Дивен Бог во святых своихСвятые жены Древней Руси

Модератор: Странница

Аватара пользователя
Автор темы
Шелест
Сообщения: 10171
Зарегистрирован: 03.10.2014
Откуда: Китеж-град
Вероисповедание: православное
Ко мне обращаться: на "ты"
:
Призёр фотоконкурса
Святые жены Древней Руси

Сообщение Шелест » 15 янв 2016, 01:06

Женские образы в муромской житийной литературе

Автор: Камаева Анна Игоревна
Воплощение святости в миру на Руси, как отмечает Г.П. Федотов, почти исчерпывают святые князья и юродивые. Мирян, не занимавших самого высокого социального положения, Церковьюпрославлено совсем немного. Тем более невелико число святых жен-мирянок. Однако Г.П. Федотов подчеркивает, что это отнюдь не свидетельствует против благочестивости древнерусских женщин; и их немногочисленные образы, представленные в житийной литературе Древней Руси, поражают своей определенностью, духовной силой, удивительной целостностью и совершенством.

Еще Ф.И. Буслаев в XIX веке обратил внимание на то, что число канонизированных женщин невелико; в основном они принадлежат к княжескому роду2. Возникает закономерный вопрос: в чем причина такой немногочисленности святых жен?
Опять-таки Ф.И. Буслаев выделяет образы муромских женщин — святых Февронии и Иулиании Лазаревской: «На долю Мурома по преимуществу досталось литературное развитие идеального характера русской женщины. … Этот предмет составляет главное содержание Муромского житейника».


«Повесть о Петре и Февронии Муромских» и «Житие Иулиании Лазаревской» признаны отечественной медиевистикой весьма важными в литературном процессе, что отмечается в обобщающих литературных трудах и учебниках. В связи с тем местом, которое занимают оба произведения в университетском курсе древнерусской литературы, возможно, их сопоставление с целью попытки выявления общего в трактовке образов святых жен и формулировки весьма важной проблемы: а не помогут ли особенности текстов обнаружить причины того, почему так мало канонизированных мирянок?

Медиевистами всегда отмечалась необычность этих повестей для житийных традиций. Оба произведения свидетельствуют о развитии русской литературы в жанровом отношении, появлении выраженного авторского начала.


«Повесть о Петре и Февронии Муромских» и «Житие Иулиании Лазаревской» привлекали внимание исследователей, прежде всего, своей занимательностью. «Житие Иулиании Лазаревской », по мнению Ф.И. Буслаева, воспринимается не только как местное муромское сказание, но сверх того — фамильное, сохранившееся в роде Осорьиных.
«Традиционное по форме и предназначению (жизнеописание святой подвижницы), Житие Юлиании Лазаревской реально стало одной из первых биографий частного лица», — пишет Т.Р. Руди.


Автор его -- Дружина Осорьин, как замечает В.В. Костылев, «составил первую семейную хронику, построив «светскую» биографическую повесть по законам церковного жития православного святого. Отмечается и «уникальность первой в отечественной литературе «мирской» биографической повести…» — единство реалистически-бытового, «приземленного» стиля светской литературы и возвышенно-одухотворенной, канонически-идеализированной поэтики церковного житийного текста».


Несмотря на пристальное внимание к этим повестям, их изучение в XX веке было сопряжено с определенными трудностями: упоминание собственно православных особенностей жанра запрещалось, ученые старались найти светский эквивалент церковных понятий.


Р.П. Дмитриева произвела замечательное текстологическое исследование «Повести о Петре и Февронии», определила авторство Ермолая-Еразма, установила датировку и обнаружила связь произведения с фольклором. По ее замечанию, при сопоставлении (сюжетном и жанровом) «Повести…» со сказками прослеживается сходство ее («Повести…») со сказкой о мудрой деве, которая является определяющей и в сюжетном отношении, и в выборе жанра.


Уделяя внимание рассмотрению исключительно литературной специфики и художественных «достижений» житий, исследователи порой упускали из виду духовное содержание произведения.


Постепенно, однако, роль православного прочтения развивается. И сейчас, когда многие религиозные и идеологические запреты перестали существовать, можно, обратившись к богатому исследовательскому наследию, говорить о ценностном характере житийной литературы.


Этапной в истории изучения «Повести…» стала работа Н.С. Демковой, в которой дан краткий, но очень полный обзор исследований предшественников.
Н.С. Демкова не только увидела православный смысл произведения, но и открыто заявила об этом, отметив также, что это не столько собственно житие, сколько авторская притча. «Как и в жанре притчи, сюжетное разрешение конфликта в «Повести » содержит ее «разгадку», выявляет фундаментальную идею текста: только отдав все, человек и приобретает все».


Иносказательный (приточный) смысл «Повести о Петре и Февронии Муромских», как пишет Н.С. Демкова, заключается в следующем:

«..это повесть об испытании человека — героя — змееборца князя Петра (змей — символ бесовской силы), о его отказе от гордыни и «исцелении» от «язв» греховных, о награде за выдержанные испытания. Феврония выступает в роли целительницы Петра и одновременно является его испытанием»

И важным моментом здесь, безусловно, является не только чисто человеческое смирение героя, но его княжеское смирение. Он проявляет свое смирение, уходя; примечательным и необычным фактом выступает неожиданное сочетание в тексте произведения таких слов, как «смирение» и «мужество».
О Февронии в работе Н.С. Демковой говорится: «В контексте повествования очевидной является личная незаинтересованность Февронии в том, чтобы стать княгиней, даже некоторая холодность героини; она решается выступить в роли целительницы только для того, чтобы спасти князя, дать ему шанс на спасение. Но брак с князем не личное желание девушки, не внезапная любовь: подобной мотивировки в Повести нет, это условие исцеления князя, о котором Феврония каким-то образом знает». И она несет свой крест.


Академик Д.С. Лихачев стремился ввести «Повесть о Петре и Февронии» в общий культурный фон эпохи, сравнивая ее («Повесть… »)
с «Троицей» А. Рублева: «…Феврония подобна тихим ангелам Рублева… Между ее чувством, умом, волей нет конфликта: отсюда необыкновенная «тишина» ее образа».


Феврония никогда никого не осуждает. Она умеет дать понять, что люди не правы, какими-либо словами или действиями, очень тактичными, аккуратными, несуетными. Так, заметив, что один из приближенных во время путешествия по реке посмотрел на нее «с помыслом», Феврония просит его испить воды, почерпнутой с обеих сторон лодки, и толкует, что «едино естество женьское».


Все исследователи обращали внимание на предсмертный жест Февронии («и вотче иглу свою в воздух и преверте нитью, ею же шиаше»), но незамеченными остались некоторые другие ее жесты, исполненные кротости и тишины. Например, в эпизоде превращения хлебных крошек в ладан: бояре видят в движении Февронии лишь то, что она «взимает в руку свою крохи, яко гладна»; жест Петра, разгибающего пальцы жены, укоряющий, но безмолвный: происходящее совершается только между ними, между супругами. Ответный жест Февронии смиренный, тихий (в сущности, она ничего и не делает): в полнейшей тишине происходит чудо.


Изучение Жития Февронии становится во многом опорным для исследования Жития другой муромской святой — Иулиании Осорьиной (Лазаревской)
(1535 — 2/15 янв. 1604), к которому специалисты также неоднократно обращались.


В традициях жития детство святых изображается, как правило, сходно. Но появляются и такие жития, в которых сообщается нечто необычное, особенное о жизни святого, отличное от привычных житийных схем. Такие моменты подчеркивают верность подвижника избранному пути: например, образ деспотичной матери Феодосия Печерского, желавшей, чтобы сын ее ничем не отличался от других детей, предстает как препятствие на пути святого. Аналогичное явление встречается и в «Житии Иулиании Лазаревской »: «Улияния от младых ногтей Бога возлюбя и Пречистую Его Матерь, помногу чтяше тетку свою и дщери ея, и имея во многом послушание и смирение, и молитве и посту прилежаше, и того ради от тетки много сварима бе, а от дщерей ея посмехаема».

Влекомая сердцем к монастырской жизни, Иулиания так и не смогла осуществить своего стремления. Как пишет Г.П. Федотов, до конца дней «она осталась верной своему личному христианскому призванию служения миру и деятельной христианской любви».

По мнению В.В. Костылева, «вера ее была не в том, чтобы велеречиво краснобайствовать о добре. Вера ее крепка была делами праведными для людей бедных и нуждающихся — во славу Божию».


Оставшись сиротой в шестилетнем возрасте, Иулиания (Ульяна Устиновна, урожденная Недюрева) воспитывалась сначала бабушкой, а затем теткой. Родня ее была довольно состоятельной. Кроткая девочка Иулиания избегала шумных детских игр (как и многие святые, мученики в агиографической литературе), но уже в раннем возрасте начала проявлять искреннюю любовь к Богу.


Как справедливо замечает В.В. Костылев, умело изображенный автором быт подчеркивает то, «как непросто было праведной Иулиании смолоду стать и оставаться до старости «монахиней в миру». Иулиания «не вознесена над повседневной жизнью, а погружена внутрь этой обыденности … изображение обыденного уклада среды, окружающей Иулианию, как раз и необходимо автору для контраста с тем внутренним духовным подвигом, который ежедневно и ежечасно совершает святая». При всем этом Иулиания не прекословит никому из своих родственников, принимает их упреки и недовольство как должное, с кротостию, несет «свой тяжкий крест, никого не обременяя, не перекладывая свою ношу и свои заботы на чьи-либо плечи…».

Иулиания творит добрые дела втайне: кормит нищих, моет в бане брошенных всеми заразных больных, положившись на волю Божию. Во время голодных лет Иулиания с детьми и слугами питается хлебом, приготовленным из лебеды и древесной коры, который, благодаря ее молитве, становится пригодным в пищу. Этим же она угощает захожих нищих и соседей, которые, ничего не ведая, хвалят слуг Иулиании, умеющих приготовить такое кушание.

Суровость аскезы св. Иулиании также держится ею в тайне: даже сын праведницы догадывается о ее трудах только тогда, когда видит, что и во сне Иулиания перебирает четки, а губы ее шепчут молитву.

В Акафисте праведной Иулиании Осорьиной, Муромской (Лазаревской) чудотворицы, она названа «крестоносной».
Понятие креста, как отмечается в статье прот. Василия Зеньковского, имеющего большую важность, нельзя отождествлять только со страданиями и трудностями, претерпеваемыми человеком; крест — это задача, возложенная на человека Богом, это сораспятие со Христом. Бросить свой крест нельзя.

И Иулиания несет свой крест, выполняет свой долг, свое служение. У Иулиании — это служение ближним, служение тихое, кроткое, «во благо ближних. Именно ближних, в которые входили и близкие, и дальние. Здесь зона контакта выступает в качестве категории ценностно-пространственной (оппозиция близкие — дальние снимается в категории «ближних») … святой в религиозных представлениях остается источником добродеяний, действенной силой, к помощи которой можно прибегнуть и во времена народных бедствий, и в горестях личной судьбы».


Как пишет В.В. Костылев, «Божиим храмом для праведницымирянки стал ее дом, семейный очаг — и … весь мир да ее умное молитвенное сердце».

Семья — это малая церковь, и она играет в жизни человека огромную роль. Брак, по словам прот. Иоанна Мейендорфа, «этот решающий шаг в человеческом существовании становится Тайной — по образу Христа и Церкви. Муж становится единым существом, единой плотью со своей женой, так же как Сын Божий перестал быть только Самим Собой, то есть Богом, и стал тоже человеком, и община тех людей, которые свободно Его принимают, становится Его Телом, недаром так часто в Евангелиях Царство Божие сравнивается с браком, с брачным пиром, исполняющим чаяния ветхозаветных пророков о браке Бога с избранным народом — Израилем».


То есть, можно сказать, что семья как Церковь — своего рода малая проекция Церкви Небесной, пребывающей в вечной гармонии. И сохранение гармонии в семье — непременное условие приобщения к Царству Божиему (здесь образцом гармоничного союза может служить союз Петра и Февронии, противопостав
ленный неблагополучной семье Павла).


«Христианский брак есть тайна любви — любви не только человеческой, но и Божественной. Признание брака Таинством предполагает возможность преображения человеческой, тварной любви в вечный союз, не расторжимый даже смертью».


Петр и Феврония прославлены как правители, семейный мир которых стал основой для идеального мира в княжестве.
«И это важно для понимания взглядов и убеждений русского человека: социальное благополучие внутри государства невозможно без крепкой семьи. Такое прославление и почитание благочестивого брака глубоко коренилось в народном сознании. Даже совместная брачная жизнь двух людей может стать подвигом, достойным святости, если их любовь не сосредоточивается только на себе, но благотворно воздействует на внешнее окружение».


Если образ Февронии связывается, прежде всего, с гармоничным супружеством, согласием с мужем, то образ Иулиании ассоциируется больше с заботой о детях, домочадцах, слугах. Подвиг жизни Иулиании — это подвиг любви. Любви деятельной. Иулиания Осорьина не героиня. Она праведница. Ведь праведность — в противовес героизму — каждодневна, ежедневна.


Говоря о служении как таковом, особо отмечается княжеское служение: «Ты великое возложенное на тя служение тщательно проходил еси, и нас твоею помощию пребывати коегождо в неже призван есть, настави». Как сказано у Г.П. Федотова, «Церковь чтит в них [князьях] если не государей, то национальных деятелей, народных вождей. Их общественный (а не только личный) подвиг является социальным выражением заповеди любви».
Не случайно к лику святых причислялись чаще именно представители княжеских фамилий. Известно, что князья — главные герои древнерусской литературы: они всегда находятся в центре событий, на виду, их поведение официально; поэтому героические поступки князей не могут оказаться незамеченными.


Однако термин служение проходит мимо медиевистики. Феврония и Иулиания находятся в служении, которого никто не видит. Сравнение этих двух замечательных женских образов убеждает в следующем: тишина, незаметность (а идеальная супруга и хозяйка и не должна быть заметной) и есть отличительные черты святых женщин Древней Руси.
Повесть о житии Иулиании Лазаревской
Месяца января во второй день. Преставление святой и преподобной матери нашей Иулиании Лазаревской Списано многогрешным рабом Калистратом, пореклу Дружиною Осорьиным, сыном её

Благослови, Отче.

Благословен Бог и Отец Вседержитель, творец небу и земли, видимым же всем и невидимым. Благословен единородный Сын Слово Божие, безначален же и безлетен, от Отца родивыйся. Бог от Бога прежде всех век составления, содержащая и сила, всю тварь сотворившая. Благословен Утешитель, Святой и Живородящий Дух, от Отца исходяй и Сыном явлен человеком, Трисоставная и Единосущная и Неразделимая Святая Троица, совершена славою и существом, и царство неизменяемое, безначальное естество и владычнее достоинство, естественная благостыни, и един Бог и Содержитель и Промысленник всех век, даяй просящему премудрость и разум, и не презирая согрешающаго, положив на спасение покаяние, егоже благословят небесныя силы и славят воинства аггел. Того убо благаго и премилостиваго Бога благодарю и аз, недостойный и худый, аще и недоволен есмь на славословие того благостыни, тому приношу исповедание и велелепоту. И молюся услышати мя в он же день, аще призову его дати ми слово во отверзении уст моих, яко да исповем житие добродетельно и ползы душевныя исполнено. Воистину убо того благословити достойно и призывати, воспоминая бо святую и праведную госпожу мою родительницу и ея подвиги, милостыня и пощения, и на земли легания, и всенощная бдения, и непрестанныя слезы и молитвы. И иныя к сим добродетели боюся забвению и молчанию предати, помышляя раба онаго муку, приемша Господень талант и погребоша его в землю, а прибытка им не сотвориша. задержую же ся и боюся, егда кто вознепщует, егда видит мя или слышит что от мене, и матерня ради свойства коварство се быти помыслит, и неправо писание се быти возмнит. Но жив Господь Бог наш, вся сведый прежде бытия их, яко не лжу, истинну бо реку, еже сам видех своима очама и осязах своима рукама, не буди ми лгати на святыя. Аще ли етери, написание сие слышавше и высоте словес дивящеся, не восхотят веровати, буде им милость Господня, тии бо немощь человеческую помышляют и неприятно творят глаголоемое о человецех. Аще ли кто восхощет истинно испытати праведное и богоугодное житие святыя матере моея Иулиании, да воспросят служивших у нея и сосед, окрест живущих, каково богоугодно из младых ногтей стяжа житие. Мнози бо ведят и помнят блаженную и сведают ея добродетельныя труды и подвиги. Но аще бы место, идеже поживе блаженная, имело уста и язык, не бы молчало глаголати добродетельныя ея подвиги, поистинне бо подража прежних святых богоугодных житие и правило. Но како исповем, еже выше моея силы, понеже грешен есмь и неразумен, но убо наставит мя честная и милостивая она душа, и вразумит мя, своего сына по плоти, по духу рабичища, или яко некоего изверга непотребна, еже вообразити о ней слово. Разумейте же вси, иже душеполезнаго жития сего послуси, ничего иже к силе недостаточествующа. Подобает же мало слово выше возвести, яко да от коего бысть та родителю, и где и каково пребывание имяше, и како преставися – все подробну ведомо чадом ея. Не реку же чадом, но и рабом, недостоин бо сый таковыя праведницы нарицатися сын, понеже не последовах добродетели ея.

Сказую же вам повесть дивну, бывшую в роде нашем.

Во дни благоверного царя и великого князя всея Руси Иоанна Васильевича при его царском дворе был муж благоверен и нищелюбив именем Иустин, по прозвищу Недюрев, саном ключник. Жена у него была столь же боголюбива и нищелюбива, по имени Стефанида, дочь Григория Лукина, из пределов града Мурома. Жили они во всяческом благоверии и чистоте, и было у них много сыновей и дочерей, и много богатства, и слуг множество. От Иустина и Стефаниды и родилась сия блаженная Иулиания.

Было ей шесть лет от роду, когда мать ее преставилась от жития сего, и взяла Иулианию в пределы града Мурома бабка ее, вдова именем Анастасия, жена Григория Лукина, дочь Никифора Дубенского. И воспитывала она Иулианию во всяческом благоверии и чистоте также шесть лет. Когда же было блаженной двенадцать лет, бабка ее преставилась от жития сего. И завещала дочери своей Наталии, жене Путилы Арапова, взять внучку свою Иулианию в дом и воспитать ее в добре, во всяческом благочестном наказании. У тетки ее было своих восемь дочерей девиц и один сын. Сия же блаженная Иулиания, с младых ногтей Бога возлюбив и Пречистую Его Матерь, весьма почитала тетку свою и ее дочерей, во всем оказывала послушание, смирение и молчание любила, в молитве и посте была прилежна. И за то от тетки своей много брани выслушивала, а от дочерей ее и от слуг насмешек, зачем в столь ранней младости тело свое утомляет. И говорили ей постоянно: “О безумная, зачем в столь ранней младости плоть свою изнуряешь и красоту девственную губишь?” И так не однажды понуждали ее с утра есть и пить. Она же не поддавалась воле их, но только все с благодарностью принимала, в молчании от них уходила, послушание проявляя ко всем людям. И была она с детства нравом кротка и молчалива, не строптива, не тщеславна, от смеха и всяких игр отстранялась. Хотя ее много раз к играм и песням пустошным и понуждали сверстницы, но она не присоединялась к их обществу, недоумение на себя возлагала и тем утаить желала свои добродетели. Только о прядении и о труде за пяльцами пеклась и прилежание великое имела, и не угасал светильник ее всю ночь. И сирот и вдовиц немощных, что были в том селении, всех обшивала, и всем нуждающимся и больным всяческим добром помогала, так что все дивились разуму ее и благоверию. И вселился в нее страх Божий. Не было ведь в том селении церкви ближе, чем за два поприща. И не случалось ей в девическом возрасте ни в церковь приходить, ни слышать чтения Слова Божиего, ни учителя у нее не было, кто поучал бы во спасение, но смыслом благим наставляема была она нраву добродетельному, как глаголет великий Антоний: “Имеющим целостный ум не требуется Писание”. Сие Слово блаженная собою верно исполняла, и хотя и не училась по книгам, ни учителя, наставлявшего её, у нее не было, но в девственном возрасте все заповеди усердно исполняла, как бисер многоценный посреди нечистоты, в благочестии подвизалась, и желала слышать Слово Божие, но этого никаким образом в девичестве получить не могла. И невежды выставляли ее на посмешище за ее добрые дела. Но никогда препоны солнечной красоте не сотворят гнойную нечистоту, как столпу, основанному на твердыни, не повредят возвеявшие ветры и никогда не смогут поколебать его. Как и Апостол глаголет: “Ничтоже нас разлучит от любве Божия: ни скорбь, ни теснота, ни глад”; по божественному Давиду: “Надеяся на Господа, как гора Сион, не подвижится вовеки”; и: “Не оставит Господь жезла грешных на жребий праведных, яко да не прострут праведныи в беззакониих рук своих”.

Когда же достигла блаженная шестнадцати лет, выдана была в пределы града Мурома мужу доброродному и богатому имением Георгию, по прозвищу Осорьину. И венчаны были священником по имени Потапий, служащим в церкви праведного Лазаря, друга Божия, в селении мужа ее. Этот же священник, впоследствии иерей, за добродетели его поставлен был в богоспасаемом граде Муроме в монастырь благолепного Спасова Преображения архимандритом и наречен в иноках Пименом. Тот же священник поучал их страху Божию по правилам святых Апостолов и святых отцов о том, как жить мужьям с женами своими вкупе, и о молитве, и о посте, и о милостыни, и о прочих добродетелях. Иулиания же, внимая со всем прилежанием, слушала божественные поучения и наставления и, как почва благая, всеянное в нее с прибытком возрастила. Не только слушала поучения, но и делом всё исполняла усердно. И так священник, наставляя и благословив, отпустил их в дом свекра ее Василия. Был свекор ее богат и добророден, и свекровь именем Евдокия была доброродна и разумна, и были у них единственный сын и две дочери, и селения, и слуг много, и владели прочим имением изобильным.

Видя же сноху свою, разумом и всяческою добротою исполненною, обрадовались ей и, хвалу Богу воздав, повелели ей всем домашним устроением править. Она же со всем смирением, послушание и повиновение имея к ним, ни в чем не ослушалась, ничего вопреки им не говорила, весьма почитая их, все повеления их безотказно исполняла, так что дивились свекор и свекровь и родственники их. И многим, искушающим ее в речах и вопросах, она на всякий вопрос ответ благочинный и разумный давала, так что дивились все разуму ее, прославляя Бога. Блаженная же соблюдала с детства обычай по вечерам много Богу молиться и коленопреклонения творить по сто поклонов земных и более, так и ко сну отходила, кланяясь Господу. А вставая от сна своего, много Богу молилась и мужа своего наставляла то же творить, как и говорит великий Апостол Павел: “Что веси, жено, аще и мужа спасеши”. То же он глаголет и мужьям. И ещё: “женивыйся не согрешил, но закон исполнил, и женяйся добре творит, а неженяйся лучше творит”. О сем блаженная скорбела, так как лучшей участи – девственного жития – не постигла. Но слышала слова того же Апостола, вещавшего: “Привязаеши ли ся жене, не ищи разрешения. И жена привязанна законом своим телом не владеет, но муж. Спасет же ся чадородия ради, аще всякому делу благу последует”. И еще в ином месте сказано: “На два чина разделися житие человеческое, на монашеское и на простое. И простым невозбранно женитися и мясо ясти и прочия заповеди Христовы творити, яко же и мнихом. Мощно и в мире с мужем живущи, угодити Богу. И не всяк постригаяйся спасется, но иже сотворит мнихом достойная. И аще кто в мире со женою живет и исправит часть законную, лучши есть пустынника, не всего закона исправиша. И мирянин доброделен в мире удивителен”. Сия же блаженная, о себе размышляя, когда с мужем своим непорочным браком соединилась, как и в замужестве сохранить ей усердное и непорочное исполнение всех заповедей Христовых. И не единого вечера не проходило, чтобы она не помолилась много, и потому так мало времени оставляла для сна. Рано же утром вставая, молитву долгую Богу возносила.

Когда же мужу ее случалось в царской службе пребывать по году или два, а иной раз и по три года, в те времена она, все ночи без сна пребывая, подолгу Богу молилась, и не угасал светильник ее всю ночь, и прилежно рукодельничала за прялкой и пяльцами. И, будучи умелой мастерицей в пяличном деле, продавала свое рукоделие, а вырученное нищим раздавала, а остальное на церковное строение. И творила многую милостыню тайно от свекра и свекрови, только одна младшая слуга ее о том ведала, с которой и посылала милостыню нуждающимся. Сие же творила ночью, чтобы никто не узнал, по слову богогласного Евангелиста Матфея, как и Сам Христос святыми Своими устами заповедал: “Егда твориши милостыню, не воструби пред собою, да не весть шуйца твоя, что творит десная твоя. И Отец твой, видя втайне, воздаст тебе яве”. Днем же домашним устроением без лености управляла. О вдовах и сиротах, как ревностная мать, заботилась, своими руками и омывала их, и кормила, и поила, и обшивала. И совершилось над ней премудрого Соломона слово: “Жену добру аще кто обрящет, дражайше есть камения многоценнаго, таковая богатства не лишится, и радуется о ней сердце мужа ея, аще где коснит, не печется ни о чем же”. Все были в дому ее одеты и насыщены, и дело каждому по силе его поручала. Гордости и величия отнюдь не любила, и слуг презрительным именем не называла, и не требовала, чтобы кто-либо воды подал ей умыть руки или с ног ее сапоги снял, но всё сама делала. Только по необходимости, когда гости приходили, тогда слуги по чину предстояли и прислуживали. По отшествии же гостей и то себя тяжко винила и всегда со смирением укоряла свою душу, говоря себе: “Кто я, убогая, что предстоят передо мной такие же человецы, создания Божии”. И за то славя Бога, всем образом своим была добродетельна. А некоторых же слуг, бывших и неразумными, и непокорными, и ленивыми в делах, да иных же, и словом пререкавшихся, она же со смирением терпела и своим примером исправляла, принимая вину на себя, говоря: “Я сама пред Богом всегда согрешаю, и Бог меня терпит, а их мне что испытывать, они такие же суть человецы, как и я. А если во служение их нам Бог поручил, то души их более наших цветут”. Вспоминала же и Спасово Слово, глаголющее: “Не обидите малых сих, аггели бо их всегда видят лице Отца Моего небеснаго”. И никого из согрешающих слуг не оклеветала, за что от свекра и от свекрови и от мужа бранима была. Она же ни от чего этого не смущалась, но, как столп непоколебим, непрестанно стояла и всю надежду свою на Бога возлагала и на Пречистую Богородицу, и великого чудотворца Николу горячо призывала. От него же помощь великую получала, о чем сама же поведала, рассказывая о том, что однажды ночью восстала она по обычаю на молитву, а мужа ее дома не было. Ненавидя же добро, дьявол с бесами своими покусились, чтобы она перестала молиться, и своими видениями страх и ужас великий напустили на нее. Она же, младая еще и неискушенная такими вещами, испугалась сильно и легла на постель свою и, одеялом укрывшись, уснула крепко. И видела многих бесов, идущих на нее со всяким оружием в намерении ее убить и начавших ее душить со словами: “Если не отстанешь от такого начинания, тотчас погубим тебя”. Она же, в сильном страхе пребывая, возвела очи свои к Богу и Пречистой Богородице и призвала на помощь святого Николу. И тотчас явился ей святой Николай, держа Книгу Великую, и начал ею бить бесов, и так разогнал всех, как дым исчезнувших, будто бы их и не было. И, воздев правую руку свою, благословил, говоря: “О дочь моя, мужайся и крепись, и не ужасайся бесовского запрещения, ибо Христос повелел мне хранить тебя от бесов и злых людей”. Она же, тотчас пробудившись от сна, увидела въяве святого мужа, выходящего из дверей покоя стремительно, подобно молнии. И, тотчас восстав, быстро пошла она вослед ему, а он вдруг стал невидим, а притвор покоя оказался крепко заперт, как обычно. И она, уверившись таким образом в чуде, возрадовалась, славя Бога и сама дивясь этому, никому же сего не поведала, но более прежнего добрым делам прилежала.

Малое же время спустя Божий гнев, за грехи наши наказующий нас, Русскую Землю постиг. Голод великий сильно одолевал, и многие от того голода умирали. Она же многую милостыню творила втайне от людей, брала у свекрови пищу – и утреннюю, и полуденную – и всё это нищим отдавала, сама же до обеда ничего не вкушала и после обеда до вечера. Видевши это, свекровь говорила ей: “О невестка, как я радуюсь твоему частому ядению. Но дивлюсь, как нрав твой переменился. Когда хлеба обилие было, тогда не могла я к утреннему и к полуденному ядению принудить тебя, а ныне в мире оскудение пищи, ты же утреннее и полуденное ядение берешь”. Она же, желая утаиться, отвечала: “Пока не родились дети, не хотелось мне есть, а когда стала рожать детей, тогда обессилила и теперь вот не могу насытиться. Не только днем, но и ночью постоянно хочется мне есть, но стесняюсь у тебя просить”. Свекровь же стала посылать ей пищу обильную не только днем, но и ночью, не было ведь у них никакого оскудения в дому, поскольку в прежние времена много скоплено хлеба было. Она же, принимая пищу у свекрови, сама не вкушала, но всё нуждающимся раздавала. Когда же кто из нищих умирал, нанимала обмывать и, погребальные ризы покупая, отдавала их и на погребение деньги посылала. А когда видела покойника в селении своем, знала его или же не знала, ни единого не оставляла, чтобы о душе его не помолиться. Вскоре от голода мор нашел сильный на людей, и многие умирали от болезней и от чумы. И оттого многие в домах запирались и зараженных чумою в дома не пускали и к одеждам их не прикасались. Блаженная же, тайно от свекра и свекрови, своими руками многих заражённых в бане омывала, лечила их и Бога молила об их исцелении. Если же кто умирал, она многих сирот своими руками омывала и давала всё для их погребения и сорокоуст заказывала.

И так прожила у свекра и свекрови в дому много лет, ни в чем не проявляя к ним непослушания и не ропща, но как верная дочь своих родителей почитала. Свекор и свекровь ее в глубокой старости преставились в монашеском чине. Она же схоронила их с песнопениями и псалмами надгробными и благолепным погребением с почестями и многую милостыню по ним и монастырям, и церквям, и нищим раздала. И во многих церквях заказала по ним служить литургии, и трапезы в дому своем священникам и монахам, и нищим, и вдовам, и сиротам, и всем бедным поставила. И все приходили, обильной пищей угощались, и все поминавшие молились Богу за души преставившихся, и в темницу она милостыню посылала во все те дни, даже до сорокового дня, а мужа ее тогда не было дома. Она же много имущества на милостыню извела, не только в те дни, но и во все другие годы творя память по умершим, следуя Божественному Писанию, в котором говорится о том, что “творимая зде многу ползу и ослабу творит умершим душам. Мажай бо мастию себе прежде благоухает”. О том же глаголет и великий Василий: “Аще кто владеет родительским имением, а Богови от него не дает, сиречь милостыни, той, рече, татбы и разбоя не остася, не свою бо силу, но поты отца своего держит”. Эти слова почитая, блаженная старалась всё имущество, оставшееся от свекра своего, раздать. Сама же к добродетелям обратилась более прежнего.

И так прожила с мужем своим много лет во всяческой добродетели и чистоте по закону Божию и родила десять сынов и три дочери. Четыре сына и две дочери их во младенчестве умерли, шестерых же сынов и одну дочь они вырастили. И за это славили Бога, повторяя слова Апостола Павла к Тимофею: “Жена спасется чадородия ради”. Об умерших же младенцах благодарили они Бога, как по пророку Иову говорится: “Господь даде, Господь и взят”. Почитали и слово Иоанна Златоуста: “Блаженных младенцев блаженное почивание. О чем имут дати ответ, ничтоже искуса греховнаго не сотворише? Причтени бо суть со Иовлевыми сыны и со избиенными младенцы, и со аггелы Бога славят, и о родителях Бога молят”. И потому они об умерших чадах не скорбели, а о живых радовались. Ненавидящий же добро дьявол всячески тщился вред ей причинить, частые раздоры возбуждая меж детьми ее и слугами. Но она же обо всём этом мудро и разумно рассуждала и мирила их. И не мог враг иного зла сотворить ей, но стал действовать через одного из слуг и подстрекнул его, и тот убил сына ее старшего, хотел тем самым враг ее в отчаяние ввести и от Бога отлучить. Или, думал, нет провидения Божия, как Давид говорит: “Благо мне, яко смирил мя еси, да научуся оправданием Твоим”, - так и блаженная более о душе заботилась. Сказано также: “Без искушения и злато не свершается”, или: “Кто, видя юнейша себе умерша, а не исправится, когда будет спастися?”, или же: “Кто бедами не накажет, а доброденьствии такому како мощно наказатися?”Блаженная же, видя сына своего умершим, сильно скорбела – не о смерти его, но о душе его, потому что принял он напрасную смерть, однако она не смущалась, а мужа своего словами утешительными увещевала, чтобы и он не терял надежды на Бога. И так сына своего псалмопением почтила и многую милостыню раздала и сорокоуст заказала. Через некоторое время и другого сына ее на царской службе убили. Она же, хотя и скорбела немало, но о душе, а не о телесной смерти. Не причитала, ни волос на себе не рвала, как по обычаю прочие женщины делают, но во все дни милостынею и трапезой для нищих и иерейскою службою поминала, а все ночи без сна пребывала, моля Бога со слезами об отпущении грехов чадам своим умершим.

Потом же начала молить мужа своего, чтобы отпустил ее в монастырь. Он же никак не склонялся к молению ее. Она же говорила: “Если меня не отпустишь, то убегу из дома”. Муж заклинал ее Богом, чтобы не оставляла его, поскольку он уже состарился, а дети были ещё малы. И читал ей книги Божие, блаженного Козьмы Просвитера и других святых отцов, где говорится: “Не спасут нас чернеческия ризы, аще не во мнишеском чину живем. И не погубят нас белыя ризы, аще богоугодная творим. Аще ли кто нищеты не могии терпети, отходит в монастырь, не хотя детми пещися, то уже не трудитися хощет, ни любви Божия ищет, но почивати хощет. А дети осиротевши, многажды плачюще и кленут, глаголюще: “Вскую родившии родители наши нас оставиша ны в толцей беде и страсти. Аще бо и чюжия сироты повелено есть кормити, колми паче своих не умаряти”. И многое иное из Божественного Писания муж прочел перед нею. Она же выслушала такие его просьбы и сказала: “Воля Господня да будет”. И тогда умолила мужа своего, чтобы далее хотя и жить им вместе, а плотского общения не иметь. И устроили себе постели разные в единых покоях. Мужу своему устроила обычную постель, на которой он и прежде почивал, сама же, как птица из силков вырвавшаяся, от всего мирского отстранилась и на Единого Бога всею душою положилась. Пост и воздержание более прежнего соблюдала, во все пятницы ничего не ела и затворялась в уединенной клети, и так Единому Богу в молитвах постоянно обращалась. В понедельники же и среды днем сухоядение без варива вкушала, по всем же субботам и воскресениям в дому своем трапезу священникам, и вдовам, и сиротам, и своим домочадцам поставляла и обильной пищею угощала. И с ними по одной чашице вина испивала, не потому что хотела вина, но гостей не хотела обидеть. Потому как помнила заповедь Спасову, в которой говорится: “Егда твориши пир или вечерю, не зови родитель своих, ни сосед богатых, еда коли и они тя воззовут. Но зови нищия, слепыя, хромыя, бедныя, иже не минут ти воздати. Воздаст же ти ся в воскресение праведных”. Святые же отцы, видя немощь рода человеческого, более же всего Святым Духом наставляемые, не возбраняют есть и пить во славу Божию. И таким образом глаголют: “Егда творити пир и воззовёте братию и вельмож, добро и приятно, паче же всего зовите убогую братию, да обою мзду не лишени будете, сиречь зде от богатых такожде почтени будете, а нищих ради от Бога вечный покой восприимите”. Блаженная же, следуя этим словам, более всего о нищих заботилась. Спала же только с вечера один час или два, а ложилась на печи без постели, дрова лишь острыми углами к телу подстилала и ключи железные под ребра подкладывала. Такие же дрова были у нее и под изголовьем. И так тело свое изнуряла, покоя себя лишала, а ложилась только тогда, когда слуги ее уснут. И затем вставала на молитву и всю ночь без сна пребывала, и со слезами Бога молила до заутреннего колокольного звона, и потом к церкви на заутреню ходила и на литургию. Днем же рукоделию прилежала и домом своим богоугодно управляла. Слуг же своих довольствовала вполне пищею и одеждою и дело каждому по силе поручала, о вдовицах же и сиротах заботилась и бедным во всём помогала и всяческие добродетели совершала. Так и сказано, по Иову пророку: око слепым и нога хромым, беспокровным покров и нагим одежда. И плакала, видя человека в беде, и не уходил из дому ее никто нищим и с пустыми руками. Слугам же своим, точно чадам жаждущим, была как ревностная мать, а не госпожа, и не любила гордости и величия. А согрешающих слуг вместо угроз миловала и по Божественному Писанию поучение творила без наказания и пыток. И хотя книгам не училась, но любила Божественных книг чтения послушать, и если какое слово слышала, то истолковывала все непонятные слова, как премудрый философ или книжник, всегда говоря со слезами: “Какими добрыми делами можем Господа умолить за себя? И как отвратим греховные идущие напасти, и как страстям затворим вход? И как житию прежних святых сможем подражать в эти последние времена? И как сможем умолить о воскрешении не принимающего мзды судию Христа?” В бане же тела своего не мыла, с тех пор как с мужем разлучилась. Иных же добрых ее многих дел невозможно ни пересказать, ни на письме передать. Сколько бы добра она ни сотворила, никого не оскорбила ничем и не прогневала, но от всяческого зла удалялась. И какое ж слово способно восхвалить такие ее труды, старания же ее кто измерит, плач ее кто опишет, милостыни ее кто сочтет? Да где это сказано, будто бы невозможно спастись в миру? Говорит же божественный Ефрем Сирин: “То како речеши посреде мира немощно спастися? Аз вкратце скажу, аще хочеши: Не место спасает, но ум, и еже изволение к Богу. Адам в раи. яко велице отишии, утопися, а Лот в Содомех, яко в морских волнах спасеся. Саул в полатах царских и сию жизнь, и ону погубив, а Иов, на и гноище седя, в бедах велицех венец прият праведный. Да еже что глаголеши, яко немощно посреди чади спастися, то то и ничтоже есть бывает, иже на ползы божественныя соборы часто ся собираем”. Сия блаженная Иулиания с мужем жила и чад имела, и слугами владела, а Богу угодила, и Бог прославил ее и причислил к прежним святым.

Прожила блаженная с мужем своим после разлучения плотского десять лет. И муж ее преставился. Она же более прежнего всё мирское отвергла, следуя словам Давида: “Благо мне, яко смирил мя еси, да научуся оправданием Твоим”, и: “Наказание Господне отверзает ми уши”. “Аз не противлюся, ни вопреки глаголю”. И детей своих утешая, говорила: “Не скорбите, чада мои, сия смерть отца вашего нам, грешным, для вразумления и наказания, дабы то каждый видя, за себя боялся”. И много поучала детей своих по Божественному Писанию. И так погребла мужа своего с псалмами и песнями божественными, и многую милостыню сотворила нищим, и сорокоустами по монастырям и по многим церквам почтила, не жалея о расточении тленного имущества, но радея о собирании правды. Сама же все ночи без сна пребывала, моля Бога о муже своем, грехов отпущение даровать ему, помня, что сказано в Писании: “Добрая жена и по смерти мужа своего спасает”, подражая благочестивой Феодоре царице и прочим святым женам, которые по смерти мужей своих умолили Бога. И так приложив пост к посту, и молитву к молитве, и ко слезам слезы, милостыню бессчетную всё более и многократно оказывала, так что часто ни одного сребреника не оставалось в дому ее. Тогда она, занимая, продолжала по обыкновению подавать милостыню и всякий день ходила в церковь на молитву. Когда же наступала зима, то у детей своих занимала сребреники, якобы для приготовления себе теплой одежды, но и эти деньги нищим раздавала, а сама без теплой одежды зимою ходила. Сапоги же на босые ноги обувала и под ноги себе ореховую скорлупу и черепки острые вместо стелек подкладывала, и так тело свое порабощала. Те, кто ведал об этом, говорили ей: “Зачем в такой старости тело свое изнуряешь?” Она же отвечала: “Не знаете ли, что тело душу убивает? Да убью тело мое и порабощу его, да спасется дух мой в день Господа нашего Иисуса Христа”. Иным же говорила: “Недостойны страсти нынешнего времени противу будущей славы”. И ещё говорила: “Если здесь усохнет тело мое, то его в оном веке черви не смогут съесть. Какая, - говорила, - польза тело тучнить, а душу губить”.

Одна же зима была столь студеная, что земля расседалась от мороза. И потому Иулиания не ходила некоторое время в церковь, но в дому своем молилась Богу. И однажды рано утром поп церкви той пришел в церковь праведного Лазаря, и был глас от иконы Пресвятой Богородицы, глаголющий так: “Иди, скажи милостивой вдове Иулиании, чего ради в церковь на молитву не идет? И домашняя молитва Богу приятна, но не так, как церковная. Вы же почитайте ее, ибо ей уже не менее шестидесяти лет, и Дух Святой на ней почивает”. Поп, в великом страхе, тотчас пришел к блаженной Иулиании, упал к ногам ее, прося прощения, и поведал ей о видении. Она же сурово внимала тому, о чем он поведал перед всеми, а не тайно, и сказала: “Соблазнился ты, видно, когда так о себе говоришь. Кто я, Господа моего грешница, чтобы быть достойной такого обращения?”. И потом взяла клятву с попа того и со всех, слышавших сие, не рассказывать об этом никому ни при ее жизни, ни после ее смерти. Такое смирение имела блаженная, что и по смерти своей не хотела славы от людей. И тотчас же пошла в церковь, повелев молебен совершить, сама же помолилась прилежно и целовала икону Пресвятой Богородицы. И внезапно было в тот час велие благоухание в церкви и по всему селу тому, дабы все дивились и славили Бога. И так сбылось премудрого Апостола Павла слово к Тимофею: “Вдовица чти”. О сей же вдове Сама Богородица Честнейшая всем свидетельствовала и заповедовала почитать праведную Иулианию. И с того же времени блаженная во все дни ходила в церковь на молитву.

Имела же она обычай всякий вечер молиться Богу в уединенной храмине, отведенной для странников. Была же там икона Спасова и Пречистой Богородицы и угодника их великого чудотворца Николы. В один же из вечеров пришла она в ту храмину по обычаю на молитву, и вдруг наполнилась храмина та бесами многим множеством, таким, что и не вмещались в дверях, и со многим оружием устремились к ней, желая ее убить. Она же, надеясь на силу Христову, не устрашилась, но возвела к Богу очи, помолилась со слезами, говоря: “О Владыко, Господи Боже Вседержителю, не предаждь зверем души, исповедующия ти ся, и душу убогую не забуди до конца. Но пошли угодника твоего Николу на помощь мне, рабе Твоей”. И тотчас явился ей святой Николай, держа в руке своей палицу великую, и прогнал от нее духов нечистых, и они же, будто дым, исчезли. А одного же бесов поймав, много мучил, святую же благословил крестом и во мгновение стал невидим. Бес же, плача, завопил: “Я многий вред причинял Иулиании, во все дни возбуждал раздоры меж детьми и слугами ее, к самой же не смел приблизиться из-за милостивости ее, и смирения, и молитвы”. Ибо она же непрестанно четки в руках перебирала, произнося Иисусову молитву, и когда ела и пила или что делала, непрестанно молитву творила. Даже когда и почивала, то уста ее двигались и сердце подвизалось на славословие Божие: много раз видел ее спящую, а рука ее четки передвигала. И бес бежал от нее, вопя: “О Иулиано, много беды принял я из-за тебя, но причиню тебе под старость твою вред – глад велик, и сама начнешь гладом умирать, не то чтобы чужих кормить”. Она же знаменовала себя крестом, и исчез бес от нее. Блаженная же пришла к нам, крайне испуганная, и лицом переменилась. Мы же, видя ее в смущении, стали расспрашивать. Она же тогда не рассказала нам ни о чем, лишь по прошествии времени нам поведала тайну и завещала не говорить об этом никому.

И так прожив во вдовстве десять лет, многую добродетель ко всем оказала и много имущества в милостыню раздала, лишь на необходимые потребы домашние оставляла и пищу строго по годам рассчитывала, а избыток весь нуждающимся раздавала. И продолжалось житие ее до Борисова царства. В то же время случился голод сильный по всей Русской Земле – такой, что многие от нужды ели скверных животных и человеческую плоть, и неисчислимое множество народа от голода вымерло. И в дому блаженной крайне сильное оскудение пищи было и всяких припасов, ибо не проросло из земли всеяннное жито ее. Кони же и скот ее погибли. Она же умоляла детей своих и слуг отнюдь не посягать ни на что чужое и воровству не предаваться, но какая еще и оставалась скотина, и одежда, и посуда, всю распродала за хлеб и тем челядь свою кормила и милостыню достаточную просящим подавала. Даже и в нищете своей не оставила она обычая подавать милостыню, и не единого нищего из приходящих не отпустила с пустыми руками в дорогу. Когда же достигла она крайней нищеты, так что ни единого зерна не осталось в дому ее, но и тогда не смутилась она, но все упование на Бога возложила.

В то время переселилась она в другое село, называемое Вочнево, в пределы нижегородские, и не было там церкви ближе, чем за два поприща. Она же, от старости и нищеты немощная, не ходила в церковь, но в дому своем молилась, почитая святого Корнилия, коему не повредила и домовая молитва, и Иова, который, на гноище сидя, Бога видел, и трех отроков в пещи, и Даниила во рву, и Иона в ките, Иеремию в кале умолившего Бога. И от тех слов блаженная утешение находила.

И еще большая скудость умножилась в дому ее. Тогда она созвала слуг своих и сказала им: “Этот глад обступает нас, видите сами. Так что если кто из вас хочет оставаться со мною, терпите, а кто не может, да ступает себе на свободу и не изнуряет себя меня ради”. Одни же, по-доброму рассудив, обещались с нею терпеть, а иные ушли. Она же с благодарением и молитвою отпустила их, не имея гнева на них нисколько. И повелела оставшимся слугам собирать траву, называемую лебедой, и кору древесную и приготовлять из этого хлеб. И тем сама питалась и детей своих и слуг кормила. И молитвою был хлеб ее сладок. И никто в дому ее не изнемог от голода. Тем хлебом и нищих питала и, не накормив, нищего из дома не отпускала. А в то время без числа нищих было. И говорили им соседи ее: “Чего ради в Иулианин дом входите? Она и сама гладом измирает”. А нищие отвечали им: “Многие села обошли и чистые хлебы принимали, а так всладость не наедались, как сладок хлеб у вдовы сей”. Многие ведь и имени ее не знали. Соседи же ее, богатые хлебом, посылали в дом ее просить хлеба, испы-тывая, и также свидетельствовали, как хлеб ее весьма сладок. И тому удивлялись, говоря меж собою: “Горазды слуги ее печь хлебы”. А не разумели, что молитвою хлеб ее сладок. Могла бы она умолить Бога, дабы и не оскудел дом ее, но не про-тивилась провидению Божию, терпя благодарно, ведая, что терпением обретается Царство Небесное. Претерпев же в такой нищете два года, не опечалилась, не смутилась, не пороптала и не согрешила устами своими в безумии на Бога, и не изнемогла от нищеты, но более прежнего была весела.

Когда же приблизилась честное преставление ее, разболелась декабря в двадцать шестой день и была шесть дней болящей. Но что была болезнь ей? Днем, на одре лежа, молитву творила непрестанно, ночью же, вставая, молилась Богу, никем не поддерживаемая. Слуги же ее посмехались, говоря: “Неправда, что больна: днем лежит, а в ночи, вставая, молится”. Она же разумно говорила им: “Что вы посмехаетесь? Не знаете ли, что и с больного спрашивает Бог молитвы духовной”.

Января во второй день, на рассвете, призвала отца своего духовного Афанасия иерея и причастилась Животворящих Таин тела и крови Христа Бога нашего. И села на одре своем, и призвала детей своих и слуг, и всех живущих в том селе, и поучала их о любви, и о молитве, и о милостыне, и о прочих добродетелях. И так прибавляла: “Желанием возжелала великого ангельского образа еще с юности моей, но не сподобилась из-за грехов моих и нищеты, ибо недостойна была, грешница и убогая. Бог так изволил, но слава праведному суду Его”. И повелела уготовить кадило и фимиам вложить и, поцеловав всех бывших там, всем мир и прощение дав, возлегла и перекрестилась трижды, обвив четки вокруг руки своей, и последнее слово сказала: “Слава Богу всех ради. В руце Твои, Господи, предаю дух мой. Аминь”. И предала душу свою в руце Божии, Его же с младенчества возлюбила. И все видели в тот час на главе ее венец злат и убрус бел. И так, омыв ее, положили в клеть, и в ту ночь видели там свечу горящую, и наполнился весь дом благоуханием. И в ту ночь одной из служанок ее было видение и повелело отвезти ее в пределы муромские и положить у церкви святого Лазаря, друга Божия, возле мужа ее. И, положив святое и многотрудное тело ее во гроб дубовый, отвезли в пределы муромские и погребли у церкви святого Лазаря, в селе Лазаревском, в лето 7112 (1604) января в десятый день.

Потом над погребением поставили церковь теплую во имя архистратига Михаила. Случилось, что над могилою ее была поставлена печь. Земля же нарастала над могилой год от году. И вот в лето 7123 (1615) августа в восьмой день преставился сын ее Георгий. И начали в церкви копать ему могилу в притворе между церковью и печью, - а был притвор тот без настила, - и нашли гроб ее наверху земли цел и не поврежден. И недоумевали, чей он, ибо многие годы не погребали тут никого. А в десятый день того же месяца погребли сына ее Георгия возле гроба ее и пошли в дом его, чтобы угостить погребавших. Женщины же, бывшие на погребении, открыли гроб ее и увидели, что полон он мира благовонного. В тот час от удивления не могли они ничего рассказать. Но по отбытии гостей рассказали о виденном, мы же, услышав о том, изумились и, открыв гроб, увидели всё так, как и женщины говорили в удивлении. Наполнили малый сосуд мы тем миром и отвезли в град Муром в соборную церковь. И если смотреть миро днем, то словно квас свекольный, а к ночи сгущается, как масло багряновидное. Тела же ее всего осмотреть не смели мы от изумления, только видели ноги ее и бедра – нетленные, а головы ее не видели, ибо на краю гроба лежало печное бревно. А от гроба под печь проходила скважина. И по ней гроб тот из-под печи пошел на восток, пока, пройдя сажень, не остановился он у стены церковной. В ту ночь многие слышали в церкви звон. И, думая, что пожар, прибежав, ничего не увидели, только благоухание вокруг исходило. И многие о том слышали, приходили и мазали себя миром и облегчение от разных болезней получали. Когда же было роздано миро, начала выходить около гроба пыль, подобная песку. И до сего дня приходят сюда больные недугами разными и натираются тем песком и облегчение находят.

Мы же не осмелились бы о том написать, если бы не было этих свидетельств. …Пришел из града Мурома некий человек именем Иеремий Червев с женою и привел с собою двое детей, сына именем Андрей и дочь девицу, оба были больны: из рук и из ног кровь текла, и из голеней и ручных локтей. И, отпев молебен и панихиду, от гроба святой обтерли больные места песком, и вдруг в тот же час облегчение болезни было. Когда же принесли их в дом свой, напал на них сон, и спали день и ночь. А восставши от сна, начали руками своими креститься, а прежде того не могли и к устам поднести более двух лет. Язвы же их исцелились за одну неделю.

А иные многие исцелялись и таили чудеса эти, боясь осуждения. Всего же более исцеления были от лихорадок.

И оградили гроб тот досками около него, меньше пяди на все стороны. Иногда видели гроб тот – к правой стороне приклонялся верх гроба того, иногда же к левой. И сему дивились. После же поняли, что возрастала земля под гробом тем, и так понемногу кверху он поднимался. И была вода, проходя около гроба ее, и этому удивлялись, потому что место было высокое. Явилась блаженная во граде Муроме в девичьем монастыре дочери своей Феодосии, повелев вынуть себя из земли. Та же, придя, подняла гроб ее немного и подложила под него доску дубовую. Оттуда же и доныне вода не приходит.

…Человек именем Иосиф из деревни Макарово, болели у него зубы, так что много дней ему нельзя было ни есть, ни пить. И хотел он уж было от мучительной болезни удавиться. И говорила ему жена его: “Иди к раке блаженной Иулиании”. Он же послушал ее, пришел один в полдень и помолился, отер песком болящие зубы, и тотчас получил облегчение. И пришел в дом свой, и уснул, и пробудился, уже ничем не страдая, и пошел по делам своим сено косить.

…Однажды ночью загорелось село, и объял огонь четыре двора средние. И восстала буря великая, и уже огонь к церкви приближался. Я же едва смог от жара вскочить в церковь и обхватить гроб святой обеими руками. И явилось в руках моих нечто, точно вода, - и вверг ее в огонь против ветра, также и с другой стороны пожара. И вдруг ветер возвратился вспять и начал свиваться кругом, и два дома от края, будто водою, угасил. А по обе стороны четыре двора, также вместе соломою крытые, сохранил Бог от огня неповрежденными молитвою святой Иулиании.

…Соборной церкви попа Михаила попадья лежала в болезни пять месяцев. И отпев молебен и панихиду, и воду, освятив, испила, и отерлась песком от гроба святой, и тотчас здрава стала, как будто никогда и не болела.

…Деревни Пансыревой человек именем Иосиф разболелся сильно. И болело у него горло, и не мог он говорить, лишь едва перстом указывал. И дали ему воды попить от мощей святой Иулиании, и вдруг в тот же час здрав стал. И начал разговаривать ясно, как будто никогда и не болел.

…Села Лазарева христианка именем Фекла бесом одержима многое время была. И привели ее к раке святой Иулиании и молебен пели. И стала здрава и разумна.

И по сем многая чудеса творяше

Таково житие блаженной Иулиании. Таковы ее подвиги и труды. Мы же о житии ее никому не рассказывали, покуда не преставился сын ее Георгий, и копающие могилу ему обрели мощи святые, источающие миро благовонное. И тогда только заставил себя написать житие святой, убоявшись того, что смерть застигнет меня, а житие святой забвению предано будет. И написал лишь малое из многого, да невелик труд пишущим и прочитающим сотворим. Вы же, братия и отцы, не порицайте меня в том, что написал, недостойный. Не мните ложно, будто из-за того, что она мать мне. Но знает Всевидящее око, Владыко Христос Бог наш, что не лгу.

Богу нашему слава всегда, и ныне, и присно, и во веки веков.

Аминь
Изображение
Воля Божия нередко ведёт на Голгофу.
Отец Софроний (Сахаров)

Реклама
Аватара пользователя
Автор темы
Шелест
Сообщения: 10171
Зарегистрирован: 03.10.2014
Откуда: Китеж-град
Вероисповедание: православное
Ко мне обращаться: на "ты"
:
Призёр фотоконкурса
Re: Святые жены Древней Руси

Сообщение Шелест » 15 янв 2016, 17:45

Шелест: Возникает закономерный вопрос: в чем причина такой немногочисленности святых жен?
Шелест: Феврония и Иулиания находятся в служении, которого никто не видит. Сравнение этих двух замечательных женских образов убеждает в следующем: тишина, незаметность (а идеальная супруга и хозяйка и не должна быть заметной) и есть отличительные черты святых женщин Древней Руси.
И еще, как мне кажется, здесь можно сравнить "тишину и незаметность" святых женщин Древней Руси со скромностью Богородицы. В Святом Писании тоже очень мало написано о Ней, о Её земных днях. (я не беру апокрифы)
Как это потрясающе красиво.... И так, по-женски.
Воля Божия нередко ведёт на Голгофу.
Отец Софроний (Сахаров)

Аватара пользователя
Пион Пионыч
Сообщения: 6341
Зарегистрирован: 30.03.2011
Откуда: Екатеринбург
Вероисповедание: православное
Дочерей: 2
Образование: высшее
Профессия: Домохозяюшка-)
Ко мне обращаться: на "ты"
:
Призёр фотоконкурса
Re: Святые жены Древней Руси

Сообщение Пион Пионыч » 15 янв 2016, 17:57

Шелест, :chelo:
Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его. Евангелие от Луки, 10:38-42

Ответить Пред. темаСлед. тема
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • О допетровской Руси
    viva-ola » 13 июн 2016, 17:11 » в форуме История
    35 Ответы
    895 Просмотры
    Последнее сообщение Шелест
    03 окт 2016, 01:06
  • С праздником Крещения Руси!
    Julita » 28 июл 2016, 04:49 » в форуме Праздники Православной Церкви
    6 Ответы
    199 Просмотры
    Последнее сообщение Гостимира
    29 июл 2016, 11:19
  • О крещении Руси, язычестве и нелегкой жизни женщин
    Зазулина Екатерина » 12 янв 2015, 13:28 » в форуме История
    2 Ответы
    576 Просмотры
    Последнее сообщение Шелест
    06 фев 2016, 15:59
  • О повиновении жены мужу
    Sveta » 05 дек 2010, 17:03 » в форуме За советом к батюшке. Архив
    19 Ответы
    2241 Просмотры
    Последнее сообщение Людмил@
    12 авг 2014, 11:55
  • Образ жены священнослужителя
    33 Ответы
    1406 Просмотры
    Последнее сообщение Кения
    07 май 2017, 12:51

Вернуться в «Дивен Бог во святых своих»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость