Статьи. Делимся полезным, интересным, познавательным.

Удалено модератором

Настоящая любовь придёт к тебе только в одном случае – если ты сможешь повзрослеть..

Повзрослеть – это значит научиться побеждать свою гордыню, запредельную жалость к себе, обожествление самого себя. А иногда и чрезмерное принижение самого себя, когда мы не умеем дурному «я» близкого человека сказать «нет», чтобы помочь ему измениться.

Я думаю, что любить могут только взрослые люди. Чтобы стать взрослым, каждому из нас нужно трудиться над собой. Трудиться вместе с другими людьми, и близкими, и дальними, и дома, и с соседями, и на работе, и в трамвае, и на улице. Это ежедневный труд над собой, над тем, что ты несешь другим людям. Беда современного мира в том, что мы очень эгоистичны, как избалованные дети («чтобы было как я хочу»), и поэтому многие из нас не встречают любовь в своей жизни. Вот, мы идем по тропинке, а любовь рядом, где-то за поворотом, но мы до неё не доходим. И так проживаем жизнь.

Мне нравится определение известного психолога Юнга, который назвал браки, совершенные не вполне взрослыми людьми, по увлечению, по совпадению какому-то, «комплиментарными». Это значит, что люди совпали своими проблемами, своими невзрослыми устройствами и зацепились за них, как крючочками. Например, женщина, для которой важно с мужчиной быть матерью, находит себе мужчину, которому хочется быть сыном. Они создают семью. Это не любовь, и это большая беда и для них, и для их детей.

Среди моих пациентов есть люди, с которыми мы вместе долго, в течение 2-3 лет, постепенно учились строить близкие человеческие отношения, так важные для их жизни. Впервые человек приходил ко мне одинокий, растерянный, не верящий в то, что у него в жизни когда-то может быть счастье. Проходило несколько лет, и этот человек строил удивительно счастливые отношения с другим. Отношения настолько глубокие, тонкие, доверительные, что слеза наворачивается, когда слышишь о них. Думаешь, Боже мой, как же счастлив этот человек! И насколько счастливым он сумел сделать другого! Люди перестают бояться будущего, недоверия, потери, болезни потому, что их жизнь осветила настоящая взаимная любовь.

Сейчас, к сожалению, социум устроен так, что человек редко может получить подлинный эталон высоких отношений. Ложные ценности движут многими людьми. Например, мама учит дочь, что главное выйти замуж выгодно, а бедного любить нельзя. А многие из нас уже почти не видят своих детей и не воспитывают их, а только обеспечивают и дают образование. В общем, чувства и близкие отношения уже считаются второстепенными. А потом подросшие дети приходят за помощью к священнику, а иногда и к психологу – они решают обратиться за помощью, потому что сознают, что зашли в тупик. Они в отчаянье. Никто не научил их быть взрослыми и жить по законам сердца и совести.

Да, важно сохранять направленность на другого человека. Но при этом всегда, где бы ты ни был, с кем бы ты ни был, какими ты мы ни был, рядом с тобой живет один родной человек – это ты сам. Странным образом современный человек не понимает, что такое он сам, никогда не задумывается над тем, что для него самое важное в жизни.

Почему люди бросаются в разврат, изменяют любимому человеку, мужу, жене? Я с огромным сочувствием отношусь к этим людям, потому что эти люди еще не научились строить близкие отношения. Это не тонкие люди. Им знаком только такой, примитивный способ приблизиться к другому человеку.

Многие мужчины сегодня, успешные менеджеры крупных компаний, образованные и спортивные, совсем не были женаты, либо проходят через два, три брака и череду любовниц. Люди плывут по течению жизни в подростковом состоянии души. И живут в понятиях «я хочу», не думая о том, «что я есть». А одно неотделимо от другого! Вопрос «Что нужно моей душе для счастья?» человек перед собой не ставит. Категория счастья принизилась, утратилась из духовной жизни человека, сменилась категорией радости достижения – более примитивной ценностью. И когда мы зададим себе этот вопрос: «Что нужно моей душе для счастья?», – окажется, что нужно не брать, а отдавать другим людям.

Тонкая грань отделяет моральное от аморального, а критерий у человека только в сердце. Например, можно трудиться для людей и за это деньги получать. И делать это с чистой совестью, быть счастливым. С другой стороны, я знаю в общественных организациях людей, которые занимаются вроде бы благородным делом, а на самом деле они не привлекательны даже для тех, кому помогают, и в душе у них нет мира.

Это бывает и у религиозных людей. Человек ходит в храм, исповедуется, научается быть смиренным, но до конца повзрослеть почему-то не может. Бывает так: человек живет верой, и она очень помогает ему. Но все-таки, как ни удивительно, личная жизнь продолжает не складываться. И у людей верующих часто звучит мысль, что нельзя следовать чувствам, потому что чувства обманывают, надо следовать нормам. Но если руководствоваться только нормами, забыв о чувствах, о совести, можно обмануться еще скорее. Ведь не случайно существует понятие «двойная мораль» и не существует понятия «двойная совесть». Совесть – она одна.

Мы видим, что смирения зачастую недостаточно – чтобы полюбить, нужно повзрослеть. А чтобы повзрослеть, необходимо научиться выстраивать и отстаивать пространство своей личности в окружающем пространстве, в общении с другими людьми. А это кропотливый труд над собой и другими. Нужно осознать себя, и научиться ограничивать как себя, так и других, в том числе самых близких людей. Понять, что вот это правильно, а вот это неприемлемо. И уметь сказать при необходимости другому человеку: «со мной так не надо разговаривать, я не могу смиряться, когда со мной разговаривают так, это не правильно, это не по-человечески».

Я знаю случай, когда молодая женщина пережила разрушительный для нее роман. Она очень любила этого человека, а он оказался не способен принять важнейшее решение в своей жизни. Даже плача и рыдая, когда он терял ее, он не сумел принять решение быть с ней вместе. Вот такой парадокс, так устроены иногда современные люди. Страх близости свойствен очень многим из нас. К близости люди тянутся и ее же боятся. Она вынуждена была с ним расстаться. Меня потрясла тогда ее способность прийти и спокойно сказать своему любимому, что же он сделал с ней, как ей тяжело. Почему для нее это так страшно, что она этого продолжать больше не хочет. Сказать без упреков, без обиды. Просто сказать о том, что она пережила, чтобы он знал. Это было сделано с высочайшим чувством человеческого достоинства. И поразительная вещь – после этого она научилась говорить о своих чувствах. Она изменилась удивительно. Она стала другим человеком. Она оказалась способна жить в соответствии со своим сердцем, слушать его и отличать ложное от настоящего.

Если мы еще не научились любить, нас ждут боль потери, измены, отчуждения. И если эта боль приходит, значит, ты можешь ее пережить, стать взрослым и научиться любить.

https://vk.com/ibtty

Как перестать страдать?

https://vk.com/you_illusion

http://www.pravmir.ru/ob-ukraine-energo ... shke-kate/
Об Украине, Энергодаре и бабушке Кате

Понравилась статья

ЖЕНАМ ЧУДОВИЩ, МУЖЬЯМ ЛЯГУШЕК…

Любой культуролог или литературовед поведает нам, что все сказки мира – это талантливые вариации нескольких базовых схем. Помню, что одну из таких схем я для себя вычленила еще в детстве – это сюжет, лежащий в основе русской «Царевны-Лягушки» и многих других. В западной традиции тот же мотив встречаем в сказке «Белый медведь король Валемон», частично – в «Красавице и Чудовище» и пр. Из этих сказок в детстве мне не читали, пожалуй, лишь норвежского «Короля Валемона» – я случайно открыла его уже для собственных детей, хотя именно он – самый яркий представитель всей плеяды.
И знаете, я лишь недавно догадалась, о чем эти сказки. Читатели, наверняка, тоже… Или кто-то еще в процессе? А я вот думаю, что «Царевну-Лягушку» и «Короля Валемона» следует издать отдельным подарочным томом… для молодоженов. И раздавать в загсах – с напутствием читать по вечерам почаще.

Вспомним кульминацию «Лягушки». Иван-Царевич, которого расстроило, что прекрасная жена прекрасной бывает слишком редко, а большую часть времени проводит в образе квакушки, бросает в печь лягушачью кожу, надеясь немедленно и навсегда изменить свою семейную жизнь к лучшему. Возвратившаяся домой царевна грустно пеняет супругу: «Ах, Иван-Царевич, что же ты наделал! Если б ты только еще три дня подождал…» – и исчезает по логике сказочного действа и роковому заклятию. Ну, а дальше уже царевич отправляется на долгие поиски…

В «Короле Валемоне» роковую ошибку совершает королевна, выданная замуж за полярного медведя, который лишь под покровом ночи приобретает человеческий облик. Через три года вполне счастливой семейной жизни молодая жена отправляется погостить к родителям, а вернувшись, исполняет совет матери: тайком пытается рассмотреть лицо мужа, зажегши свечу. Эффект тот же: действие заклятия, мгновенный возврат к медвежьему облику, расставание и долгие поиски… Что характерно, сказка содержит такие психологические тонкости, как совет Валемона молодой жене: ты, мол, когда домой поедешь, советов отца слушайся, а советов матери – не стоит. Ну да «молодо-зелено» – послушалась «подзуживаний» матери.

В реальной жизни этот сказочный сюжет воплощается часто и буквально, разве что на долгие поиски царевичи и принцессы отправляются потом отнюдь не часто. «Ах, он же был таким принцем, а теперь в основном медведь медведем! Когда это кончится?!» – накручивают себя жены уже вскоре после медового месяца. «Ну и лягушка! Где та милая девушка, на которой я когда-то женился?» – могут негодовать молодые мужья.

И часто не успевают вспомнить, что «Ах, Иван-царевич! Если бы ты только подождал…» Надо скорее – шкуру в огонь (скандал с условиями, «точками над i» и последним предупреждением), а там не за горами расставание – развод. И сказке конец, только грустный и не для детей. А счастье было так возможно…

Я знаю, что мне непременно предъявят обвинения в наивности. Мол, бывают такие чудовища и такие лягушки, что тут терпение только во вред. Человек «на шею сядет» от попустительства, и всё. Очень даже возможно. Но только я знаю, что в любой метаморфозе – как в лягушку/чудовище, так и обратно – участвуют непременно обе воли: и мужа, и жены. И терпение с попыткой исправить в первую очередь собственную волю очень часто творит чудеса. Прежде чем бросать в огонь чужую шкуру, лучше спалить собственную, а чужую – еще чуть-чуть потерпеть.

Главное, чтобы с другой стороны исходило ответное если не терпение, так хотя бы желание сохранить семью. Тогда – берегись, заклятие! Принц и принцесса однажды будут расколдованы. Только – честно – всё равно не до конца. Чтоб не возгордились. Это тоже такой известный сказочный мотив: становясь человеком, персонаж часто остается с каким-нибудь следом прежней жизни – крылом, пером, когтем – до конца своих дней. Художественная правда, что поделать.

Это же элементарно – разглядеть в муже или жене чудовище. Достаточно воскресить в памяти всё худшее, что раздражает и обижает, записать на одном листе через запятую и умолчать о лучшем – портрет выйдет тот еще. Проблема лишь в том, что это портрет не человека, а заклятья: привычек, черт характера, грехов и немощей супругов. Немощей, столкнувшихся и помноженных друг на друга. Куда сложнее через запятую записать всё худшее в себе. А ведь стоило бы.

Между прочим, примерно так можно понять и примитивный, но по-своему поучительный сказочный синтез Уильяма Стейга про болотного Шрека. Если ты глубоко уверен, что это двуногое чудовище тебя недостойно, присмотрись – может, ты сам чудовище.

А вспомнив родную русскую лягушку, потерпи – Бог даст, и оба расколдуетесь. Почти насовсем.

источник http://www.pravoslavie.ru/jurnal/77396.htm

Шелест,

и мне понравилась..
того же авторства

"Как нестяжание выразить в цифрах? Сколько надо получать в месяц или хранить на счету, чтобы быть уверенным: ты все-таки далек от того богатого, которому трудно внити в Царствие Божие? Пять тысяч, семь, пятнадцать, сто? Я знаю, что даже люди не слишком состоятельные иногда задаются таким вопросом. Или случается, что кто-то из знакомых вслух заводит речь о крупной покупке, а потом вдруг начинает стесняться и оправдываться, словно перед женой священника не очень удобно выглядеть состоятельным.

Но лет десять назад я видела очень яркую иллюстрацию своеобразного «состоятельного нестяжания» (в данном случае это не оксюморон)

153 смски «Прости!» и незаметные святые.

– В Прощеное воскресение люди в социальных сетях, в sms-сообщениях начинают писать: «Прости меня!», звонить не только родственникам, но и дальним знакомым, считая, что это обязанность каждого…
– Здесь, прежде всего, нужно разобраться, кто именно собирается писать статусы «Простите!» в ФБ, звонить и пересылать sms-ки.
Потому что Прощеное воскресенье, Чин прощения – это для христиан, не для всех. И я думаю, задача священника и любых грамотных прихожан объяснять это своим родным, близким, знакомым или тем, кто приходит или собирается прийти в это время в храм. Многие люди приходят в храм, имея довольно смутные представления о том, для чего это, исходя из убеждения, что так положено делать всем подряд.

Бывает, человек, не понимающий, что значит Прощёное воскресенье, звонит христианину. Например, одной моей знакомой каждый год в этот день звонит свекровь, пожилая, довольно въедливая дама, и говорит ей: «Сегодня Прощеное воскресенье, так я тебя прощаю».

Нужно разграничить два момента: психологический и церковный. Как раз церковный касается смысла: для чего нужно Прощеное воскресенье. Мы знаем, что обычай просить прощения идет с древних времен египетского, сирийского монашества, когда монахи на весь период Великого поста уходили в пустыню, понимая, что могут просто не вернуться назад.
Поэтому, когда братья прощались друг с другом, они еще и просили друг у друга прощение за все,
что нажили за целый год – от Пасхи до Пасхи.

Укоренился этот обычай в Церкви потому, что как раз имеет, прежде всего, не психологическое значение, а именно церковное. Церковь напоминает нам перед началом Великого поста: «примирись с тебя опечалившими».
Напоминает о том, что прежде, чем заняться своим внутренним устроением, когда мы приводим в порядок свою душу, нужно примириться с ближним. То есть, вынести самые тяжелые предметы из своей внутренней захламленной кладовки.
Важно обратить внимание на то, как мы относимся к ближним, не находимся ли мы с ними в состоянии глубокой обиды? Скажем, часто бывает, что человек, который годами приходит на исповедь, годами причащается, совершенно не умеет исповедоваться. Он приходит на исповедь и снова и снова начинает рассказывать о грехах своих обидчиков, своих домашних, пересказывать свои домашние ситуации.

Получается так, что центр, от которого зависит иерархия ценностей человека и сама его жизнь, находится не внутри, а вне его: стоит только сменить обстановку, исправить то-то и то внешнее, изменить окружающих меня людей – и моя жизнь изменится…

Но все самое главное – внутри человека.
Жизнь такова, как мы ее воспринимаем, как мы ее видим, и тому очень много примеров. Люди, чье детство или юность пришлись на тяжелые времена, – военные, например, – все равно вспоминают их с радостью и теплом: юное око или око ребёнка видит все чистым, потому что центр чистоты внутри юного или маленького человека.
Когда мы уже прошли какой-то этап жизни, для нас все становится тяжелым, мрачным, мы постоянно унываем, ропщем, у нас нет благодарности. Не потому, что нам не за что благодарить, а потому, что мы сами такие.
Одна и та же жизнь, но в ней люди живут по-разному. Так же, как на одном языке делают разные вещи: один ругается матом, другой строчит донос, а третий пишет прекрасные стихи или молится Богу.

То же и с христианами. Мы должны обратить свой взор внутрь себя, но для начала нужно обязательно, по заповеди Божьей, наладить свои отношения с близкими. Об этом Церковь напоминает нам чином Прощеного воскресенья.
Естественно, когда этот чин ушел в секулярную постхристианскую культуру, он, как и все, что оторвалось от центра, стал восприниматься иначе. Любой церковный обычай, когда он отрывается от своей сердцевины, от своего содержания, приобретает совершенно фантасмагорические черты.
Тем не менее, нецерковные люди, которые выражают возмущение: «Чего это я буду просить прощение в Прощеное воскресенье в храме у неизвестных мне людей, это какое-то лицемерие», – в чем-то правы.

Совершенно не нужно этого делать, не понимая церковного значения чина. Им надо бы просить прощение именно у тех, у кого стоит попросить, у реальных родных и близких. Ну и, может быть, задуматься, прежде чем критиковать тех, кто собрался в Прощеное воскресенье в храм: коли уж в Церкви, которой две с лишним тысячи лет, этот обычай укоренился, то наверное ведь не просто так?..

– Но все-таки, есть смысл в статусах «Простите меня» в Фейсбуке и так далее?
– Думаю, что смысл есть во всем, потому что и sms, и социальные сети в интернете – это же тоже человеческая жизнь. Слова «Прости меня» выговорить довольно непросто. Так что хорошие слова чаще писать и говорить лучше, чем плохие. Если просить прощение – мода, то это мода замечательная.

– Отвечать нужно обязательно «Бог простит, и я прощаю»?
– Нет, вовсе не обязательно. Если человек не знает, не выучил эту формулу, если она от зубов не отскакивает, или просто тяжело разным людям отвечать одинаково, то он просто скажет своими словами: «И ты меня прости». Это тоже будет хорошо.

Научиться прощать
– Как быть, если верующий человек стал воспринимать Прощеное воскресенье формальностью? Как ему изменить свое восприятие?
– Вариантов множество. Может быть, если в этот день человек, например, вместо того, чтобы пойти на Чин Прощения, отправится к злобной соседке, с которой он давным-давно находится в состоянии вражды, и попытается с ней примириться, ощущение формальности лично для него уйдет.
– Если человек внутренне не готов простить того, кто просит прощение?
– В таких случаях лучше всего говорить правду, хотя это очень трудно произнести: «Ты знаешь, я не могу тебя пока простить. Понимаю, что надо бы, но не могу. Я помолюсь Богу и попрошу у Него помощи в этом. Потому что Он Сам сказал: «человекам это невозможно, Богу же всё возможно (Мф. 19:16)».

А иногда надо просто промолчать, чтобы не ввести другого человека в соблазн.
– Как научиться прощать?
– Трудное это дело. Прежде всего, важно осознать, что прощать – надо. Человек немощен и слаб, и осознание своей собственной немощи – важное осознание в жизни. Человек понимает, что надо бы добиться смирения, всех любить, постараться добиться чистоты сердца, добиться совершенства отношений и так далее. Но ничего у него не получается. И человек мучится.
Как только это мучение началось, значит, душа проснулась. Она понимает несоответствие между тем, кем человек должен быть, и тем, кем он является на самом деле, несоответствие между тем человекообразным, которое я вижу в зеркале, и тем человеком, которым меня задумал и создал Господь, и кем я должен стать.

Это мучительное раздумье говорит о том, что душа жива, что она не спит. Потому что мертвое и спящее не болит. Болит живое. Когда человек про это задумался, когда понял настоятельную необходимость что-то менять – прощать, любить, но не может этого сделать, он начинает искать: а кто бы мне помог. И тогда он обращается к Богу. С Богом можно и прощать научиться.

– Как понять, прощает ли человек правильно, по-настоящему или так свысока, что получается и не прощение вовсе?
– Да, прощение прощению рознь. В повести Довлатова «Филиал» есть момент, когда просят извиниться одного героя: «Рувим должен принести извинения. Только пусть извинится как следует. А то я знаю Руню. Руня извиняется следующим образом: “Прости, мой дорогой, но все же ты — дерьмо!”».

Такое «прощение», при котором сердце на самом деле полно превозношения над другим человеком, показным равнодушием – «я выше этого» – это, конечно, явно антихристианское чувство, и его лучше избегать.
Бердяев не случайно сказал, что обида — это ободранное самолюбие. Это совершенно верно. Еще проще сказал один старенький священник: «Вас обижают? А зачем вы обижаетесь?»
Но одно дело – умственная установка, осознание проблемы, а другое дело – дорасти до того, чтобы преодолевать её. Это большой путь, процесс, который мы проходим в жизни.
Если мы согласны его пройти, тогда Господь нас поведет по этому нелёгкому пути. Ждать того, что все будет хорошо, комфортно, и что в один прекрасный момент я проснусь, а у меня из ушей лучи святости, и я весь полон смирения по самую макушку, конечно, напрасно.

Читать дальше http://www.pravmir.ru/sms-proshhat-ili- ... z3SHi69XQF

Редкий христианин признает, что бывает неправ

Порой нам кажется, что мы точно знаем, что нужно другому человеку, уверенно оцениваем его поступки и советуем, как поступать. При этом мы находим евангельские цитаты, ссылаемся на святых отцов, приводим в пример личный опыт. Но всегда ли мы бываем правы?
Размышляет архимандрит Андрей (Конанос).

Верь. Вера – великое дело. Она есть живое доверие к Богу, Его силе и Премудрому Промыслу о нас, Его Любви к нам – ко мне, к тебе. Господь любит тебя очень сильно.

Я говорю тебе это, хоть и недостоин произносить такие слова. Если бы кто-нибудь другой сказал тебе об этом, наверное, звучало бы более убедительно. Потому что эту великую Истину не должны произносить грешные уста. Хотя даже и в таком случае Истина не перестает быть Истиной.

Бог любит тебя очень сильно. Он думает о тебе днем и ночью. Он знает все твои желания, вопросы, сокровенные мысли, знает все о твоих страданиях и муках. Почувствуй себя в руках Божиих. Он заботится о тебе.
Ничего случайного не происходит в твоей жизни, все – к добру. Бог всегда доводит дело до конца, и ты поймешь это, еще даже не дойдя до этого конца. Поймешь в процессе. Мудрый план реализуется в твоей жизни шаг за шагом, приводя тебя к вере, мудрости, святости и красоте, делая твою душу зрелой, сильной и одновременно мягкой.

Многое из того, что с тобой случается, является ответом на твои молитвы. Например, ты ведь стремишься к святости? Хорошо, а как стать святым человеком? Просто так? Нет. И Господь дает нам уроки святости, как бы спрашивая: «Хочешь стать святым? Тогда потерпи».

Потерпи коллегу, который завтра будет посмеиваться над тобой на работе. Потерпи уборщицу в доме, которая позавчера наговорила тебе массу безумных вещей. Потерпи и прости соседку, которую раздражает отсутствие нормальной звукоизоляции в доме и потому она постоянно говорит тебе: «Тише, тише! Я больше не могу вас слушать!» (хотя время – одиннадцать утра, и ты имеешь право разговаривать как угодно).
Чего только ни приходится выслушивать! Но Господь говорит нам: «Да, это урок. Урок святости, урок прощения, взаимопонимания и сострадания». Даже если раздражается кто-то другой, не ты, то все равно возникает вопрос: а как ты относишься к человеку, который раздражается?
Допустим, он действительно неправ. А Господь говорит тебе: «Я хочу научить тебя еще кое-чему – терпеть и хорошо относиться к тем, кто неправ и имеет нелегкий характер. А ты покажи свое доброе сердце, не будь таким, как они».

Да, этот человек – сложный, но ведь и ты сложный, и вот начинаются крики, ссоры и нервные срывы. А ты прости ближнего! Помолись! Помолись о всех людях – о себе, о своих детях, жене или муже, помолись обо мне! И я помолюсь о тебе и обо всех.
Нет человека, который не получал бы в этой жизни оплеух. Все в какой-то момент испытывают страдание и боль. Не существует абсолютно счастливых семей, абсолютно счастливой жизни. Я не знаю человека, у которого в жизни все было бы розового цвета.
Все мы проходим через различные испытания. Вопрос в том, можем ли мы говорить об этих испытаниях, обсуждать их, смотреть проблеме «в глаза», не прячась от нее. Можем ли мы признать свой страх, неуверенность, одиночество, беспомощность? Да, мне плохо! Меня бросили, предали, я боюсь будущего!

Это нужно произносить вслух в молитве к Богу. Об этом нужно рассказывать своему духовному отцу, который руководит твоей духовной жизнью, ведя при этом и свою личную борьбу. Так следует идти вперед.

Итак, нет человека, который не проходит через какое-либо испытание – маленькое или большое. Во всяком случае, я так думаю. И говорю тебе это не для того, чтобы ты расслабился и преисполнился иллюзий (хотя некоторая расслабленность тоже полезна – делать что-то не под давлением, а расслабленно и спокойно). Просто такова жизнь.

Приведу пример. Один молодой человек пришел ко мне и сказал: «Раньше я выкуривал по три пачки сигарет в день, а сейчас – всего по три сигареты. Мне трудно, но я стараюсь бросить курить, с Божией помощью». И я сказал ему: «Молодец! Продолжай в том же духе!» – «Что же мне делать?» – «Продолжать! Продолжай выкуривать по три сигареты в день!»

А кто-то услышал мои слова и сказал: «Что ты такое говоришь? Ему надо совсем перестать курить!» И я ответил: «Раньше он выкуривал по три пачки в день. Хочешь – пойди, посоветуй ему теперь вообще не курить».
И этот человек действительно поговорил с ним, после чего тот обиделся, они поссорились и теперь не разговаривают друг с другом. И я спросил его: «Ну и чего ты добился? Думаешь, я сам не мог запретить ему курить?

Но ведь главное – это борьба за душу человека. Главное – не лишить человека желания бороться, не лишить его ревности по Богу. Знаешь, сколько сигарет в одной пачке? Лично я не знаю. Наверное, много. А тебя так опечалили эти три сигареты – хотя в трех пачках их, наверное, сотня!»

Но потом мое решение все же показалось мне слишком мягким, и я решил посмотреть, что в таких случаях говорили святые, как они относились к подобным ситуациям. Патерик всегда утешает меня и дает мне почву для размышлений – в первую очередь, о себе самом и своем пастырском служении.

Здесь я люблю обращаться к авве Пимену (что, кстати, в переводе означает «пастырь»), потому что он был настоящим пастырем добрым для людей.

Итак, один монах пришел к нему за советом. Авва спросил его:

– Чем ты занимаешься? Что делаешь?
– Я работаю у себя на поле, мне это нравится. Сажаю, выращиваю, а собрав урожай, раздаю его нищим как милостыню.
– Молодец! Хорошо делаешь. Продолжай, – сказал ему авва Пимен, который духовным зрением видел сердце этого монаха (как и множество других вещей).
Но его слова услышал другой монах и сказал авве:
– Отче, как тебе не стыдно! Ты Бога не боишься? Монах пришел к тебе за советом, а ты ему: «Молодец, что работаешь на своем поле!» Это не совет! Наоборот, так ты уводишь брата с верного пути!
Авва Пимен всегда замолкал в разговоре с подобными людьми. Вот и теперь его ответом на эти слова было молчание. А через несколько дней он позвал к себе того монаха, у которого было свое поле. Тут же был и второй монах, сделавший до этого авве замечание. И вот на его глазах авва Пимен говорит первому монаху:
– Послушай, отче! Ты сказал мне несколько дней тому назад, что работаешь у себя на поле?
– Да, отче.
– Отче, я дал тебе неправильный совет. Понимаешь, я думал, что ты говоришь мне о своем брате, который в миру, – что это у него поля. А ты – монах, тебе не следует иметь собственное поле и возделывать его. Надо заниматься духовным трудом, а то, что делаешь ты, не годится для монаха. Понял ли ты меня? Очень прошу тебя, не занимайся этим больше!
И после этого тихо спросил второго монаха:
– Отче, все хорошо? Я поправил его? Ты доволен?
– Конечно! – ответил тот. – Сейчас ты дал ему правильный совет. А то, что ты ему до этого говорил о каких-то полях… Но теперь ты сказал, что следует. Он – инок, и ему непозволительно заниматься подобными вещами.
– Тогда послушай, что ответит на это наш брат, – сказал авва Пимен и спросил первого монаха:
– Ну что, отче, как думаешь? Перестанешь работать на поле, да?
И бедный монах ответил:
– Послушай, отче! Прости меня, но я не могу делать ничего другого. Эту работу я выполняю хорошо, она мне нравится, я не могу ее бросить! И не могу послушаться твоего совета. Прости, но я буду и дальше работать на поле, но теперь не знаю, когда снова приду к тебе. Мне нехорошо.
И ушел – в печали, разочаровании. Ему словно обрезали крылья.
А второй монах, считавший себя до этого великим аскетом и суперправославным, сказал:
– Отче, прости меня! Я ошибся, когда сказал тебе, что надо было дать другой совет этому брату. Прости меня!
Авва Пимен ответил ему:
– Брат, то, о чем ты сказал мне тогда, я и сам могу сделать – проповедовать, поучать, cтроить из себя великого учителя, осекая каждого со словами: «Прекрати это делать, так нельзя!» Я знаю, что работа в поле – не главное дело для монаха. Но с этим братом я разговаривал на его языке, исходя из его мыслей и помыслов. Я «подстроился» под него, подталкивая его к дальнейшему подвигу. Это была моя цель. И еще. Да, этот монах трудится исключительно на поле, но помнишь, что он сказал тогда? «Весь свой урожай я раздаю бедным, как милостыню». Эту его любовь к ближнему я и поставил во главу угла. А чего мы добились сейчас? Я обидел его (хоть и сказал ему все это исключительно для твоего успокоения), и он ушел в огорчении. При этом он все равно не перестанет работать на поле, но мы, в свою очередь, отняли у него радость и спокойствие, которые были с ним во время его трудов. Мы смутили его – без причины.

Вот как бывает, когда мы даем человеку совет без рассудительности, без любви и просветления от Бога. Без дерзновения от Бога. Потому что для того, чтобы дать совет, требуется дерзновение.
Авву Пимена не интересовало, что о нем подумают другие, когда он похвалил монаха, благословив его продолжать работу на полях. Он понимал, что молитва по сто часов – не для него, он так не сможет. Да, он посвятил свою жизнь Господу, но ведь можно показывать свою любовь к Нему и с помощью других своих трудов, не только молитвы. Работа в поле приносила бόльшую пользу его душе.

Вот в чем искусство любого Пимена – пастыря. Ведь и ты пастырь. Потому что у тебя есть дети, ученики, слушатели. Каждый, кто руководит людьми – учит, помогает, организует, поддерживает, — является пастырем.
И авва Пимен говорит: «Мне ли не знать, что такое строгая духовная жизнь? Мне ли не знать, что такое акривия (от греч. ἀκρίβεια — «точный смысл, строгая точность, тщательность»)? Думаешь, я сам не мог наложить запрет для этого монаха?»
Так же было и со мной. Разве я не мог тогда сказать молодому человеку, что курение вредно для здоровья, что это – грех? Конечно, мог. Но я знал, что после этого у меня с ним пропадет контакт. Этими словами я разочарую, «срежу» его, и таким образом потеряю одну человеческую душу, что гораздо хуже, чем курение.

Чего недостает всем нам? Рассудительности, открытости, способности признать свои ошибки. Очень редко можно встретить христианина, который годами ведет духовную жизнь и при этом признает, что бывает неправ.

Мы привыкаем мыслить по одному и тому же шаблону и «застываем» в своих мыслях, подобно готовому глиняному сосуду. Глина застывает и уже не меняется. Так и наш ум. Все, я так решил, я так считаю. Может, у тебя и получается менять ход своих мыслей, но в шестьдесят лет это очень трудно сделать, особенно если речь идет о духовной жизни.

А что говорит Бог? «Моя Воля – бескрайний океан. Или море. А иногда это море превращается в ручей, или в пар, который затем становится облаками, из которых льет дождь, образуя бурные потоки и реки. Моя Воля не есть неподвижный камень. Постоянна только Божественная Любовь.

Но как Она воплощается в жизни человека? Здесь не один путь, не один ответ». Поэтому одному Господь говорит: «Следуй за Мной!», другому – «Возвратись в дом свой», а третьему – «Иди и расскажи всем о чудесах, которые Бог сотворил для тебя!» Одного Бог посылает в монастырь, другого — на проповедь, третьего – создавать семью. Не существует одного пути, одного ответа. На один и тот же вопрос я даю тебе один ответ, а ты мне – другой. Общего ответа на все вопросы не существует.

Вот почему в Церкви никто никого не копирует. Но мы можем сравнивать, потому что у нас есть ряд критериев. Что же это за критерии? Духовная жизнь, молитва, любовь, умиление, смирение, истина. Мы берем все это и «замешиваем» в своем сердце, которое уникально. Так появляется личный результат каждого человека.

Перевод: Елизавета Терентьева, старший преподаватель ПСТГУ
источник http://www.pravmir.ru/redkiy-hristianin ... et-neprav/

О ПРОПОВЕДИ И ЛИТЕРАТУРЕ
Беседа с прот.Андреем (Ткачевым)

Разговор пойдет о проповеди и о литературе. Имеет ли право Церковь молчать? Как быть, если нет дара слова? Что даст пастырю чтение светских книг? И вообще нужна ли художественная литература христианину?

http://www.pravoslavie.ru/put/79543.htm

Вышла в свет любопытная книга! Ужасно заинтересовала

О ЧЕМ ГОВОРИЛИ В ЦЕРКВИ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА, И ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО ДЛЯ ЦЕРКВИ СЕГОДНЯ
Беседа со священником Александром Мазыриным

В издательстве ПСТГУ вышел первый том проекта «Русская Церковь. Век двадцатый», посвященный предреволюционному периоду в истории Русской Церкви. О чем говорили в разных слоях церковного общества в начале ХХ века, как получилось, что эпоха колоссального подъема в жизни Церкви предшествовала времени кровавых гонений на христиан, какие основные причины русской смуты, начавшейся в 1917 году, мы можем увидеть в воспоминаниях живших в то время и как сегодня мы можем оценивать влияние Церкви на историю России – обо всем этом и не только мы говорим с руководителем проекта – заместителем заведующего отделом Новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ, доктором церковной истории иереем Александром Мазыриным.

Время кровавых гонений на Церковь и эпоха колоссального подъема в жизни Церкви

– Отец Александр, в чем идея этой книги?

– Идея состоит в том, чтобы представить историю Русской Церкви глазами участников и современников описываемых событий. Хотелось показать церковную жизнь если не во всем ее многообразии, что вряд ли возможно в рамках одного издания, то в самых главных аспектах, как она виделась на всех уровнях – от рядовых верующих до высших иерархов.

Книга не ограничивается описанием только позитивных моментов, а они были: до ХХ века Российская империя была православной страной. Но очевидно, что если бы всё было хорошо, то не было бы революции. Поэтому мы хотели показать, как накапливались трудности и нестроения церковной жизни, что и кончилось страшной трагедией 1917 года.

Первый том издания начинается с императорской эпохи и охватывает период с 1900 по 1917 год, не затрагивая событий революций – Февральской и Октябрьской. В нем показана религиозная составляющая жизни царской семьи, личные источники ярко рисуют портреты иерархов, жизнь монашества, рядового духовенства и мирян. Книга дает представление о том, какими религиозными интересами жила русская интеллигенция – не вся она была безрелигиозная.

Но государственным переворотом 1917 года материал проекта по замыслу не ограничивается. Второй том, который мы надеемся выпустить к концу 2015 года, должен будет охватить период с Февральской революции 1917 года до начала Второй мировой войны в сентябре 1939-го. Это время самых страшных и кровавых гонений на Русскую Церковь в ее истории, время ее почти полного физического уничтожения. Одновременно это и эпоха колоссального подъема в жизни Русской Церкви, который нашел свое выражение и в Поместном Соборе 1917–1918 годов, и в мощной активизации церковной жизни и всех форм жизни русского общества.

Третий том будет охватывать период с начала войны и до конца хрущевских гонений. Четвертый будет посвящен периоду т.н. «развитого социализма» или «застоя» вплоть до момента празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988 году. Пятый том – церковному возрождению конца ХХ века. Закончить его предполагается прославлением новомучеников на Соборе 2000 года как логическим итогом всей истории Русской Церкви и истории России ХХ века. Шестой том будет посвящен истории Русского зарубежья и поэтому охватит весь ХХ век.

Идея проекта принадлежит руководителю издательства Спасского братства при ПСТГУ Егору Агафонову. Непосредственное осуществление проекта было предложено научному сотруднику отдела Новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ В.А. Гончарову. Им и его помощниками было проработано большое количество источников личного происхождения. Источники большей частью были опубликованы, но есть и те, публикация которых осуществляется впервые (например некоторые воспоминания протопресвитера Георгия Шавельского). Другие же публикуются по малотиражным и ныне труднодоступным изданиям русской эмиграции или же по изданиям начала ХХ века, поиск которых также требует определенных усилий.

– Эта книга актуальна для современного читателя?

– Мы тоже живем в эпоху перемен, которые продолжаются последние 30 лет. Так же, как в начале ХХ века, сейчас нет ясного понимания, куда нам идти, какие цели преследовать. Сейчас нам может казаться, что мы понимаем, как надо было действовать тогда. Пройдет 100 лет, и, может быть, на нас посмотрят такими же глазами: «Как они могли не видеть очевидного»? Сопоставив наше сегодняшнее понимание событий 100-летней давности с пониманием людей начала ХХ века, мы можем оценить, насколько мы сами сейчас адекватно оцениваем современную нам ситуацию.

Некоторые разделы и авторы 1-го тома:

Духовенство в политике и в Думе: Гапон Г.А. История моей жизни; Карелин А.Е. Девятое января и Гапон. Воспоминания; Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни.

Духовное образование: Арсений (Стадницкий), митрополит. Из дневников; Антоний (Храповицкий), митрополит. Из писем митрополиту Киевскому и Галицкому Флавиану (Городецкому); Смелов Е.П. Воспоминания о годах обучения в Санкт-Петербургской духовной семинарии (1912–1918).

Миссионерское дело: Николай (Касаткин), архиепископ. Из дневников; Тихон (Беллавин), Патриарх Московский и всея России. Из писем епископа Алеутского и Северо-Американского Тихона.

Вокруг Л.Н. Толстого: Антоний (Вадковский), митрополит. Письмо К.П. Победоносцеву по поводу подготовки синодального акта о Л.Н. Толстом.

Религиозно-философские собрания и общества: Бердяев Н.А. Из письма З.Н. Гиппиус; Павел Флоренский, священник. Из письма В.В. Розанову.

Спор об Имени Божием: Вениамин (Федченков), митрополит. Имяславие; Новоселов М.А. Из письма священнику Павлу Флоренскому.

Царская семья и ее окружение: Вениамин (Федченков), митрополит. На рубеже двух эпох; Родзянко М.В. Крушение империи.

Церковь и война: Андрей Богословский, протоиерей. Впечатления военного священника на перевязочном пункте; Деникин А.И. Очерки русской смуты.

Прославление святых: Волконский В.М. Саров; Елисавета Феодоровна, великая княгиня. Из письма Баттенбергской принцессе Виктории.

Духовно-нравственное состояние общества в начале XX века: Нилус С.А. На Берегу Божьей Реки; Беляев А.Д. Печально что-то и страшно; Георгий Шавельский, протопресвитер. Русская Церковь пред революцией.

Обер-прокуроры и Синод: Витте С.Ю. Из воспоминаний.

На пути к Собору: Арсений (Стадницкий), митрополит. Из дневников, Победоносцев К.П. Из писем к Николаю II.

Белое духовенство: Георгий Шавельский, протопресвитер. Из жизнеописания прот. Валентина Амфитеатрова; Розанов Н.П. Второе сословие. Мои воспоминания о жизни московского духовенства в последнее пятидесятилетие перед революцией.

Статья полностью --- источник http://www.pravoslavie.ru/arhiv/79288.htm

На сайте Правмир как-то был фоторепортаж о православной книжной выставке. И там был очень хороший девиз, который я сразу же себе утащила.

http://www.eg.ru/daily/melochi/20166/
Девочки, может я не в эту тему, тогда прошу модераторов перенести.
Нашла в интернете вот такую статью. Умелица из села Россошь делает иконы из проволоки и туалетной бумаги.А научил ее этому муж, который сам научился этому способу изготовления икон, находясь в местах заключения. Иконы этой умелицы даже в храме Христа Спасителя есть.

Я все понимаю, из разных материалов иконы бывают, раньше их писали на деревянных дощечках, сейчас это бумага, картон, тот же бисер, стразы. Я понимаю еще, почему заключенные их сами делали, раньше не приходили в тюрьмы батюшки, да и иконы взять особо негде было, но сейчас то зачем? Не понимаю...

"Существует ошибочное мнение, что в православных храмах нельзя сидеть. Поезжайте в Грецию и посмотрите: там весь храм заставлен скамейками. То же самое мы видели в православном храме Антиохийского Патриархата в Сан-Паулу. Более того, церковный устав предписывает в некоторые моменты богослужения сидеть, например, при чтении Апостола, при чтении Псалмов. Само слово «кафизмы», которым обозначаются разделы Псалтири, читаемые за богослужением, происходит от греческого глагола «кафизо» («сидеть»), как и славянское слово «седален», обозначающее песнопения, которые принято было слушать сидя. Если вы сейчас придете на архиерейскую литургию, вы увидите, что в первой части литургии архиерей несколько раз садится на стульчик. И он садится не потому, что он какой-то особенный и не потому, что он сильно устал или он старый, а потому, что в этот момент богослужения церковный устав предписывает сидеть всем участвующим в богослужении. А возглас «Премудрость, прости» (то есть «встаньте прямо») указывал на то, что надо вставать.
На Руси не принято было ставить скамейки в храме, из-за чего данные предписания церковного устава у нас не исполнялись. Но это не значит, что сидеть за богослужением само по себе грешно или что скамейки в храмах – это признак католичества. Это не признак католичества, а забота о верующих. Некоторые наши престарелые прихожане не могут стоять за службой. Для них мы ставим скамейки. Однако движения за повсеместную установку скамеек во всех храмах по подобию греческих или антиохийских у нас не наблюдается."
Митрополит Иларион (Алфеев)

Сразу хочу попросить прощения если не в ту тему написала,поправьте тогда пожалуйста.
Вопрос о том стоять ли на службе и думать о больных и болящих ногах,спине или сидеть и всецело посвятить себя молению был поднят и внашей семье.У мамы очень болят ноги и службу выстоить она не может,на мое предложение приснсть на скомеечку в храме отказывается,говорит ,что ей стыдно т.к. женщины более старшего возраста стоят.
Вот попалась такая статья-ответ,может кому то тоже будет интересной.

Понравилась статья

Наталия Чепурнова

Серо и пасмурно за окном. Так всегда бывает, когда зима чувствует, что недолго ей уже осталось… Пора дорогу весне уступать.
Зима грустит, но покорно подчиняется. Птичьи голоса звучат все отчетливее. И хотя снег на дорогах еще лежит, уже пахнет весной!
И как не порадоваться этому? Вот и Дарья чувствовала в душе радость: скоро весна!

Рано утром Даша распахнула окно и с упоением стала слушать звонкое чириканье птиц. Потом подошла к иконам и,
вдумываясь в каждое слово, прочитала утренние молитвы. На душе стало еще светлее! А потом, мурлыча под нос старую песенку,
поспешила на кухню — готовить завтрак любимому супругу. Муж позавтракал и ушел на работу. А Дарья стала продумывать
список сегодняшних дел. Столько всего нужно успеть! И обед приготовить, и постирать, и с сынишкой погулять подольше
на свежем воздухе, и за продуктами в магазинчик сходить… И самое главное, решила для себя Даша,
ни в коем случае не включать телевизор — ведь он так и норовит украсть драгоценное время. Составив список дел,
Дарья приступила к их выполнению. Да, ничего особенного в этих делах не было. Но отчего-то в ее душе было так светло…

Понравилась статья Ивана Андреевича

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О РОЛИ ЖЕНЩИНЫ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МИРЕ ТОЛСТОГО В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ «ТОЛЕРАНТНОСТИ»

Теперь обратимся к Толстому. Всю свою нетолерантную сущность, весь свой мужской шовинизм Толстой сполна – и концентрированно – выразил в известном тексте – «Послесловии» к рассказу Чехова «Душечка».

О чем там пишет Толстой? Что «в рассуждении» Чехова, «когда он писал «Душечку», носилось неясное представление о новой женщине, об ее равноправности с мужчиной, развитой, ученой, самостоятельной, работающей не хуже, если не лучше, мужчины на пользу обществу, о той самой женщине, которая поддерживает женский вопрос, и он, начав писать «Душечку», хотел показать, какою не должна быть женщина. Валак общественного мнения пригласил Чехова проклясть слабую, покоряющуюся, преданную мужчине, неразвитую женщину, и Чехов пошел на гору» .

Как мы все здесь помним, по мысли Толстого, Чехов в итоге-то «благословил то, что хотел проклинать», но ведь, если это так, так это еще хуже! – с позиций современных представлений о роли женщины.

Что пишет Толстой? «Меня трогает и рассказ о том, как она с полным самоотречением любит Кукина и все, что любит Кукин, и так же лесоторговца, и так же ветеринара…»

При этом, надо сказать, Лев Толстой очень, очень восхищается «делом любви», как он это формулирует, однако нет никаких намеков не то что на «толерантность», но и даже на «равноправие» с мужчиной (о чем в начале Послесловия к чеховскому рассказу говорится особо).

Да, Толстой подчеркивает: «В любви, обращена ли она к Кукину, или к Христу, главная, великая, ничем не заменимая сила женщины».
Вообще-то, в христианском поле понимания, слова, в общем, правильные – в том смысле, что и в Кукине любящая женщина может увидеть не только «ничтожность», но и личность, а значит, и лик. Он ведь в каком-то поврежденном виде, но имеется же и у Кукина, раз он человек, не правда ли?

Но насколько эта установка согласуется как раз с современными установками (доминирующими сегодня): без любящих женщин «не было бы Марии и Магдалины у Христа, не было бы Клары у Франциска Ассизского, не было бы на каторге жен декабристов, не было бы у духоборов их жен, которые не удерживали мужей, а поддерживали их в их мученичестве за правду, не было бы тысяч и тысяч безызвестных… женщин, утешительниц пьяных, слабых, развратных людей, тех, для которых нужнее, чем кому-нибудь, утешения любви»

http://esaulov.net/articles/tolstoj-toler/

Сообщение **Агата** » 07 фев 2017, 09:36

Очень понравился доклад с Рождественских чтений. Часто наблюдаю в своей жизни описанную ситуацию...

Мне вспоминается случай, который наблюдала в клинике неврозов. Две женщины рядом со мной говорили долго и эмоционально, как будто обсуждали одну и ту же тему о ситуации вокруг больницы. Но обе говорили настолько о разном, что в своей беседе никак не пересекались." На Рождественских чтениях в Москве психолог Марина Филоник рассказала о том, что нам мешает встретить друг друга и Бога.

http://www.pravmir.ru/zapihnut-drugogo-v-ramku1/

Принято считать, что великая княгиня и великий князь состояли в «белом браке» (т. е. жили как брат с сестрой). Это неправда: они мечтали о детях, особенно Сергей Александрович. Принято считать, что Елизавета Федоровна была кротким и тихим ангелом. И это неправда. Ее волевой характер и деловые качества давали о себе знать с детства. Говорили, что великий князь порочен и имеет нетрадиционные наклонности, — снова неправда. Даже всесильная английская разведка не нашла в его поведении ничего более «предосудительного», чем чрезмерная религиозность.

Сегодня личность великого князя Сергея Александровича Романова или остается в тени его великой жены — преподобномученицы Елизаветы Федоровны, или опошляется — как, например, в фильме «Статский советник», где генерал-губернатор Москвы предстает очень неприятным типом. А между тем во многом именно благодаря великому князю Елизавета Федоровна стала той, какой мы ее знаем: «великой Матушкой», «ангелом-хранителем Москвы».
Источник http://pravoslavie.ru/75457.html?utm_re ... yandex.com

«ДОМ, В КОТОРОМ НЕТ КНИГИ, ПОДОБЕН ТЕЛУ, ЛИШЕННОМУ ДУШИ»
Что происходит с нами, когда мы читаем хорошую книгу?

Разбирается Артем Перлик.
Глубина и подлинность другого – это наша постоянная радость, потому что таким образом Неба на земле становится больше. Борис Гребенщиков говорит: «Пошлое –это то, что направлено на потеху и поэтому лишено живительной силы». Искусство не живёт без вхождения автора в те глубины подлинности сердца, где его в тайне ожидает Бог.

Творящий не творит для забавы, но он ищет форму для открывшейся ему благодатной красоты мира, и потому слово его переживёт века, так как всё, что касается Господа, умереть не может.

Когда человек коллекционирует страны, то путешествия превращаются в страсть. Но можно много ездить по миру и от радости о земле Господней. То же и с книгами – мудрый читает не для того, чтобы похвалиться перед другими количеством прочитанного. Он читает, чтобы прикоснуться к свету.

Чаще всего нам приходится иметь дело с книгами злободневными. Если где-то появился новый популярный певец, будьте уверены: о нём уже напечатано два- три десятка книг… И всё же – произведение, созданное, чтобы вызвать резонанс на злобу дня, умрёт, как только одна злоба дня сменится на другую.

Среди десятков тысяч современных книг найти хорошего автора всё равно что на рынке найти продавца, который бы торговал ради радости своих покупателей.

Марк Туллий Цицерон говорил: «Дом, в котором нет книги, подобен телу, лишенному души». И разве рыцари сражались на турнирах, крестоносцы штурмовали Антиохию, трубадуры воспевали прекрасную даму, а поэты слагали высокую красоту в словах только ради того, чтобы современный человек всю жизнь думал лишь, что ему есть, что пить и во что одеваться?
Всякая хорошая книга входит в нашу жизнь как опыт нашего сердца и история из нашей биографии, потому что теперь всё написанное пережито и прожито нами.

Когда мы читаем хорошую книгу, то видим: в нашу жизнь вошла новая высокая красота, которая теперь навсегда останется с нами как драгоценный опыт прикосновения к подлинности, сути и раю.

Читая, мы всегда должны различать, какого достоинства книга сейчас перед нами. И в этом лучше всего поможет знаменитая фраза Льва Толстого, ввёдшего в мировую литературу точнейшую её градацию.

Он сказал: «По моей градации идут сначала дурные поэты. За ними посредственные, недурные, хорошие. А затем –бездна, и за ней –‟истинные поэты”, такие, как, например, Пушкин».

Конечно, литература состоит не только из гигантов. Рядом с горными пиками всегда высятся холмы, холмики и даже детская горка песка вовсе не схожа с так часто встречающимися навозными кучами. В конце XX века на русском писал не только гениальный Бродский. У Евтушенко или Рождественского тоже можно чему-нибудь научиться, хотя они вовсе не Цветаева и не Мандельштам. Да и учить – дело средней книги, высокая не учит, но открывает суть и помогает приобщиться к подлинности. Впрочем, мера таланта и даже гениальность не наши заслуги, всё это всецело даётся Богом, и наше тут только то, что мы сделали с данными нам талантами и способностями, в том числе и с талантом читателя, таким важным для всякого, кто ищет в мире предельного и высокого.

Георг Лихтенберг замечает: «Несомненный признак всякой хорошей книги –это то, что она нравится тем больше, чем человек становится старше». Годы приносят опыт, по крайней мере некоторым из нас, и этот опыт не в последнюю очередь зависит от прочитанного. Хорошая книга помогает настроить душу на вечность, различать небесное на земле и вдохновляться тем, что в мире подлинно достойно и хорошо. Книга учит быть благородным там, где логика предлагает искать выгоду. Мне приходилось встречать людей, которые в сложной ситуации выбирали поступить по долгу только потому, что Фродо согласился нести Кольцо Всевластья в Мордор, хотя дорога сулила ему только боль и опасность.

Читая, нужно помнить и слова Рэя Брэдбери о том, что «книги не выложат вам всего», а потому искать нужно во всей красе окружающего мира, а ещё лучше – в процессе очищения собственного сердца, в приобщении к доброте, ведь лишь по мере чистоты с добротой мы можем правильно видеть и эту землю, и содержание книги. То, что для добрых хоббитов благословенный эльфийский хлеб, для злого Голлума – лишь какая-то противная штука, которая обжигает ему душу и руки.

Отсюда понятна и нелюбовь разнообразных умников, эгоистов и людей формы ко всему подлинному и высокому. И читатель должен иметь мудрость, подобную той, о которой говорит Конфуций, давая определение хорошему человеку. То же самое можно отнести и к книгам. Приведём эту древнюю историю.
Как-то ученики сказали Конфуцию, что об одном человеке все живущие в некой деревне говорят хорошо. «Это плохой человек», – ответил Конфуций. Тогда ученики сказали, что о другом человеке все в той же деревне говорят плохо: «Это тоже плохой человек», – отвечал Конфуций. «А кто же тогда хороший?» – удивлённо спросили ученики. И Конфуций сказал: «А хороший тот, о ком хорошие люди говорят, что он хороший, а плохие говорят, что он плохой»...

В фильме «Тот самый Мюнхгаузен» есть эпизод, когда барон Мюнхгаузен рассказывает охотникам, как однажды попал в пробегавшего оленя вишнёвой косточкой из ружья, и потом на голове зверя выросло вишнёвое дерево. Охотники насмехаются над ним и его рассказом, и вдруг из леса выходит олень с деревом на голове. Все потрясены, а барон с благодарностью смотрит в Небо, туда, где источник всей настоящести и чудес.

И так часто бывает в жизни – несущие подлинность и красоту кажутся людям мира сего чудаками и даже глупцами, только Небо каждый раз открывает правоту таких чудаков. Об одном поэте люди, ходившие с ним в один храм, говорили, что он умственно отсталый. Демокрит казался жителям его города безумцем. Конфуция в его родной деревне считали дурачком. Но, как говорил Сократ (в диалоге Платона): «Для чего нам так заботиться о мнении большинства... Порядочные люди – с ними и стоит считаться». Чтобы оценить редкий драгоценный камень, нужен тот, кто умеет различать, что драгоценно, а что нет. Потому и смотрят все эти «чудаки» с доверием и благодарностью в Небо, подобно Мюнхгаузену, который знает, что лишь оттуда приходит подлинная оценка и тому, что вечно, и тому, что временно.

И один из способов приобщения к благодатному зрению дел земли (действующий в сочетании с чистотой и добротой) есть книга. Читая, мы, если только в нас есть устремление к свету, учимся различать добро и зло. Некоторые старые толкинисты рассказывали мне, что сказки Толкина научили их быть более зоркими и к злому и к доброму и вернее отличать одно от другого, отличать и стремиться к светлому. У каждого человека в жизни будут такие книги, причём нам вовсе не обязательно переживать – встретятся они нам или нет. А. Шмеман по этому поводу говорил, что Небо каждый раз так устраивает наши жизни, что нам попадаются те книги (и не только книги), которые нужны нам для роста и приобщения к подлинной глубине, где совершается встреча с Богом.

Джордж Оруэлл писал: «Лучшие книги говорят то, что известно и без них». Они открывают мир как христианскую суть, а потому неприятны эгоистам и умникам всех мастей. Но, как отмечала Олеся Николаева, «Правда не перестанет быть правдой от повторения». Да и песня благодарности Богу каждый раз по-новому рождается в каждом созревшем к хвале человеке, даже если слова её в чём-то сходны с другими песнями.
Источник http://pravlife.org/ru/content/dom-v-ko ... omu-dushiф

Не могу сказать, что данное интервью отвечает на вопрос как приучить детей к чтению, но читать и поразмышлять над прочитанным, думаю, будет интересно, а возможно и полезно.

КАК ПРИУЧИТЬ ДЕТЕЙ К ЧТЕНИЮ?
Учитель русского языка Сергей Райский считает, что нельзя предугадать, что приохотит подростка к серьезной литературе

Многие ли школьники читали на каникулах? Что не так с уроками литературы? И что может приучить ребенка к серьезной литературе? О «вечной теме» портал ГодЛитературы.РФ поговорил с учителем русского языка и литературы школы № 1329 Сергеем Райским.

Считаете ли вы, что современные подростки мало читают?
Сергей Райский: Не смог найти автора, но афоризм известный: «Всякое обобщение ложно, включая и это». Что значит «современные подростки»? Все вообще российские подростки в настоящий момент? Нет, я так не считаю. Но и не считаю, что они много читают. Они разные. В каждом классе, в котором я преподаю, есть читающие много, читающие только из-под палки и не читающие совсем.

Считаете ли вы, что подросток, читая комиксы, Коэльо, в будущем обратится к более серьезной литературе?
Сергей Райский: Считаю этот вопрос некорректным: каждый случай особенный, никогда не предугадаешь, что приохотит подростка к серьезной литературе. Предполагаю (но не отвечаю за это предположение как за гипотезу), что сообщества в соцсетях в этом смысле куда более действенны, чем комиксы или книжная попса. Помню, после выхода первых книг Роулинг о Гарри Поттере очень многие говорили: эти книги приучили детей к чтению. Но ведь это не так. Были и есть читатели книг Роулинг, которые ничего, кроме ГП, читать не желают. Были и те, кто после ГП стал читать и другие книги, но преимущественно фэнтезийные. Видимо, есть и те, кто начал с ГП и потом стал активным читателем. То есть это что ГП, что комиксы, что Коэльо — любое потенциальное начало на самом деле ни о чем не говорит.

Нужно ли изучать современную литературу в школе?
Сергей Райский: Изучать? В каком смысле? Темы, идеи, мотивы, система образов и прочее? И шире: тенденции, направления, течения? Если и нужно, то не в большей степени, чем классику. Современную литературу в школе стоит читать и обсуждать. Это нужно делать уже потому, что дети и подростки, как правило, читают современные книги гораздо охотнее, чем классику.

Вот теперь стоит вернуться к предыдущему вопросу: работая с современной литературой, учитель, в частности, может помочь школьникам через нее прийти к тем книгам, из которых современная литература вышла (если не нравится эта метафора, вот другая: на которых она выросла).

Нужно ли заучивать длинные сложные оды Ломоносова, стихи Державина наизусть на уроках литературы? Не «насилие» ли это?
Сергей Райский: Первое: а разве кто-то заставляет заучивать непосредственно на уроках? Кто-нибудь знает хоть одного учителя литературы, который бы тратил урок на процесс заучивания стихов, хоть сложных, хоть простых? Не понимаю.

Второе: о каких «длинных сложных одах» идет речь? В учебнике для седьмого класса есть короткий фрагмент одной оды Ломоносова — и все. Да, и три тоже коротких и очень простых стихотворения Державина. И далеко не все учителя заставляют заучивать именно эти стихи.

И третье: слово «насилие» взято в кавычки, видимо, чтобы показать, что оно употреблено в особом переносном смысле. В каком? Если имеется в виду принуждение к тому, чего ученик сам не хочет делать, то ведь почти весь процесс обучения не только в школе, но и почти с самого рождения на этом построен. Поэтому вопрос следует адресовать всем тем, кто заставляет детей делать что бы то ни было: мыть руки, выключать свет, выходя из комнаты, и т. д.

Если же речь в принципе о заучивании стихов наизусть как о форме работы со стихотворениями в рамках школьного курса литературы, то могу повторить свой старый пост в ЖЖ:

1) Есть формальная сторона дела, то есть требования школьной программы по литературе: некий набор текстов надо знать. Это можно объяснять по-всякому; кроме тренировки памяти (по-моему, это очевидная польза), на мой взгляд, самый разумный вариант объяснения следующий: знание стихотворных текстов значительно изменяет к лучшему то, что мы привыкли называть культурным багажом.

2) Неформально, то есть от себя, могу сказать следующее:

— во-первых, знание поэтических текстов дает иное, личностное восприятие историко-культурной парадигмы XIX и XX веков (что, как я полагаю, куда лучше действительно мертвого «чистого» знания исторических фактов и имен);

— во-вторых, чем больше стихов знает человек, тем выше его шансы понять и других людей, и — что тоже важно — другие художественные тексты (скрытые цитаты, аллюзии и пр.), то есть знакомство с определенным набором произведений позволяет получить гораздо больше удовольствия и от общения с окружающими, и от чтения художественной литературы;

— в-третьих, знание поэтических текстов поможет человеку стать частью определенного (и далеко не худшего!) круга;

— в-четвертых, это знание включает человека в ту самую цепь, об отсутствии которой у иных так много уже сказано (от «порвалась связь времен» до «иванов, не помнящих родства»);

— в-пятых, именно адекватное чтение наизусть — следствие и свидетельство того, что текст не просто был один раз пропущен через душу (задания для маленьких вроде «подготовьте фрагмент для выразительного чтения»), а остался в душе навсегда, стал ее частью, как ни пафосно это звучит;

— в-шестых, хранящиеся в памяти поэтические тексты работают (даже странно это объяснять) на развитие речи, и не просто речи, а речи образной, яркой, богатой, гибкой и точной;

— в-седьмых, в жизни любого из нас случиться может всякое, и шансы сохранить психику (да и просто выжить) куда выше у того, кто знает наизусть Пушкина или Пастернака, чем у того, кто не знает. Личный пример: пока я два года был государственным рабом в советском стройбате, мама по моей просьбе присылала мне в письмах стихи русских поэтов (переписывала от руки), и это помогло мне не сойти с ума и не оскотиниться.

Считаете ли вы, что Толстой и Достоевский слишком сложны для детского восприятия?
Сергей Райский: Весь Толстой? Лев Николаевич, конечно? Нет, весь не сложен. Свою «Азбуку» он писал для крестьянских детей. Не думаю, что современных детей можно счесть неразвитыми в сравнении с крестьянскими детьми середины XIX века, так что про льва и собачку поймут. Достоевский почти ничего не написал для детей, и никто, кажется, детям его не предлагает, если не считать некоторых религиозных преподавателей, у которых дети в обязательном порядке читают рассказ «Мальчик у Христа на елке». О других случаях не слышал.

Если речь о «детях» раннего подросткового периода, то повести Льва Толстого «Детство» и «Хаджи-Мурат» современному школьнику вполне по силам — при некотором напряжении мозга, разумеется.

Если уж протестовать, так против «Тараса Бульбы»: вот где и сложность, и психологически тяжело, да и антисемитизм зашкаливает.

Если же под детьми почему-то подразумеваются старшеклассники, а под Толстым и Достоевским — «Война и мир» и «Преступление и наказание», то ответ прост: да, сложно. А кто сказал, что тексты, выбранные для изучения, должны быть простыми? Опять прошу прощения за пафос, но что такое учеба, как не постоянное преодоление себя, постоянное освоение более сложного? Не считает ли кто-нибудь, что интегральное исчисление или генетика слишком сложны для детского восприятия?

Сказанное не означает, что я настаиваю на оставлении в программе именно «Войны и мира» и «Преступления и наказания». Вопрос наполнения списка школьной литературы очень больной, он породил и продолжает порождать много споров, и в рамках короткого интервью я в одиночку этот вопрос уж точно не решу.

Ваш рецепт, нужно ли приобщать к чтению школьников и как разумнее всего это делать.
Сергей Райский: Нужно ли приобщать? Вероятно. А может быть, стоит подождать, пока они сами приобщатся, то есть «всего лишь» приходить на урок и каждый раз показывать, что это приобщение дало. Возможно, это и будет разумнее всего. В идеале, конечно, не надо заставлять, но — см. ответ на четвертый вопрос — без этого мы пока не умеем.

Говорят, есть волшебные школы, где обходятся без принуждения. Я в это не верю, но не утверждаю, что это невозможно.

По крайней мере, сам стараюсь снижать давление на школьников, насколько это позволяют те рамки, в которых я вынужден работать.
Текст: Наталья Соколова/РГ
Источник http://izdatsovet.ru/news/detail.php?ID=186659

В 2004 году, прилетев в Москву с презентацией своего фильма «Убить Билла», культовый Квентин прямо с самолета заявил: «первое место, куда он поедет – это могила Пастернака».
Немногие обратили внимание на его слова, но после обеда, несмотря на проливной дождь, Тарантино уже шел по кладбищенской тропинке в Переделкино.
Попросив оператора не снимать, он долго сидел у могилы на траве, прислонившись к памятнику. А потом сказал, что прилетел только ради этого. Что хотел хоть чуть-чуть приблизиться к человеку, который так повлиял на него. Что знает все его стихи с детства.
Позже его переводчик рассказал, что Борис Пастернак — литературный кумир Квентина с детства, он помнит его стихи и вообще любит читать и прекрасно знает русскую литературу, также как и российское кино, начиная с фильмов Эйзенштейна и Вертова.
«Редкая страна может похвастаться таким вкладом в мировую литературу, как Россия… меня поразило обилие памятников поэтам, писателям. Они всюду вокруг тебя. Тут — Достоевскому, там — Пушкину. В Америке нет ничего подобного».
Покидая Переделкино, Тарантино увез с собой на память ромашку, как символ, что «талант — единственная новость, которая всегда нова»…

С удовольствием читаю канал Ники Марш на дзене,понравилась сегодняшняя статья про прообраз Галатеии Бернарда Шоу.
https://m.zen.yandex.ru/media/id/5db95c ... 44ae18af01

Статьи. Делимся полезным, интересным, познавательным. - Страница 2

Статьи. Делимся полезным, интересным, познавательным. ⇐ Литература