Искушения ⇐ Душа - поле битвы

[Эль Ниньо]

Добавлено спустя 1 минуту 43 секунды:
Вот такой батюшка!!!!

[Лунная Лиса]

вот можно сюда?
одно из искушений--борьба с помыслами...

Потому что главная причина нашего омрачения от нашествия помыслов зачастую состоит в том, что мы сознательно или бессознательно вступаем в связь с ними. Бессознательно – те, кто не следит за своей духовной жизнью, за состоянием своего сердца, по рассеянности, а сознательно – те, кто уже одержим страстью, и служит ей самозабвенно и добровольно. Но есть и ещё один вид общения с бесами, по виду «благочестивый», а на деле опасный – это когда мы начинаем с бесами неистово бороться.

Вот здесь нам надо задержаться на минутку, чтобы разобраться, о чем идёт речь. А речь идет о том, что мы, иногда полагая, что противостоим бесам и боремся с ними, на самом деле делаем ровно то, что им нужно, то есть отдаем им всецело и без остатка всё своё внимание, пусть даже и с «отрицательным», как нам кажется, зарядом. Послушаем, что говорит о такой опасности преподобный Исаак Сирин: «Не прекословь помыслам, всеваемым в тебя врагом, но лучше молитвою к Богу прерывай беседу с ними» (Добротолюбие, т. 2, стр. 661; §55).
....
Больше того, человек так втягивается в эту «благочестивую брань», что во всём и везде видит одни только происки бесовские, становится суров и жесток, склонен к гневу и осуждению, объясняя и оправдывая это тем, что «мир во зле лежит» и он, добрый воин Христов, пребывает в лютой и праведной брани.

читать полностью
добро пожаловаться

[Марьюшка]

Эль Ниньо, , батюшка
Ох спасибо , вот за две минуты все по полкам, первый раз в жизни стараюсь держать великий пост. В процессе все по кругу переболели вирусным заболеванием, у самой некоторые проблемы со здоровьем, надо оперироваться, сегодня дед в больницу лег. В общем прорываюсь по всем фронтам. С Божьей помощью прорвусь, верую!

[Василиса]

Искушение

А теперь я расскажу, так сказать, "Обратный" случай, как опасно — жить и даже говорить — без имени Божия.

В самом начале моего монашества я был личным секретарем архиепископа Сергия, который в тот год был членом Синода, и потому жил в Петрограде. Кроме этого, я был еще чередным иеромонахом на подворье, где жил архиепископ. Наконец, на мне лежала обязанность проповедничества. Благодаря же проповедничеству я, в некотором смысле, стал казаться "знающим", и ко мне иногда простые души обращались с вопросами.

Однажды после службы подходит ко мне простая женщина высокого роста, довольно полная, блондинка, со спокойным лицом и манерами, и, получив благословение, неторопливо говорит:
— Батюшка! Что мне делать? Какое-то искушение со мной: мне все кажется всякое непонятное и странное. — Как так? — спрашиваю.
— Ну, вот. Стою я, к примеру, в церкви, а с потолка вдруг ведро с огурцами падает около меня. Я бросаюсь собирать их — ничего нет... А я неловко повернулась, когда кинулась за огурцами-то, да ногу себе повредила, видно, жилу растянула. Болит теперь.

Дома по потолку кошки какие-то бегают, головами вниз. И всякое такое.
И все это она рассказала спокойно, никакой неврастении, возбужденности или чего-либо ненормального даже невозможно было и предположить в этой здоровой тулячке.
Муж ее, тоже высокий и полный блондин, со спокойным улыбающимся лицом, служил пожарным на Балтийском Судостроительном заводе. Я и его узнал потом. И он был прекрасного здоровья. Жили они между собою душа в душу, мирно, дружно.
Ясно, что здесь причины были духовные, сверхъестественные. Неопытный, я ничего не мог понять. Еще меньше мог что-либо сделать, даже не знал, что хоть сказать бы ей...

И спросил, чтобы продлить разговор:
— А с чего это у тебя началось?
— Да вот как. Сижу это я в квартире. А пожарным казенные дома дают, и отопление, и освещение. И жалование хорошее — нам с мужем довольно. Детей у нас нет и не было — Бог не дал, Его святая воля. Сижу у окна за делом, да и говорю сама себе:

— Как уж хорошо живется: все есть, с мужем ладно... Красный угол передо мною был, и вот после этого вдруг выходит из иконы Иван Предтеча, как живой, и говорит мне:
— Ну, если тебе хорошо, так за это чем-нибудь отплатить нужно, какую-нибудь жертву принести. Не успела я от страха-то опомниться, а он опять: — Вот зарежь себя в жертву.

И исчез. А на меня, батюшка, такой страх напал, такая мука мученическая схватила меня, что я света белого не взвидела. Сердце так защемило, что дыхания нет. Умереть лучше. И уже, как без памяти, бросилась я в кухню, схватила нож и хотела пырнуть себя в грудь-то им. Уж очень сильная мука была на сердце. Уж смерть мне казалась легче... Ну, и сама опять не знаю как случилось — но ножик точно кто выбил из рук. Упал он наземь. И я в память пришла. Вот с той самой поры и начало мне представляться разное. Я теперь и икону-то эту боюсь.

Выслушал я и подивился. Первый раз в жизни пришлось узнать такое от живого человека, а не из житий святых.

— Ну, чем же я тебе помогу? Ведь я не чудотворец. А вот, приди ныне вечером к службе, исповедуйся, завтра причастись Святых Тайн. А после обедни пойдем к тебе на квартиру и отслужим молебен с водосвятием. А там дальше, что Бог даст. Икону же, коли ты ее боишься, принеси ко мне. Она покорно и тихо выслушала и ушла. Вечером принесла икону св. Иоанна Предтечи. Как сейчас ее помню: вершков 8x5 величиною, бумажная олеография, в узенькой коричневой рамочке. После Богослужения эта женщина исповедывалась у меня. Редко бывают люди такой чистоты в миру. И грехов-то, собственно, не было. Однако она искренне в каких-то мелочах каялась с сокрушением, но опять-таки мирно... Вообще она была "здоровая" не только телом, но и душою. На другой день причастилась, а потом мы пошли к ней на квартиру.

Я захватил с собою все нужное: и крест, и евангелие, и кропило, и требник, и свечи, и кадило, и ладан. А епитрахиль забыл, без чего мы не можем свершать служб. И уже на полдороге вспомнил. Что делать? Ну, думаю, не возвращаться же.
— Пойдем дальше. Ты дома дай мне чистое полотенце, я благословлю его и употреблю вместе епитрахили. Так нам разрешается по церковным законам в случае нужды. Только ты после не употребляй его ни на что по домашнему, а уж или пожертвуй в Церковь, или же, еще лучше, повесь его в переднем углу над иконою. Это тебе в благословение будет.

Квартира — самая обыкновенная комната, выбеленная чисто, везде порядок. В углу икона с лампадкой. Муж был на службе. Отслужили мы молебен, окропили все святой водою. Полотенце она тут же повесила над иконами. Угостила меня чаем. И я ушел.
Дня через два-три я увидел ее в церкви подворья и спросил:
— Ну, как с тобой?
— Слава Богу! — говорит она — все кончилось.

— Ну, слава Богу! — ответил я и даже не задумался, что совершилось чудо. А скоро и забыл совсем. И никому даже не хотелось почему-то рассказывать о всем происшедшем. Только своему духовному отцу я все открыл, и то для того, чтобы спросить его, почему это все с ней случилось.

Когда он выслушал меня, то без колебания сказал мне:
— Это оттого, что она похвалилась. Никогда – нужно хвалиться чем-либо, а особенно вслух. Бесы – не могут переносить, когда человеку хорошо: они злобны и завистливы. Но если ещё человек молчит, то они, как говорит св. Макарий Египетский, хотя и догадываются о многом, но не все знают. Если же человек выскажет вслух, то узнав, они — раздражаются и стараются потом чем-либо — навредить: им невыносимо блаженство людей.

— Ну, а как же быть, если и в самом деле хорошо?

— И тогда лучше "Молчанием — ограждаться", как говорил преподобный Серафим. Ну, а уж если и хочет сказать человек, или поблагодарить Бога, тогда нужно — оградить это именем Божиим: сказать "Слава Богу" или что-нибудь иное. А она сказала: "как хорошо живется", похвалилась. Да ещё не прибавила имени Божия. Потому бесы и нашли доступ к ней, по попущению Божию.
Вот и преподобный Макарий говорит: "Если заметишь ты, что доброе, то не приписывай, не присваеивай это себе, а отнеси к Богу и возблагодари Его за это".

После из-за этого случая мне многое стало ясно в языке нашем. Например, в обыкновенных разговорах люди всех стран и религий, а особенно христиане, весьма честно употребляют имя Божие, если даже почти не замечая этого.
— Боже сохрани! Бога ради! Бог с вами. Ах, Господи!
— Да что это такое Боже мой! Ой, Боже мой! и т.п. А самое частое употребляемое имя Божие — при прощании: — С Богом!

Отчего все это? Оттого, что люди опытно, веками, коллективным наблюдением заметили пользу от одного лишь употребления имени Божия, даже и без особенной веры и молитвы в тот момент.

Но особенно достойно внимания отношение к похвалам нашего русского "простого", а, в сущности, мудрого человека. Когда вы спросите его: "Ну, как поживаете?", и даже если у него действительно всё в жизни довольно неплохо — он никогда не похвалится, не скажет "хорошо" или "отлично". А сдержанно ответит что-либо такое: — Да ничего, слава Богу...

Потому что многие люди хорошо знают, что, стоит только хотя бы немного — похвалиться в слух – так сразу же и проблемы начнутся, что и не рад жизни будешь…

А другие ещё благоразумнее скажут, если все благополучно:
— Милостив Бог.
Или просто совсем и обычно:
— Помаленьку, слава Богу!

И повсюду – видишь и слышишь осторожность, смирение и непременное ограждение от козней бесовских — всех своих слов и дел — именем Божиим.

Например, завяз воз в грязной котловине. Лошаденка из сил бьется. Иной безумец и бьет ее, несчастную, и бранится отчаянными словами. А благоразумный крестьянин дает ей отдохнуть, приободрит, погладит. Потом подопрет воз плечом мужицким, махнет для приличия кнутом и крикнет:
— Э-э, ну-ка, родимая! С Богом!
И глядишь, выкарабкались оба...

Читал я у одного современного писателя рассказ о силе имени Божия. То было в немецкую войну. Перевозили на позицию пушки. Прошел дождь. Дорогу развезло. Тяжесть неимоверная. Несколько пар лошадей. Пушка завязла в выбоине. Солдаты бьются, мучаются, сквернословят, хлещут лошадей. Ни взад, ни вперед... И чем бы кончилось это бесплодное мучение и людей и лошадей, Бог весть. Но в это время к этому месту подошел один благообразный, пожилой уже, мужичок. Этот почтенный старичок сначала ласково приветствовал солдат. Потом во имя Божие пожелал им успеха. Погладил лошадок. А потом, когда они и солдаты немного отдохнули, он предложил попробовать двинуться еще раз. И так ласково обратился к солдатам. Они кто к лошадям, кто к пушке. И старичок тут же. — Ну-ка, милые, с Богом!

Солдаты крикнули, лошади рванули и пушка была вытянута. Дальше уже легко было.
А сколько таких случаев! Только мы, слепые, не замечаем. Но хорошо, что говорим языком, и это одно нередко ограждает нас от силы вражьей.

Между тем в новое время стали стыдиться употребления этого спасительного имени.
И нередко мы слышим или горькую жалобу на тяжкое житье, или, наоборот, легкомысленные похвалы:
— Превосходно, превосхо-о-дно!

А иногда и безумные речи: "адски хорошо", или с употреблением "черного слова". И жалея его же, хочется поправить его. Бывало, услыша хвалу, я или сам добавлю, или говорящего попрошу добавить:
— Скажите: "Слава Богу!"
— А зачем?
Вот и расскажешь ему такую историю. Иной и примет во внимание...

Митрополит Вениамин (Федченков).
Из книги «Промысл Божий в моей жизни»

[Со-сна]

Даааа, искушения. Мне в первый же день Великого поста поставили страшный диагноз - онкология. Зато наконец-то собралась разобрать завалы в квартире с помощью дорогих братьев и сестер, а также ту самую квартиру освятить. Сто лет назад это надо было сделать, да все никак. Слава Богу!

И еще забавный штрих. До начала поста думала, что попрошу у батюшки благословения рыбу вкушать, а то тяжело. Думаю, ну первую седмицу попощусь как положено (не по монастырскому уставу, конечно, пока, но хотя бы как православные миряне постятся), а потом попрошу благословение... И тут - бац! - диагноз. Говорят, все, чуть ли не через неделю в больницу на операцию. Понятно, там уже не попостишься - что дадут, тем и буду питаться. Что ж, ладно, до больницы буду поститься как положено... А госпитализация все отодвигается и отодвигается. Скоро уж и меридиан, а в больницу никак не лягу, и на горизонте ее не видать. А я пощусь и пощусь без рыбы - благословения ведь так и не попросила.

Вокруг так много примеров искушений, испытаний, которые именно Великим постом приходят. Учит нас Господь наш. Да будет, Господи, воля Твоя! Главное - на душе мир, слава Богу.

[Mimoza]

У меня сейчас такой период, что КД не просчитать - приходят, когда вздумают.Вчера живот потягивал, но я пошла на службу, сегодня утром вроде нормально, а пришла домой и поняла, что началось , причем не только что.....и вот что теперь думать..... Утешаюсь тем, что Христос кровоточивую по вере ее исцелил, может и мое рвение увидит и простит.

[Olimpiada]

Mimoza, ты ж не причащалась? Да и то- не знала же.
Со-сна, Господи помилуй!! Пошли исцеление, Господи!!
Главное, неиунывайте, пожалуйста! Как имя Ваше- напишем Вас в наш список на Псалтырь!

[Mimoza]

Olimpiada, причастилась, в том-то и дело.

[Пиона]

Со-сна, ох.. а диагноз-то подтвердился в результате?

Mimoza, ну здесь только думать,что не знала же ты..

[Со-сна]

Со-сна, Господи помилуй!! Пошли исцеление, Господи!!
Главное, неиунывайте, пожалуйста! Как имя Ваше- напишем Вас в наш список на Псалтырь!

Спаси Господи! Моё имя в крещении Елена.

Отправлено спустя 5 минут 3 секунды:

Со-сна, ох.. а диагноз-то подтвердился в результате?

Да, вроде как все подтверждают. Сейчас ещё что-то более тяжёлое ищут, поэтому не лечат. Какая-то логика для меня недоступная... Но, наверно, какая-то существует. Все в руках Божьих.

Спаси Господи, сёстры, за беспокойство и за поддержку! Я не унываю, правда. Иногда только погрущу. Но вообще за меня столько людей молится, что я не сомневаюсь, что все будет прекрасно. Даже если мне и правда пора. А может, ещё оставит меня здесь Господь - на все Его святая воля. Он ведь для нас самое лучшее даёт.

[Olimpiada]

Со-сна, не пропадайте, пишите, пожалуйста!
На Псалтырь форумский запишем.
всё будет хорошо!!!

[Василиса]

Проповедь митрополита Антония Сурожского в день памяти преподобного Антония Великого

Сегодня день основоположника монашеского подвига в египетской пустыне, святого Антония Великого, в память и честь которого названы все, кто впоследствии носил это имя, включая и основоположника русского монашества, Антония Печерского.

И мне хочется обратить ваше внимание на одно только событие из его жизни. Он ушел в пустыню, первый из всех подвижников, для того, чтобы бороться со злом, которое существовало в его сердце. Он не бежал от мира: он уходил в пустыню на единоборство, чтобы сразиться лицом к лицу со злом более сложным, более страшным и разрушительным, чем то зло, которое нас окружает в миру.

И вот, в какой-то период страшной, разрушающей бурей нашли на него искушения всякого рода; и он боролся отчаянно, он боролся изо всех своих сил, и наконец эти силы в нем истощились, не только душевные, но и телесные, и он лег на голую землю, чувствуя, что бороться больше не может. И в этот момент перед ним предстал Спаситель Христос, и вся тьма просветилась Его присутствием, весь ужас отошел. И тогда, бессильный даже встать перед Ним и поклониться Ему, Антоний воскликнул: Господи! Где же Ты был, когда я был в таком страшном борении? Неужели Ты не мог мне помочь?.. И Спаситель ему ответил: Я невидимо стоял рядом с тобой, готовый тебе помочь, если только поколебалась бы вера твоя...

Эти слова Спасителя обращены к каждому из нас; все мы стоим перед лицом или находимся во власти внутренней борьбы: борьбы с тьмой, борьбы со злом, борьбы со страхом, с недоумениями, со всем, что составляет падшую человеческую природу. И каждый из нас постоянно молится: Господи, приди! Господи, сними с меня это бремя! Господи, освободи меня!..

И так часто я слышу жалобы, что на этот крик души Господь как будто не отзывается; а на самом деле Господь стоит рядом с нами, с радостью взирая, когда мы мужественно, с верой, с верностью в сердце боремся во имя Его, как воины борются за своего царя, ратуют за него, даже если нужно в этой борьбе быть ранеными, изувеченными или убитыми.

И это наше человеческое призвание: если мы Христовы, то мы Христом посланы в этот мир, чтобы Его именем и во имя Его бороться и побеждать. Вспомним это каждый раз, когда мы окажемся во власти искушения, когда в нас подымется горечь, и злоба, и страх, и ненависть, и всякая страсть: нам дано бороться, именно дано: наша честь, наша слава, что Бог доверяет нам – нам, немощным, ничтожным – борьбу со злом в мире. И эта борьба начинается не вне, не в противостоянии нашем ближнему или дальнему, а начинается внутри нас, в победе над собой, в том, чтобы все преодолеть, стать хозяевами своей души, владеть душой, и телом, и умом, и сердцем, и волей, и жизнью – и все отдать в руки Божии, с тем, чтобы нам служить Ему всем сердцем, всей душой, всей крепостью, всем умом, всем, что мы есть и что у нас есть. Аминь.