Духовная поэзия ⇐ Поэзия

[Иулия]

Мой Бог, поговори со мною тихо
Безропотным дыханием небес…
Я вверх смотрю и всех сомнений вихрь,
Услышав плач молитвенный, исчез…

Мой Бог, ещё не поздно обернуться
И просто руку помощи подать…
Как страшно на рассвете вдруг проснуться
И осознать, что не о чем мечтать…

Не всё сбылось, но многие мечтанья
Теперь не интересны стали мне…
Хоть ты давал нелёгкие заданья,
Казалось, что справлялась я вполне…

Мой Бог, верни израненные крылья,
Что я тебе, с обидой, отдала…
Эх… столько лет прошло… Припали пылью…
Позволь, я отстираю два крыла…

И полечу, как в детстве, не стесняясь
Наивности своей и простоты…
Во сне летала раньше, улыбаясь,
Ведь знала, что меня страхуешь ты…

Мой Бог, и на яву всё так же было,
Я чувствую поддержку в сложный час…
Я мало так тебя благодарила
За день, за ночь, за радость детских глаз…

За каждую секундочку, мгновенье,
Где счастье, как вишнёвый мармелад,
В мою вливалось душу, с нетерпеньем…
Я чувствую всегда твой добрый взгляд…

Прости меня, что я тебя смешила,
Когда чертила планы наперёд…
Как по катку, по жизни всё спешила…
Коньки целы, но слишком битый лёд…

Мой Бог, поговори со мной о важном…
О том, что мир так беден без любви…
Я верю, что приду в твой дом однажды,
Но скажешь ты: «Не время… Поживи…»

© Ирина Самарина-Лабиринт

***
Ищу себя… Других пока не нужно…
С собою познакомиться пора…
Менялась я значительно – наружно,
А в сердце грелась память у костра…

Там в детстве я себя не закрывала
От хитрых глаз и искренних сердец…
Я выросла и вдруг меня не стало…
Мечты сложила в памяти ларец…

Ищу себя в невидимых дорогах,
В тропинках и извилистых путях…
Ищу… Не прекращая верить в Бога,
Надеясь и держа себя в руках…

Порою людям нелегко со мною…
И зря меня старались разгадать.
Я не кроссворд… И штиль, и шторм с прибоем,
Что есть во мне, способны удивлять…

Сиреневый туман окутал землю
И стёрлись очевидные пути…
Что не люблю, а что душой приемлю,
Мне стало одинаково почти…

Ищу себя… Обязанностей ради,
Я отключала сердце на года…
Вдруг обернулась я, но только сзади
От жизни не осталось ни следа…

Саму себя до капли раздавая,
Взамен я не просила ничего…
И вот теперь стою, почти пустая,
А рядом почему-то никого…

Ищу себя, чтоб с мыслями собраться
И научиться заново мечтать…
Я постараюсь больше не бояться
Любить и высоко душой взлетать…

Как жаль, что обнаружилась пропажа
Себя самой – лишь после тридцати…
С ошибок багажом и жизни стажем,
Я всё ещё хочу себя найти…

Ирина Самарина-Лабиринт

[Ромашка полевая]

Мира заступница, Матерь всепетая!
Я пред Тобою с мольбой:
Бедную грешницу, мраком одетую,
Ты благодатью прикрой!
Если постигнут меня испытания,
Скорби, утраты, враги,
В трудный час жизни, в минуту страдания,
Ты мне, молю, помоги!
Радость духовную, жажду спасения
В сердце мое положи:
В царство Небесное, в мир утешения
Путь мне прямой укажи!
(Поэтесса Юлия Жадовская).

[Иулия]

Научи меня, Господи, славить Тебя,
Научи меня, Боже, молиться.
Научи исполнять Твою волю любя,
Дай мне силы на пользу трудиться.

Дай стряхнуть мне греховное бремя мое,
Дай мне выплакать все пред Тобою
Дай мне в помощь светлейшее имя Твое,
Без Тебя я не справлюсь с собою.

Без Тебя я ни что же, как червь на земле,
Без Тебя мне и жизнь не отрада,
Без Тебя, Бога Света, погибну во тьме
Без Тебя стану жертвою ада.

О, Иисусе Сладчайший, помилуй меня!
Как Творец над творением сжалься,
Как Спаситель, спаси от геенны огня
И как Врач моих ране гнушайся.

Исцели мою бедную душу скорей
И прими во грехах покаяние
О услыши, мой Боже, я здесь, у дверей,
Твоей милости жду подаяние.

Научи меня, Господи, славить Тебя
Научи меня, Боже,молиться
Научи исполнять Твою волю любя,
Дай мне силы на пользу трудиться.

[Сурочек]

Иулия, чУдное стихотворение.
Слышала его в исполнении хора Толгского монастыря!

[Певчая птичка]

Я забываю после душа опять надеть крест
И пропускаю литургию, чтобы спать лишний час,
Но я взываю к Тебе из таких безумных мест –
Во имя чье, не разобрать, но Ты и там среди нас.

Мне снились чьи-то голоса: "своим путем", "ни за кем",
И "сколько можно цепляться", и "пора бы давно",
Но Ты веди меня за руку, пока не надоем,
И даже если надоем, веди меня все равно.

Ведь без руки Твоей не быть ни морю, ни кораблю,
Ведь у Тебя в руке небо, как серебряный флаг.
Еще беда моя, Господи, – людей не люблю,
Но дай мне силы поступать, как будто это не так.

[Иулия]

Не разрывайте Истину на мнения.
Вы скажете: отчасти правы все?
Но это полнолуние осеннее
Не отразить мерцающей росе.

Ах, это отражение отчасти,
Мерцанье, не колеблющее тьму.
Отчасти кем-то познанное счастье
Не даст Блаженства в Вечности ему.

Святая Вечность – Богооткровенье...
Безвременность, Бескрайность, Полнота.
Мы и тебя меняем на мгновенье,
На жизнь, на миг летящего листа.

Как жаждет изнывающий от солнца
Водою освежиться за труды!
Но брызгам долгожданного колодца
Не заменить колодезной воды.

Нет ничего на свете окаянней
Неполной правды – в ней всегда обман,
А капля оживает в океане
И гибнет, оставляя океан.

О, неделимость Истины Превечной,
Премудрость и Препростость бытия,
Почто дробит тебя дух человечий
Безумством человеческого «я»?

Любое отраженье – искажение,
Любое осуждение – не суд...
Не разрывайте Истину на мнения,
Взгляните на дрожащую росу.

Иеромонах Роман

[Иулия]

Дитя Мое! Когда бывает трудно,
Когда нет сил, ни есть, ни спать, ни жить,
Когда молитва кажется занудной,
Дитя Мое! Тем более – молись!

Хоть шепотом, Я все равно услышу,
Твой шепот для Меня, как зов трубы.
Я знаю все, Я каждый шаг твой вижу,
Я помогу, ты только позови.

На ниточке висит освобождение
От горьких слез, от тяжести в груди,
От разочарований, от сомнений.
Молчанием его не оборви.

Молчание твое – набат беззвучный.
Слышнее грома эта тишина.
Ты так своим несовершенством мучим,
Так давит на тебя твоя вина,

Так тяжело! Я чувствую, как больно,
Израненное сердце так болит!
Дитя Мое! Остановись! Довольно!
Отдай! Весь груз твой Мне принадлежит!

Так тяжела, так непосильна ноша.
Я от нее тебя освободил!
Я отдал то, что Мне всего дороже,-
Я Сына отдал, чтобы ты ожил…

Он так страдал от жажды и от боли,
От голода, презрения, стыда,
Был мучим на кресте, не для того ли,
Чтоб ты Мой дорогой, так не страдал…

Ты для Меня смеющийся полезней.
Любовь и радость – Божий идеал.
Любовь и радость – это сила Бога.
Она к тебе приблизит небеса.

Дитя Мое! Молитва - есть дорога
К Совету милосердного Отца..

[Сурочек]

Рабиндрат Тагор
Отречение
В поздний час пожелавший отрешиться от мира сказал:
"Нынче к богу уйду я, мне дом мой обузою стал.
Кто меня колдовством у порога держал моего?"
Бог сказал ему: "Я". Человек не услышал его.
Перед ним на постели, во сне безмятежно дыша,
Молодая жена прижимала к груди малыша.
"Кто они - порождения майи?" - спросил человек.
Бог сказал ему: "Я". Ничего не слыхал человек.
Пожелавший от мира уйти встал и крикнул: "Где ты, божество?"
Бог сказал ему: "Здесь". Человек не услышал его.
Завозился ребенок, заплакал во сне, завздыхал.
Бог сказал: "Возвратись". Но никто его не услыхал.
Бог вздохнул и воскликнул: "Увы! Будь по-твоему, пусть.
Только где ты найдешь меня, если я здесь остаюсь".

[Иулия]

Поизносилась душа, истопталась…
Вперёд летела, ползла, не сдавалась…
Цеплялась хватко за тонкие нити…
Срывалась в пропасть, кричала: «Спасите…»

Над ней надежды как птицы летали,
Её на крыльях к мечтам поднимали…
Любовь лечила глубокие раны,
Что здесь оставили боль и обманы…

Душа лежала одна в лазарете,
Казалась самой несчастной на свете…
Но в двери Вера с утра постучалась,
На койку села и рядом осталась…

За ней Надежда с Любовью вбежали
И душу в крепких объятьях держали…
Без них душа так слаба и ранима,
А без души жизнь проносится мимо…

И расцвела в женском теле, раскрылась…
Не истопталась и не износилась…
Быть незамеченной просто устала,
Ведь без неё человека так мало…

Восстановилась душа, встрепенулась…
Надежде, Вере, Любви улыбнулась…
И будет счастье мужчине большое,
Кто встретит женщину с этой душою…

[Ромашка полевая]

С чего начинается Родина?
С церквушки над тихой рекой,
Со Спасова древнего образа,
С Горящей свечи восковой.

А может, она начинается
С молитвы прабабки моей,
С нательного детского крестика,
С Причастья у Царских Дверей...

С чего начинается Родина?
С часовни у Красных Ворот,
С Заступницы Матушки Иверской,
К которой стремится народ.

С чего же она начинается?
С признания в детских грехах;
Отчизна моя отражается
В священника добрых глазах.

С чего начинается Родина?
С церквушки над тихой рекой,
Со Спасова древнего образа,
С Горящей свечи восковой.

А где же она завершается?
В бездонной небес синеве,
Где время и вечность сливаются
В молитве о Русской Земле.

о.Артемий Владимиров

[Иулия]

Самый главный пост – не есть друг друга…
Только соблюдается с трудом…
От того теплей бывает вьюга,
Чем с людьми родными общий дом…
От еды отказ – благое дело…
Только от злобливости отказ
Вылечит не только душу с телом,
Но ещё добру дорогу даст…

Нужно отказаться от обиды
И от равнодушия навек,
Чем формальный пост лишь внешним видом,
А внутри пропащий человек…
Главное в себе не потеряться,
Заблудившись в мыслях как в лесу…
Вряд ли нам удастся исцеляться,
Исключив вино и колбасу,

Но оставив в мыслях беспорядок,
Пустоту в душе и гнев в сердцах…
Лучше вкус любимых шоколадок,
Радость незнакомого лица…
Главное, уметь делиться счастьем,
Радоваться свету глаз чужих…
И не быть рабом карьеры, власти…
Главный пост – добро сердец живых…

Можно «объедаться» наслажденьем,
Пресыщаясь жизнью, как едой…
И тогда придёт души затменье
И она окажется пустой…
Не беда, когда с деньгами туго,
Если настоящая семья…
Самый главный пост – не есть друг друга
И любить не только букву «Я»…

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2013

[Галя]

Иосиф Бродский «Рождественские стихи»



«У меня была идея в свое время, когда мне было 24-25 лет,
на каждое Рождество писать по стихотворению…»
(Иосиф Бродский)

( Свернуть )

Цикл Иосифа Бродского «Рождественские стихи» начался из юношеского интереса к Библии.
К 1972 году стихотворений было семь или восемь. После изгнания из страны рождественская тема практически уходит из поэзии Бродского, но, начиная с 1987 года и до конца жизни, он опять каждый год пишет по одному стихотворению накануне Рождества. Открывает «цикл в цикле» «Рождественская звезда». Последним же стало «Бегство в Египет» (2), написанное в декабре 1995 года, за месяц до смерти. Полный цикл стихотворений можно прочитать на сайте, посвященном Иосифу Бродскому.
Мы хотим поздравить с Рождеством наших авторов и читателей — верующих и неверующих, объединенных любовью к русской поэзии — тремя стихотворениями из цикла «Рождественские стихи». Песню «Рождественская звезда» можно послушать в исполнении Александра Борисовича Матюхина из Санкт-Петербурга. На его сайте вы можете найти много песен на стихи Бродского и других замечательных поэтов. «Колыбельную» поет Оксана Дориченко из Киева, по профессии — врач, анестезиолог-реаниматолог (Клуб авторской песни «Арсенал»).

РОЖДЕСТВО 1963 ГОДА

Спаситель родился
в лютую стужу.
В пустыне пылали пастушьи костры.
Буран бушевал и выматывал душу
из бедных царей, доставлявших дары.
Верблюды вздымали лохматые ноги.
Выл ветер.
Звезда, пламенея в ночи,
смотрела, как трех караванов дороги
сходились в пещеру Христа, как лучи.

1963-1964

Рождество 1963

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Январь 1964

Рождественская звезда

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы — Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка, издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

24 декабря 1987

Колыбельная

Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних — игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих —
весь песок.

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
твоего чела сиянье,
знать видней.

Привыкай, сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.
В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь гору
по кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе — примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне
дольше нас.

Декабрь 1992

24 ДЕКАБРЯ 1971 ГОДА

V.S

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою — нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства —
основной механизм Рождества.

То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая в
человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет — никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь — звезда.

***

Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
В эту пору — разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требуют мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта —
пар клубами, как профиль дракона.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
за бредущих с дарами в обеих
половинках земли самозваных царей
и за всех детей в колыбелях.

1986

БЕГСТВО В ЕГИПЕТ (2)

В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надежней суммы прямых углов!)
в пещере им было тепло втроем;
пахло соломою и тряпьем.
Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, вспоминая ее помол,
спросонья ворочались мул и вол.
Мария молилась; костер гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал
чтоб делать что-то еще, дремал.
Еще один день позади — с его
тревогами, страхами; с «о-го-го»
Ирода, выславшего войска;
и ближе еще на один — века.
Спокойно им было в ту ночь втроем.
Дым устремлялся в дверной проем,
чтоб не тревожить их. Только мул
во сне (или вол) тяжело вздохнул.
Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог
знать, что взгляд ее означал,
был Младенец; но он молчал.

Декабрь 1995

Рождественский романс (1961)

Евгению Рейну, с любовью

Плывет в тоске необъяснимой среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый, на розу желтую похожий,
над головой своих любимых, у ног прохожих.

Плывет в тоске необъяснимой пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку с особняками.

Плывет в тоске необъяснимой певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный плывет в тоске необъяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная, своей тоски не объясняя.

Плывет в глазах холодный вечер, дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних, и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник над головою.

Твой Новый год по темно-синей волне средь шума городского
плывет в тоске необъяснимой, как будто жизнь начнется снова,
как будто будут свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево.

[Дорофея]

Галя, я вчера заказала себе сборник Бродского рождественский

[Иулия]

Уставший Ангел ... шёл ... по белым облакам ...
Он ... столько сделал для людей, за эти сутки ...
Кому - то, двери открывал, впервые, в храм ...
Кому дарил надежду, робкой незабудкой...
Просящим, нежно... протянул он два крыла,
И положил просвиры, в руки ... безнадёжных ...
Встречая зло всегда ... сжигал его дотла,
Хотя и знал, что сжечь ... навечно ... невозможно ...
Он подбирал, у парков, брошенных детей,
И нёс туда ... где их любовь ... брала на руки
Мирил, по глупости, рассоренных друзей,
И разбивал оковы ... тягостной ... разлуки.
Он нёс, любовь в ладонях ... - розы лепестки,
И разбросал их в майский вечер... без остатка,
Но... видно, были до того они легки...
Что... до Земли... не долетело и десятка...
Последний шаг... до врат небесных... и ... порог,
Где ждёт Отец, где ... для него открыты ... двери...
Как быть? Лгать Ангел, от рождения, не мог ...
Как ... объяснить... что люди, в Ангелов, не верят?

[ВераNika]

В тишине, что звенит пустотой,
Ударяясь в оконную раму,
Я веду разговоры с тобой,
Моя добрая, милая мама.
Верно, Богом наложен запрет,
Не увидеть твой образ до срока,
С тихой грустью целую портрет,
Обжигаясь прохладой как током.
Изменился мой мир без тебя,
Не бегу, а ступаю устало.
Память, болью своей теребя,
Возвращаю к истокам, в начало.
Я ищу материнский родник,
Что поил меня щедро любовью.
Как вернуться мне к маме на миг,
Опуститься к её изголовью?
Только звон тишины мне в ответ,
Разбиваясь в оконную раму.
Я живу и встречаю рассвет,
Без тебя, моя милая мама...

[Иля]

Принимаю жизнь какая есть.
Принимаю жизнь какая будет:
Каждый день для нас - что Божья весть.
Кто же волю Божью зло осудит?

Только жизни все трудней зачет,
Льется кровь - не то, что пух и перья...
Старые задачники не в счет
В старших классах Божьего доверья...

протоиерей Андрей Логвинов

[Мурлыка]

Слава Богу за всё!
Он всё мудро устроил
И бесценных даров Своих нас удостоил.
Он нам дарует жизнь,
И природу, и свет,
И луга, и поля,
И закат, и рассвет.
Вся природа Творца восхваляет ,поёт
Каждый день чудеса нам Господь подаёт.
Оглянись и увидишь -
Как прекрасна земля.
Бог Благий сотворил красоту для тебя.

[Галя]

Был бы Ты здесь, Учитель, мой бы не умер брат.
-Не плачь, он воскреснет. - Знаю. Наставлена в вере.
В день последний - воскреснет. А ныне у райских врат
его душа, а тело лежит в пещере.

Оно, как младенец, спеленато. Слышен смрад.
Потому что четвертый день, как оно во гробе.
Потому что всякая плоть обречена на распад.
Всех переварит земля в ненасытной своей утробе.

Переварит и выплюнет кости. Но верю, в последний день,
воскреснет брат мой! Я и подумать не вправе
о том, что слово Твое рассеет смертную тень,
что эта болезнь - не к смерти, а смерть - только к Божьей славе.

Борис Херсонский

Добавлено спустя 28 минут 40 секунд:
СЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ БОРИСА ХЕРСОНСКОГО


***

Стоит мост, что на семь верст.
Это – Великий Пост.
Верста - седмик.
Пройдешь напрямик -
придешь к Иисусу Христу.
У Него, у Христа,
восьмая верста,
вся в яблоневом цвету.

Ах, белый цвет, цвет на весь свет,
ни капельки тьмы в нем нет!

Дети идут по мосту туда,
взявшись за руки, в два ряда.
Тяжела и темна,
как людская вина
течет под мостом вода.
Людская вина –
до самого дна,
на дне стоят города.

Миллионы людей под темной водой
живут со своей бедой,
Не могут они получить за труды
под водой ни капли воды.


Не дождутся прощения от врага,
не допросятся снега зимой.
Отойдя от дома на два шага,
не найдут дорогу домой.

Стоит мост на семь верст.
Впереди – восьмая верста.
Цвет на весь цвет, и зори тихи,
в саду Иисуса Христа.
Как камушки в воду, свои грехи
бросают дети с моста.



ПРОСТЫЕ РИФМЫ

Перед запертыми вратами
два раскрашенных пионера
с барабаном и горном.

Жизнь и смерть поменялись местами.
Над колхозом летит фанера.
Плачет бабушка в черном.

У бабушки не было кукол,
но были ступка и пестик,
казан и сундук дубовый.

И еще был у бабушки купол,
а на куполе маленький крестик,
который блестел как новый.

От того-то бабушка плачет,
монетку медную прячет,
платок на лоб надвигает,
за это ей Бог помогает.

На столбе репродуктор бормочет,
утешить бабушку хочет,
говорит о войне, о победе,
о званом кремлевском обеде,
о враге, затаившемся рядом
с высокоудойным стадом.

Но бабушка безутешна,
поскольку она безгрешна.
Ни слова не понимает
и взгляда не поднимает.







СТРАСТНОЙ ЧЕТВЕРГ

Он лежит на диване со спинкой, по сторонам
два круглых валика, кожа вытерта. Паркет запятнан вином.
Липнут пейзажи и натюрморты ко всем четырем стенам.
На рояле стоит египетской пирамидкою метроном.

Всюду – книги, бумаги, на столе чернильный прибор,
включающий пресс-папье с промокашкой и коробок
для спичек. Дагерротип. Расчесанные на пробор
волосы предка. Бородка клином, торчащая вбок.

Рядом с диваном пёс вытянул лапы вперед,
закрыл глаза, узкую морду положил между лап.
На кухне радиоточка славит советский народ.
Репродукция из «Огонька». Ге. «Христос и Пилат».

Пилат освещён. Христос, как известно, в тени.
«Что есть истина?». День весенний хорош.
Дети галдят во дворе, похоже – «Распни, распни!»,
а может быть, что-то другое. Из комнаты не разберешь.



* *
*

Говорят, двери Ада запираются изнутри,
ты стоишь на площадке, давишь пальцем звонок,
не отпирают, нет никого, слезы утри,
ленту расправь, к стене прислони венок.

Но вот за дверью шаги, поворачивается замок.

Не молись за Ирода. Богородица не велит.
Не клянись крестом, мяса не ешь постом,
не стой под грузом, живи здесь и теперь.

Трехглавый Кербер припадает к земле, скулит,
стелется, взвизгивает, виляет змеиным хвостом,
подпрыгивает, в щеку лижет, значит, узнал, зверь!

Ты входишь внутрь, за собой запирая дверь.



* *

*

У церкви — невесты Христовой много земных женихов. Пример
афоризмов Гурия. Он думал о том, как Христос вернется во всей
славе своей, и на ум приходила не Библия, а Гомер,
на Итаку безвестно вернувшийся Одиссей.

А Церковь уже не невеста — а Пенелопа, жена,
окруженная выродками, возжаждавшими осквернить
блаженное тело ея, их участь предрешена,
но вечность тянется медленно, как между пальцами нить.

Стрекочет прялка, крутится колесо, пока
незваные гости, не в силах согнуть Одиссеев лук,
отрыгивают, мочатся, почесывают бока,
рвут мясо руками, не омывая рук.

Но вот Христос-Одиссей является посреди
обожравшихся, пьяных, валяющихся на полу,
и Церковь-жена возгласит: Муж! Приди и суди!
Лук согни, натяни тетиву и приладь стрелу!

И молнии, стрелы Господни, посыплются на города,
и потоки, слезы невинных, захлестнут с головой
мучителей, лицемеров, доносчиков, без следа
смоют землю твою и народ нечестивый твой.

И меня самого — думает Гурий — вряд ли Он пощадит,
вот если б погиб молодым, была бы надежда спастись.

Но в монастырском саду, где владыка за чаем сидит,
трудно все это представить. Забудь и перекрестись.

(ИЗ ЦИКЛА «В ДУХЕ И ИСТИНЕ»)





НАКАЗАНИЕ

Все звери когда-то были людьми, но потом
все согрешили - сами тому виной.
И Бог наслал на всех людей всемирный потоп,
и всех бывших людей по паре вывез в ковчеге Ной.

Каждый из них был порочен, блудлив и лжив.
Ослушанье и грех никогда не приводят к добру.
Все они провинились и, согрешив,
на глаза попались Господу и святому Петру.

И их превратили - каждого за свой грех -
кого в вола - пахали на нем, кого в коня - били плетьми.
А тех людей, кто провинился более всех,
Бог в наказание так и оставил людьми.





* * * *



Услыши мя, Боже, спасителю мой,
Упование всех концов земли,
И сущих в море далече.

Земли, оказавшейся могилой или тюрьмой,
Земли, которую воины унесли,
Подставив бронированные плечи.

Прямоугольной земли, где краеугольных камней
Вдвое больше, чем углов у монументальных построек.
В огненной колеснице Илия скачет над ней,
Наблюдая гонки римских квадриг и российских троек.

Упованье земли, как в оправу, заключенной в мировой океан
Из бутылочного стекла. В толще недвижимой, влажной,
Что твой кузнечик в смоле, огромный Левиафан
Замер навек над бездной многоэтажной.

Увенчанные крестами купола огромных медуз.
Как Россия - Сибирью, мир прирастает адом.
Бездна бездну зовет и заключает союз.
Львы пасутся с волами. Господь управляет стадом.

Два светила ходят кругами, окруженные тьмой:
Для управления днем и управления ночью.
Услыши мя, Господи! Боже, спасителю мой,
Твой мир прекрасен. Я видел это воочью.

[Мурлыка]

Христос Воскрес! А если бы не так,
Все светлое давно б окутал мрак,
И солнца Правды не узнали б мы,
И не было бы выхода из тьмы.

И если б Он из гроба не восстал,
Нам чужд бы был высокий идеал.
И даже мыслью мы бы не могли
Подняться над растлением земли.

Христос живет! А если б Он не жил,
То мир давно б уже похоронил
Живое все, что есть в душе у нас -
Пытался сделать это он не раз.

Весть о Христе прошла чрез грань веков,
Через границы всех материков.
Ни варварство, как видим, ни прогресс
Не заглушило весть -
ХРИСТОС ВОСКРЕС!

Добавлено спустя 10 часов 30 минут 57 секунд:
Благоуханье

Благоуханье чистоты,
Чертог небесный – сердце страждет,
То не воздушные мечты,
Его я видела однажды…

Там Лик небесной красоты,
Повсюду радость, мир и счастье
В благоуханьи чистоты,
И горний воздух, света праздник

Там всюду ангельская песнь
Небесным эхом раздаётся,
Божественного слова весть
В сердца открытые несётся

Там те, кто жизнь свою отдал,
С любовью, за Христа, с отрадой,
Божественным глаголам внял,
И Вечность получил в награду

Благоуханье чистоты,
Чертог небесный, безупречный,
То не воздушные мечты –
А мир, живущий в сердце вечном!

Наталья Лешукова

[Иулия]

Кто я, Господи? Лишь самозванка,
Расточающая благодать.
Каждая царапинка и ранка
В мире говорит мне, что я мать.

Только полагаться уж довольно
На одно сцепление причин.
Камень, камень, Ты краеугольный,
Основавший в небе каждый чин.

Господи, Христос — чиноположник,
Приобщи к работникам меня,
Чтоб ответственней и осторожней
Расточать мне искры от огня.

Чтоб не человечьим благодушьем,
А Твоей сокровищницей сил
Мне с тоской бороться и с удушьем,
С древним змием, что людей пленил.

монахиня Мария (Скобцова)

Добавлено спустя 4 минуты 49 секунд:
Господи, здравствуй…
Хочется поговорить…
Благодарю за денёчки
И за желание жить…
Раньше на скорости мчала
Жизнь, пролетая, как день…
Каюсь, что не замечала,
Как расцветает сирень…

Сразу учёба, работа…
После любовь и семья…
Вот чёрно-белое фото…
Господи, это же я!
Видишь, с букетом сирени,
С чёлкой такою смешной.
Без молчаливых сомнений,
С ангелом, там, за спиной…

В детских глазах, словно чудо,
Вера в прекрасный рассвет!
Господи, больше не буду
Ныть, что хорошего нет…
Помнишь, с тобой говорила
С детства открыто всегда…
Господи, я не забыла…
Просто бежали года…

Видимо, остановиться
Сложно на скорости вдруг…
Искренность слёз не боится…
Тот, кто лукавит – не друг…
Господи, приоритеты
Я расставляла не так…
И получала ответы –
С неба невидимый знак

В виде болезней, предательств,
Непоправимых потерь…
После таких обстоятельств
Стала сильнее теперь…
Боже, «Спасибо!» за это.
Мудрость даётся не в долг…
Юность промчалась кометой…
Гул легкомыслия смолк…

Верю, люблю и прощаю…
Сердцем ценю каждый день…
Не торопясь, наблюдаю,
Как расцветает сирень…