Из ВКонтактика с приветиком)

Mimoza, А лицо!!!!! Хозяйка не знает плакать или смеяться.

Сообщение **Mimoza** » 06 ноя 2018, 11:08

Эль Ниньо: 06 ноя 2018, 09:18 Mimoza, А лицо!!!!! Хозяйка не знает плакать или смеяться.

Однозначно плакать

Mimoza: 06 ноя 2018, 11:08 Однозначно плакать

Так смешно же!

Сообщение **Mimoza** » 06 ноя 2018, 19:07

Эль Ниньо, но ей-то вряд ли смешно

Mimoza,

"ВСе это было бы смешно, когда бы не было так грустно..."

я тут солирую

Лен,давай в дуэте

[Расширение png было запрещено, вложение больше недоступно.]

Милена,

[Расширение png было запрещено, вложение больше недоступно.]

ВКЛЮЧИТЕ «ЛЮСТРЫ», БАТЮШКА.
Была воскресная всенощная. Декабрь. Самое темное время года. Молящихся в храме немногим больше, чем служащих, поющих и помогающих вместе взятых: каждый человек в храме виден. Стулья у стен – единственные места в нашем храме, где можно посидеть, – все свободны. Кроме одного. Обращаю внимание, что на нем сидит молодой мужчина лет сорока, черноволосый, курчавый, вызывающе хорошо одетый. Проходит вечерня, начинается утреня. Свет полностью гаснет, и только рассеянные по всему храму лампадки живым огоньком, как звезды на темном небе, начинают восприниматься таким небесно-звездным ориентиром. Все хождения по храму прекращаются. Устанавливается тишина: слышан любой шорох, малейший скрип деревянных половиц. Идет шестопсалмие. Молящийся люд, независимо от возраста и самочувствия, стоит.

Вызывающе хорошо одетый незнакомец сидит. Оканчивается шестопсалмие, храм освещается там и сям настенными бра, возобновившиеся шорохи, скрип половиц, смелые перешептывания прихожан и даже разговор вполголоса свечниц за «ящиком» тонут в звуках мажорных аккордов: это, сменив чтеца, в службу вступили голоса певчих и священника (у нас тогда не было диакона). Началась великая ектения. Затем респонсорное пение (перекличка священника и хора) сменилось сольным исполнением хором тропарей «на Бог Господь», и наконец чтец, перехватив на последнем тропаре инициативу у хора, с упоением зачитал кафизму. Те из молящихся, кто знал, что кафизмы самим своим названием предоставляют возможность всем, кроме чтеца, слушать их сидя (иногда это знание оказывается очень полезным), заняли свободные стулья, составив компанию продолжавшему сидеть вызывающе хорошо одетому незнакомцу.

Перед малой ектенией южная алтарная дверь под давлением извне немного приоткрылась, и свечница Ирина, осторожно просунув кончик носа в образовавшуюся щель, шепотом сообщила мне, что какой-то мужчина хочет со мной поговорить. Я киваю головой в знак согласия и начинаю произносить подоспевшую малую ектению.

Что ж, дело обычное. Пришел человек. Вовремя он пришел или не вовремя, может сейчас священник уделить ему достаточно времени или нет, подчас пришедшего ничуть не интересует. Часто бывает, что священника отвлекают от службы по маловажным вопросам, но бывает, что вопрос в самом деле не терпит отлагательств. Поэтому выход только один: как бы ты ни был занят, надо уделить человеку хотя бы несколько минут внимания.

Пока читаются седальны, выхожу на пустой левый клирос, чтобы первым делом выяснить, с чем же пришел человек. Как я и предполагал, на клиросе меня поджидал тот самый вызывающе хорошо одетый незнакомец. «Здравствуйте», – сказал я ему, не протягивая руки. Он ответил мне тем же, благоразумно посчитав, что протягивать руку священнику в облачении неуместно. «Я заметил, что вы в храме с самого начала службы. У вас есть какой-то вопрос или просьба?» – продолжил я, стараясь побыстрей выяснить суть вопроса. «Скорее просьба, – ответил незнакомец и пояснил: – я обратил внимание, что вы то включаете свет, то выключаете. Понимаю. Времена наступили для многих непростые. Для вашего прихода, как вижу, тоже. Приходится экономить. Сочувствую. Не экономьте, батюшка, на электричестве, пожалуйста. Так красиво, когда в церкви горят люстры». На этих словах незнакомец сунул в мою руку небольшой сверток и, развернувшись, быстро покинул левый клирос, где у нас всегда идет исповедь.

Нетрудно догадаться, что в свертке были деньги, и, судя по толщине свертка, их было немало. В этот момент чтец как раз закончил чтение седальнов, пришло время начинать полиелей. Мне ничего не оставалось, как вернуться в алтарь и продолжить службу. Вот он, кульминационный момент воскресной всенощной: открываются царские врата, алтарник включает все три паникадила (для людей нецерковных – «люстры»), и хор торжественными аккордами «Хвалите имя Господне» возвещает начало полиелея.

Совершаю каждение алтаря, солеи, спускаюсь по ступенькам с амвона и тут встречаюсь взглядом с незнакомцем. Вид у него как у именинника. «Ну вот, совсем другое дело. Видите, какой праздник вам устроил!» – читаю в его глазах. А мне от этого его довольного вида сразу стало досадно. Вот, думаю, скажет: «Денег дал – сразу и люстры включили. А то сидят тут в темноте, экономят, церковники». Ничего, – успокаиваю себя, – как только полиелей окончится, сразу приглашу его на клирос и отдам эти деньги и объясню ему, что включаем и выключаем мы свет не из экономии, а с целью поставить смысловой акцент в той или иной части богослужения. И что отказаться от этого смыслового включения и выключения света во время службы мы не можем ни за какие деньги. Однако моим надеждам в этот вечер не суждено было сбыться. В самый неподходящий момент – на чтении Евангелия – ну хоть бы чуть-чуть раньше или позже, чтобы можно было его остановить, – незнакомец, по-видимому, насладившись сиянием «люстр», бодрой походкой направился к выходу и, как говорится, скрылся в неизвестном направлении.

Делать было нечего. Пришлось опять успокоить себя мыслью, что должен же он как-нибудь заглянуть еще. В первые дни после этого события я часто поглядывал на стул, где он сидел, внимательно смотрел на входящих в храм людей, но незнакомец не появлялся. Постепенно другие заботы оттеснили это событие на задний план. Но однажды меня не на шутку обеспокоила одна мысль: а что, если этот человек как-нибудь зашел опять к нам в храм и увидел, что ничего не изменилось: «люстры» включают редко, и даже остальное освещение все такое же экономное – то включают, то отключают? И что он при этом мог подумать? Ну, ясно что: «Деньги взяли, а электричество как экономили, так и продолжают экономить».

Смешная история? Смешная, но не очень. Даже скорее грустная. Кто виноват, что многие люди, считающие себя православными, не знают элементарных основ? Сами виноваты? Не интересуются? Не хотят знать? И это есть. Но больше, думаю, виноваты все-таки мы, иереи. Когда мы перестаем учить народ «во время и не во время», тогда народ сам придумывает объяснение многим непонятным для него вещам, касающимся самых разных сторон церковной жизни. Вот и получается: «Не экономьте на электричестве, батюшка!» Грустно: ведь не для «люстр» мы служим.

Протоиерей Олег Врона

Из ВКонтактика с приветиком) - Страница 42

Из ВКонтактика с приветиком) ⇐ Беседка