Пост--весна духовная ⇐ Церковная жизнь

[Селеста]

Сестры,в этой теме предлагаю выкладывать статьи и ссылки которые рассказывают о такой важной и необходимой части православной жизни как пост.Что такое пост7 для чего он нужен? Как правильно поститься? Давайте вместе искать ответы на эти вопросы и делиться ими.
Статья митрополита Иллариона (Алфеева)
http://www.zavet.ru/kalendar/vp/010.htm

[Рыжая]

Думаю, будет в тему. Особенно перед Великим постом
http://www.pravmir.ru/prostit-znachit-prinyat/

[Лунная Лиса]

а и правда, скоро ведь ВЕЛИКИЙ ПОСТ

а сейчас идут недели подготавливающие нас к нему...




Митрополит Антоний Сурожский
В НЕДЕЛЮ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Как весна, грядет на нас Великий Пост, как возрождение, как радость новой жизни, как обновление; и образ за образом проходят перед нами люди евангельские, которые являют нам, что стоит между нами и жизнью, жизнью вечной, открывающейся уже здесь, на земле, как радость, как торжество, как познание Живого Бога.

Сегодняшний образ — мытарь и фарисей — ясен, и вместе с тем трудно нам осуществить то, что нам так ясно: обрести добродетели фарисея и не приобрести в то же время его надменности. И, с другой стороны, прийти — не просто по сознанию нашей греховности, а глубже, по изумлению перед величием и красотой Бога — прийти в тот строй покаяния, сокрушения, который и есть евангельский строй мытаря.

Две вещи поражают в фарисее: с одной стороны, его надменность, его гордыня, а с другой стороны то, что он в себе так ошибается. Он на самом деле добродетелен, он на самом деле не хищник, не прелюбодей, не вор, как будто даже не обманщик, он на самом деле человек, который по строжайшей своей совести старается жить согласно воле Божией. И всё это напрасно, ибо он ничего не приобретает из того, что является Божиим строем души. Потому что Бога нашего мы ведь знаем в Его бесконечном терпении, в Его кротости, в Его милосердии, в Его предупредительности, в Его смирении.

И вот фарисей стоит: он вошел в храм, как иногда мы входим в храм, зная, какое наше место там; вошел твердо, убежденно, стал перед Богом и благодарит — и прав, что благодарит… Только беда в том, что он не благодарит Бога за то, что Бог его защищает настолько, что ему удается жить по-человечески, а благодарит за то, что он сам такой выдающийся, замечательный человек.

А кто из нас этого не делает? Не с такой наглостью, как будто, на самом же деле с такой же дерзостью. Когда мы находимся среди друзей и хвастаемся, и стараемся им показать, как мы удачливо, умно, умело, благородно поступили — что мы делаем? То же самое, что фарисей, только как бы ступенью ниже. Он хоть Божие благоволение хотел стяжать, причем большим трудом, подвигом, а мы без всякого подвига, без всякого особенного труда хотим, чтобы нас похвалили люди, не заботясь о том, что Бог об этом думает, не заботясь о том, что совесть об этом говорит, довольные собой. Какой позор, как стыдно! И на самом деле бывает стыдно, когда мы уйдем, вернемся к себе, если представим себе, какие мы были смешные, как мы подлизывались к нашим друзьям, чтобы только получить подачку, чтобы они сказали или сделали вид, что — да, мы замечательны. Как это низко и недостойно нас! Это хуже фарисея: тот, повторяю, хоть был добродетельным на самом деле, а мы — нет.

И вот, в противовес этой кажущейся добродетели, этой лжедобродетели — мытарь. Он на самом деле плох, — и в этом отношении мы все могли бы думать о себе одинаково: мы все плохи, и во многом. Если подумать о том, что мы называем себя христианами, и представить себе разницу между Евангелием и нами — кто посмеет войти и встать перед Богом? А всё-таки входим, потому что знаем, какой у нас изумительный Бог, сколько в Нем тепла, любви, ласки и терпения, и сколько Он готов положить труда на то, чтобы мы стали людьми, а потом, даст Бог, и христианами. Мы такие же, как мытарь, лишенные добра и добродетели, но мы в одном с ним разнимся. Мы не стоим у притолоки церковной, мы не бьём себя в грудь; мы смеем поднять глаза к Богу, мы смеем к Нему идти в молитве, мы смеем идти к Нему в Причастии. Всё мы смеем…

И вот почти на границе наступающего уже Поста перед нами образ этих двух людей. Говорит молитва церковная: Фарисеева убежим высокоглаголания, мытаря же низкоглаголание научимся стяжать...

читать полностью

«В молитве твоей не позволяй себе многословить, – сказал святый Иоанн Лествичник, – чтоб ум твой не уклонился к рассматриванию слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно верное изречение спасло разбойника. Многословие в молитве часто приводит ум в рассеянность и мечтательность, а малословию обычно собирать его».
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!

В ныне чтенном Евангелии изображена молитва мытаря, привлекшая к нему милость Божию. Молитва эта состояла из следующих немногих слов: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк., 18:13). Достойно внимания и то, что такая краткая молитва услышана Богом, и то, что она произносилась в храме во время общественного Богослужения, во время чтения и пения псалмов и других молитвословий. Молитва эта одобряется Евангелием, выставляется в образец молитвы: благочестивое рассмотрение ее делается нашим священным долгом.

Почему мытарь не избрал для излияния сердца своего пред Богом какого-либо величественного и умилительного псалма, но обратился к столь краткой молитве, и повторял ее одну во время всего Богослужения? Отвечаем, заимствуя ответ у святых Отцов[1]. Когда прозябнет в душе истинное покаяние, когда явится в ней смирение и сокрушение духа по причине открывшейся очам ее греховности: тогда многословие делается для нее несвойственным, невозможным. Сосредоточась в себе, устремив все внимание на бедственное положение свое, она начинает вопиять к Богу какою-либо кратчайшею молитвою.

Обширно зрелище греховности, когда оно подается человеку Богом: неизобразимо оно красноречием и многословием; точнее, изображает его воздыхание и стенание души, облекаясь в кратчайшие и простейшие слова. Тот, кто желает раскрыть в себе глубокое чувство покаяния, употребляет в орудие к достижению такого состояния краткую молитву, произнося ее со всевозможным вниманием и благоговением. Оставление многих слов, хотя и святых, способствует уму вполне освободиться от развлечения, и всею силою своею устремиться к самовоззрению. «В молитве твоей не позволяй себе многословить, – сказал святый Иоанн Лествичник, – чтоб ум твой не уклонился к рассматриванию слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно верное изречение спасло разбойника. Многословие в молитве часто приводит ум в рассеянность и мечтательность, а малословию обычно собирать его»[2].

По величайшей пользе, доставляемой краткою, внимательною, сосредоточенною молитвою, святая Церковь завещает чадам своим благовременно обучиться какой-либо краткой молитве. Обучившийся такой молитве имеет готовое молитвословие на всяком месте и во всякое время. И путешествуя, и сидя за трапезой, и занимаясь рукоделием, и находясь в обществе человеческом, он может вопиять к Богу. При невозможности молиться устами, возможно молиться умом. В этом отношении удобность краткой молитвы очевидна: при занятиях очень легко потерять смысл и последовательность продолжительного молитвословия; но краткая молитва всегда сохраняется в целости своей. Оставив ее на некоторое время, опять можно без всякого затруднения возвратиться к ней. Даже при Богослужении полезно повторять краткую молитву в душевной клети: она не только не препятствует вниманию читаемым и поемым в храме Божием молитвословиям, но и способствует особенно тщательному вниманию им, удерживая ум от рассеянности. Если ум не будет удерживаться в самовоззрении краткою молитвою, наполняющею душу чувством покаяния, то он легко вдастся в рассеянность; во время Богослужения, оставя без внимания церковное чтение и пение, уклонится к пустым размышлениям и мечтаниям. Это случилось с упоминаемым ныне фарисеем, который поверхностно внимал богослужению, и увлечен был помышлениями греховными. Греховные помышления не только лишили всякого достоинства молитву его, и без того слабую, но и обратили ее в повод к осуждению молившегося. Молитва фарисея была отвергнута Богом: фарисей вышел из храма запечатленным печатью гнева Божия, не понимая и не ощущая своего душевного бедствия по той причине, что сердце его, будучи мертво для покаяния, было исполнено самодовольством и самообольщением. Когда моление краткою молитвою от частого и постоянного употребления обратится в навык, тогда оно делается как бы естественным человеку. Внимательно слушая что-либо особенно занимающее нас, мы делаем разные возгласы, которые не только не препятствуют вниманию, но и усугубляют его: точно так, стяжав навык к краткой молитве, мы выражаем ею наше сочувствие и внимание к слышимому нами молитвословию и псалмопению.

В течение всей святой Четыредесятницы при всех богослужениях часто повторяется во всеуслышание присутствующих в храме молитва: Боже! очисти мя грешнаго. Для чего это столь частое повторение одной и той же молитвы? Для того, чтоб мы приучились часто повторять ее. С тою же целию повторяется часто и другая краткая молитва: Господи, помилуй.

Спаситель мира, одобривший молитву мытаря, впоследствии дозволил и даровал нам молиться всесвятым именем Его. Молитва именем Господа Иисуса и по имени Его, и как установленная Им, именуется молитвою Иисусовою. При господстве Ветхого Завета человек обращался к Богу, Которого он еще не знал определенно; при наступлении господства иного в Новом Завете человеку в преизобильное дополнение к прежнему обращению предоставляется обращаться в Богочеловеку, как ходатаю между Богом и человеками, как к такому ходатаю, в котором соединено Божество с человечеством, как к такому ходатаю, который Бога объяснил человекам с возможною для постижения человеческого подробностью и полнотою, Который Бога исповеда (Ин., 1:18). Ветхозаветной молитве Боже, милостив буди мне грешнику равнозвучаща новозаветная молитва Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго. Ветхозаветные служители Бога употребляли первую молитву; новозаветные, употребляя и первую, наиболее употребляют вторую, потому что Богочеловеку благоугодно было сочетать с человеческим именем своим особенную чудодейственную духовную силу. Для постоянного моления употребляется также молитва Господи, помилуй. Она – сокращенная молитва Иисусова и заменяет ее в тех случаях, когда произнесение цельной молитвы Иисусовой делается затруднительным как-то: во время испуга, во время неожиданной радости, во время тяжкой болезни, во время духовного видения. В последнем случае возглас Господи, помилуй служит для ума отголоском на те благодатные разумения, которые являются ему по очищении его, превышают его постижение и не могут быть выражены словом[3].

Какое имеет значение во всех этих молитвах глагол помилуй или милостив буди? Это – сознание человеком погибели его; это – ощущение той милости, того сожаления к себе, которые Господь заповедал нам ощущать к себе, и которые ощущаются очень немногими; это – отвержение собственного достоинства; это – прошение милости Божией, без которой нет надежды спастись погибшему. Милость Божия есть ни что иное, как благодать Всесвятого Духа; мы, грешные, должны непрестанно, неотступно просить ее у Бога. Умилосердись, Господь мой, над бедственным состоянием моим, в которое я ниспал, лишившись благодати Твоей, и снова водвори во мне благодать твою. Духом владычным (Пс., 50: 14), Духом силы Твоей укрепи меня, чтоб я мог противостать искушениям, наносимым от дьявола, и искушениям, возникающим из падшего естества моего. Пошли мне Дух целомудрия, чтоб я возник из состояния умоисступления, в котором нахожусь, и исправил нравственные стопы мои. Даруй мне Дух страха Твоего, чтоб мне устрашиться Тебя, как подобает немощнейшей твари страшиться великого Бога, Творца своего, чтоб мне по причине благоговения моего к Тебе свято хранить заповеди Твои. Насади в сердце мое любовь к Тебе, чтоб мне более не отлучаться от Тебя, не увлекаться непреодолимым влечением к мерзостному греху. Даруй мне мир Твой, чтоб он хранил в нерушимом спокойствии душу мою, не попускал помышлениям моим скитаться по вселенной без нужды во вред мне, для смущения моего, чтоб он сосредоточивал их в самовоззрение и из него возносил к престолу Твоему. Даруй мне Дух кротости, чтоб мне воздерживаться от гнева и злобы, быть постоянно преисполненным благости к братии моей. Даруй мне Дух смиренномудрия, чтоб я не высокоумствовал, не мечтал о себе, не искал похвалы и славы человеческой, но помнил, что я – земля и пепел, существо падшее, низвергнутое на землю по причине недостоинства моего, долженствующее быть изведенным из тела и мира сего смертию, долженствующее быть представленным на страшный и нелицеприятный суд Твой[4]. Боже, милостив буди мне грешнику! Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! Господи, помилуй!

Многие произносят эти краткие молитвы с величайшею поспешностию, заботясь только о исполнении положенного числа их. Таким образом моления они не допускают молитве проникнуть в сердце и произвести свойственное ей действие, заключающееся в умилении. Справедливо замечают святые Отцы, что молящиеся так молятся на воздух, а не Богу[5]. Отчего мы скучаем в храме Божием? Оттого, что не ощутили действия молитвы. Отчего мы спешим к сытому столу? Оттого, что мы опытно знаем значение вещественной пищи. Отчего не спешим в храм Божий, но стараемся прийти в него попозже, когда значительная часть Богослужения уже отправлена? Оттого, что не знаем опытно значения молитвы, которая служит пищею для души, которая сообщает душе духовную силу. Не знаем опытно значения молитвы оттого, что молимся поспешно, поверхностно, без внимания. Действие на душу продолжительной, но невнимательной молитвы подобно действию обильного дождя на железную крышу, с которой сбегает вся вода, в каком бы количестве она ни пролилась, не производя на крышу никакого действия. Напротив того, внимательную молитву можно уподобить благотворному дождю, орошающему засеянное поле, дающему питание произрастениям, и приготовляющему богатую жатву. Исправляя важную погрешность, которая отнимает у подвижника молитвы весь плод подвига, воспитанники и наперсники святой молитвы, святые Отцы повелевают произносить слова как кратких молитв, так и всех вообще молитвословий с особенною неспешностию, с соблюдением тщательнейшего внимания к словам молитвы[6]. При неспешном чтении молитв возможно такое внимание; при поспешном чтении вниманию нет места. Молитва, лишенная внимания, лишена сущности своей, лишена жизни. Тогда бывает она подобна телу, оставленному душою: не благоухает она смирением, не восходит к Богу; пораженная и умерщвленная рассеянностию, она пресмыкается в земном тлении и смраде, сообщая их молящемуся небрежно и холодно. Внимание ума при молитве отражается в сердце блаженною печалию о грехах, которая и есть заповеданное Богом покаяние. Когда же сердце исполнится чувством покаяния: тогда оно, в свою чреду, привлекает ум к сугубому вниманию. Вслед за вниманием и умилением все дары Святого Духа вступают в душу, соделывают ее храмом Божиим.

Доставим нашей молитве два свойства: внимание и покаяние. Ими, как двумя крылами, да возлетит она на небо, да предстанет пред лице Божие, да исходатайствует нам помилование. Эти два свойства имела молитва блаженного мытаря. Проникнутый сознанием своей греховности, он не находил в делах своих никакой надежды на получение спасения, видел эту надежду в едином милосердии Бога, призывающего всех грешников к покаянию, и дарующего спасение за одно покаяние. Как грешник, не имеющий никакого собственного добра, мытарь занял в храме последнее место; как грешник, недостойный неба, он не дерзал возводить очей к небу. Он устремил их к земле, и, ударяя покаянием в сердце, из глубины сердца, от всей души произносил молитву, соединенную с исповеданием: Боже, милостив буди мне грешнику.

Молитва была так действительна и сильна, что грешник вышел из храма Божия оправданным. Засвидетельствовал это сердцеведец Господь, Спаситель человеков, – и сбылось над покаявшимся грешником проречение Пророка: Созиждет Господь Сиона душу человеческую, разрушенную падением, и явится в славе Своей. Призре на молитву смиренных, и не уничижи моления их. Да напишется сие в род ин, да напишется это в уведание всего человечества, да напишется во уведание всего племени и потомства христианского! И люди, зиждемии покаянием и внимательною молитвою, ощутив свое обновление Божественною благодатию, восхвалят Господа (Пс., 101:17–19), благоволившего восприять человечество, и спасти человеков дивным смотрением Своим и дивным учением Своим. Аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

[Лунная Лиса]

В НЕДЕЛЮ О БЛУДНОМ СЫНЕ
просто прочитать вот проповедь на сайте мало..
послушайте КАК передает суть Святейший..
[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=iUWLlgqh ... dded#at=79[/youtube]

[Лунная Лиса]

Лестница Великого поста


http://www.pravoslavie.ru/jurnal/44978.htm

"Сейчас повсюду проходят масличные гуляния.

С одной стороны, это праздник наступающей весны, хорошее время, чтобы сходить в гости, встретится с друзьями и родными, повеселиться… Правда, этот праздник приводит порой к гастрономическим излишествам, нередко приобретает элементы языческого разгула, а кому-то дает повод просто хорошенько напиться.

С другой стороны, масленица – это подготовительная неделя к Великому посту, да уже и сами полупостные дни, когда из рациона исключаются мясные продукты, когда в среду и пятницу не совершается Божественная литургия и читается покаянная молитва прп. Ефрема Сирина.

Мы попросили пастырей высказать свое мнение по поводу масленицы, ответить на вопрос: как нужно относится к этому парадоксу, к этой антиномии праздника и предначинания постнического делания? Как христианину правильно провести эти дни?.."




"....Церковь по отношению к своим чадам имеет характер материнский. Это и ласковость, и строгость педагогики, чтобы довести нас до Христа. Церковь всегда во всем дает нам постепенность. В то время, как уже начинается постепенное введение в покаянные образы церковным богослужением («Покаяния отверзи мне двери…», молитва преподобного Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…»), еще дается возможность подкреплять себя скоромной пищей, и только потом наступает уже Великий пост.

Есть люди, которые имеют навык поста: им легко, они с радостью вступают в Великий пост. А есть те, кто только начинает воцерковляться: им трудно, и Церковь их очень ласково и нежно ведет. Как сказал преподобный Серафим Саровский, «не может человек вступить в подвиг, пока не очистит чувства», поэтому и нам нельзя воспринимать Великий пост как только ограничения, запреты. Это, с одной стороны, аскеза, ограничивающая нашу телесность, а с другой – особый характер богослужения, которое возвышает душу. И одно дополняет другое.

Так действует любящая мать по отношению к чаду: она и приласкает, и пожурит, даст уже видимое какое-то задание и следит за тем, чтобы чадо послушалось. Так же нас ведет и Церковь. Думаю, что та антиномия, которая существует и ярко выражается в масленичные дни, объясняется этим характером...."

Сейчас повсюду проходят масличные гуляния.

С одной стороны, это праздник наступающей весны, хорошее время, чтобы сходить в гости, встретится с друзьями и родными, повеселиться… Правда, этот праздник приводит порой к гастрономическим излишествам, нередко приобретает элементы языческого разгула, а кому-то дает повод просто хорошенько напиться.

С другой стороны, масленица – это подготовительная неделя к Великому посту, да уже и сами полупостные дни, когда из рациона исключаются мясные продукты, когда в среду и пятницу не совершается Божественная литургия и читается покаянная молитва прп. Ефрема Сирина.

Мы попросили пастырей высказать свое мнение по поводу масленицы, ответить на вопрос: как нужно относится к этому парадоксу, к этой антиномии праздника и предначинания постнического делания? Как христианину правильно провести эти дни?

***



Архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского монастыря:

– Для меня масленица всегда воспринималась как долгожданное и очень радостное время. А то, что люди в эти дни встречаются, устраивают застолья – не вижу в этом особой беды и греха.

Застолье, блины – это ведь тоже неспроста! Смысл масленицы, конечно, не в разгульных гуляниях и бесчинствах. Это – очевидно, и для христианина не требует ни объяснений, ни скучных обличений. Особый смысл масленицы в совсем еще недавние времена, когда не было ни телефонов, ни электронной почты, был в том, чтобы люди в течение недели, предшествующей Прощеному воскресенью и Великому посту, успели съездить и сходить к своим близким и дальним знакомым и родным, попросить друг у друга прощения. А примирившись, испросив прощения, как не сесть за пир? Ведь совсем недавно все слышали в храме евангельское чтение о Закхее, который, покаявшись, от всей души устроил угощение для Спасителя и для своих друзей. Или притчу о блудном сыне, о счастье примирения и прощения: «… приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться» (Лк. 15: 23). Только вместо теленка у нас на мясопустной неделе – блины.

Все это настолько живо, понятно всякому человеку, настолько естественно, что, честно говоря, всегда немного удивляет излишнее морализирование по поводу масленицы в наши дни. Уверен, что для большинства православных христиан вся эта предстоящая неделя, которая будет включать в себя и службы по великопостному чину в среду и в пятницу, и дружеское общение, и прощение обид, и гостеприимные застолья, – все явит особый, неповторимый и радостный праздник предвкушения, подготовки к Великому посту.



Игумен Петр (Еремеев) (ректор Российского православного университета;
настоятель Иоанно-Богословского храма – Патриаршего подворья в Китай-городе):

– Церковное празднование масленицы имеет колоссальный миссионерский и просветительский потенциал.

80 лет воинствующего материализма в нашей стране ударили одномоментно и по православной духовности, и по народной культуре, при всей условности этого разделения. И если во времена дореволюционные мы действительно наблюдали, как отдельные церковные праздники в быту переплетались с порой дикими народными традициями, имевшими связь с языческим прошлым славянских племен, то сейчас об этом говорить не приходится. Безусловно, плохо то, что у наших соотечественников практически стерта историческая память, совершенно утеряна традиция. Но именно это позволяет нам сегодня воцерковить реконструируемые практически на голом месте народные традиции и обычаи, используя огромный культурный потенциал Православия.

Масленица – это замечательная неделя. Каждый христианин должен сам для себя решить, насколько он может участвовать в масленичных увеселениях, насколько они актуальны в данный момент для его духовной жизни. Общение с родственниками и друзьями за праздничным столом никому не повредит: есть возможность встретиться, постараться понять другого, с кем-то примириться, чтобы вступить в пост с чистой душой и чистой совестью. Масленица предоставляет родителям замечательную возможность подарить детям радость праздника. Праздник на улице – это вообще прекрасная возможность выйти из своих квартир, познакомиться, наконец, со своими соседями, ощутить себя членом большой человеческой семьи.

Я убежден, что сейчас мы, священники, должны сделать все для того, чтобы центром празднования масленицы стал храм, соборная площадь. Сегодня во многих городах уже так и происходит. Несколько лет назад меня поразил опыт Биробиджанской епархии, возглавившей подготовку и проведение масленицы в кафедральном городе и справившейся с этой ролью блестяще. Сегодня, по большому счету, кроме Церкви и некому организовать народный праздник так, чтобы он получился не вульгарным, не примитивным.

Если мы этого не сделаем, если Церковь в лице духовенства и активных мирян не начнет заниматься тематикой народных обычаев и традиций, то это сделают какие-нибудь неоязычники или другие проповедники-пустозвоны. Мы живем в эпоху невероятных возможностей и большой ответственности. Сегодня мы можем сделать празднование масленицы действительно христианским или, наоборот, окончательно потерять возможность сделать это.



Иеромонах Макарий (Маркиш) (Иваново-Вознесенская епархия; преподаватель Иваново-Вознесенской духовной семинарии):

– Надо на масленицу посмотреть в более широкой перспективе – и тогда все встает на свои места.

Да, разумеется, колоссальное количество всяких злоупотреблений, глупостей, прямого безумия, нечестия и безверия… Но разве это специфические черты масленицы? Нет, это просто свойства нынешней околоцерковной, псевдоцерковной, суеверной и бессмысленной жизни (впрочем, отнюдь не только нынешней!). Свойства очень скверные. Но ветерок оптимизма несет надежду: чем чаще люди слышат о масленице и связанных с нею предметах, тем в большем числе и с большей вероятностью обратят они внимание и не дальнейшее. Обратив же внимание – задумаются. Задумавшись – поймут или почувствуют нечто. И приступят к делу…



Иеромонах Симеон (Томачинский) (насельник московского Сретенского монастыря, руководитель издательства Сретенского монастыря):

– К сожалению, при всем обилии гражданских и церковных «красных дней календаря» мы часто не умеем ни праздновать, ни веселиться. Это целое искусство, которому стоило бы поучиться. Но, к примеру, человек, который не соблюдает поста, никогда не поймет и не оценит таких событий, как заговенье и разговенье, – не только в гастрономическом смысле, а вообще как состояние души. Ведь именно пост придает связанным с ним праздникам особую цену и неповторимый аромат…

Один известный московский священник как-то сказал, что на масленицу надо съесть столько блинов, чтобы потом уже сам вид блина вызывал отвращение. Это, наверное, что-то вроде «умерщвления плоти», о котором много написано в аскетической литературе.

Но ведь это и хороший повод навестить родственников или друзей, с которыми в суете обычной жизни не удается спокойно посидеть-поговорить. Это и последняя разминка перед великопостным марафоном. Возможность собраться с мыслями, с силами, с духом.

«Покургузка, люли, покургузка» – так оплакивают народные песни краткость масленичных дней, после которых «станет гузко», то бишь грустно. Однако на самом деле здорово, что «не всё коту масленица». Потому что «время всякой вещи под солнцем… время плакать и время смеяться; время сетовать и время плясать» (Еккл. 3, 1–4).



Игумен Игнатий (Душеин) (благочинный VIII округа Калужской епархии, председатель Миссионерской комиссии Калужской епархии):

– Христиане, как известно, в наше время бывают разные. Есть так называемые «крещеные». Это те, которые так сами себя характеризуют, если спросить их о вере. Таких сейчас подавляющее большинство. Для них Пасха – время куличей, Великий пост – в лучшем случае время неядения чего-то, в худшем – он просто ими игнорируется. Для таковых масленица – это время, когда блины пекут.

А если говорить о людях церковных, которые всерьез озабочены вопросом своего спасения, то для них масленицы вообще нет, а есть Сырная седмица, в конце которой – Прощеное воскресенье и начало Великого поста.

В воспоминаниях Шмелева, теперь известных всем православным читателям, масленица описывается как разгульное торжество, некий пир накануне поста. Но даже за этим разгулом угадывается радостное ожидание обновления. Великий пост – вот действительно радостное время для православного человека. Это радость, которую мир сей со всеми его удовольствиями и разгулами дать не может.

Великий пост – время обновления, время покаяния. Особое время, когда даже воздух пахнет иначе, когда по-другому думаешь, говоришь, живешь. И последняя неделя перед постом имеет свой житейский колорит. Это время подготовки к посту. Не гастрономического «отрыва», а именно мобилизации душевных сил, «закругления» дел. Это как канун большого праздника.



Иерей Алексий Дарашевич (настоятель храма Живоначальной Троицы в Поленово):

– Встречать масленицу надо так, как благословляет Церковь. А Церковь благословляет и службы, в которых уже слышится и плач: «На реках Вавилонских…», и «Покаяния отверзи ми двери…». Но Церковь благословляет и масленичные гуляния, и веселье. Да и в самих общинах при приходских храмах, где все больше детей и молодежи, если позволяют условия, устраиваются празднования. Сырная седмица сочетается и с блинами, и с катанием на лошадях, и с песнями, играми, танцами.

Церковь – живой организм. Когда человек стоит перед чашей Христовой, он трепещет от понимания своего недостоинства и в то же время радуется, что сейчас причастится. Одно самым невероятным образом сочетается с другим. Это есть свидетельство подлинной жизни в Церкви. Церковь – живая, удивительная, многоликая и многоголосая семья. Господь в ней призывает: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное!» Но Он же говорит: «Радуйтесь!» Должно быть обязательно и то, и другое. И вдох должен быть, и выдох. Но всему должно быть свое время. И мудро устроено, что перед Великим постом, перед строгой первой его неделей есть время «вдохнуть воздуха», есть возможность (перед тем, как остаться наедине с грехами своими, перед тем, как начать трудное восхождение) посмотреть вокруг себя, встретиться с близкими и порадоваться, что они рядом.

Обязательно нужно в эти дни не оставлять молитвы. Более того, нужно в эти дни читать внимательнее Евангелие и апостольские послания. Присутствие на службе в храме тоже помогает нам найти меру и ответ на вопрос, насколько мне сейчас дозволено веселиться, обнаружить в своей душе грань понимания этой радости. Если вы не можете посещать службы чаще, то можно больше читать Евангелие и Триодь Постную – она будет полезна для ежедневной молитвы и научения.

Церковь действительно широка и в ней места хватает всем: подвижникам, строгим постникам, но и людям, которые живут в миру или еще только входят в Церковь. Малым детям нужно и утешение, и приятность. Взрослые – те, кто уже возрос во Христе, – ищут тишину, сосредоточенность. Главное, чтобы и то и другое было пронизано любовью ко Господу. Утешение может стать разнузданным, потребительским, если потеряется мера. А мера эта – Христова любовь. Мы каемся, глядя на Его образ, и радуемся – тоже глядя на Него.



Протоиерей Димитрий Моисеев (кандидат богословия, преподаватель Калужской духовной семинарии):

– На самом деле это не парадокс. Дело в том, что для христианина богослужебная жизнь – это основной элемент подготовки к Великому посту. Соответственно, православный христианин, конечно, должен посещать в эти дни богослужения. Тем более, что они носят особый характер. В то же время, перед Великим постом христианину дается послабление, что касается пищи, то есть утешение на трапезе. При этом масленица – не повод объесться до предела, так, чтобы до Пасхи потом не хотелось. Так все равно не получится. Устав трапезы на масленицу – это утешение для тех, кто молится, посещает богослужения и серьезно готовится к Великому посту.

Сжигание чучела масленицы, залезание на столб – это чисто языческие пережитки. На эти народные гулянья лучше не ходить православному человеку. Они к христианству никакого отношения не имеют.

Другой вопрос, что далеко не каждый способен сразу взять и перейти полностью на христианский образ жизни. И если такой человек собирается Великим постом попоститься, то есть серьезнее обратить внимание на свою душу, то, конечно, можно проявить к нему снисхождение и не ругать за то, что он масленицу празднует.

Опять же, празднование должно быть разумным: не в пьянстве нужно проводить время, не в объедении, а в каких-то достаточно безобидных развлечениях и увеселениях, потому что Великим постом все это будет вообще неприемлемо. Думаю, что по мере духовного роста каждый христианин будет постепенно отказываться от подобных чисто мирских, светских увеселений на масленицу и все более понимать духовный смысл этой подготовительной недели. Все-таки Сырная седмица (масленица) проходит между неделями (воскресеньями) о Страшном суде и воспоминанием Адамова изгнания. То есть два воскресенья, обрамляющие масленицу, говорят нам о достаточно серьезных событиях в истории человечества, не особо располагающих к веселью.

Здесь невозможно подойти с одной меркой к каждому человеку, но вектор движения должен быть понятен. Стремиться нужно к тому, чтобы увеселения занимали все меньше и меньше внимания человека, а богослужения и серьезное отношение к молитве, к посту – все больше и больше.

На Сырной седмице, конечно, можно проводить культурные мероприятия, творческие вечера православного содержания, если речь идет о том, чтобы уйти от грубых развлечений и увеселений и постепенно через душевное прийти к духовному.



Протоиерей Димитрий Мерцев (председатель жюри Кубанского православного кинофестиваля «Вечевой колокол»):

– Несмотря на то, что в наше время масленица – уже больше этнография, народная традиция, не имеющая языческого ритуального значения, тем не менее к христианству она никого отношения не имеет.

Проводить масленичную (а, вернее, Сырную, или мясопустную) неделю надо в динамике настроя на покаяние, и эта динамика как раз дается церковным уставом. Церковь уже загодя готовит нас к Великому посту евангельскими притчами о мытаре и фарисее, о блудном сыне и, наконец, напоминанием о Страшном суде. И хотя на неделе о мытаре и фарисее мы еще вкушаем скоромное, Церковь нам уже напоминает, что надо настраиваться на такую молитву, как у мытаря, чтобы она была принята Богом. В этом смысле и масленица не исключает умеренного веселья, и в то же время она уже озарена приближением Великого поста. В этот период православным можно, к примеру, провести литературно-музыкальный вечер: почитать стихи христианского содержания, послушать духовные песнопения с настроем на покаяние (допустим, балладу о Кудеяре – о двенадцати разбойниках). Такого рода развлечения перед Великим постом вполне уместны.

Отношение нецерковных людей к этому празднику известно: «Скоро масленицы звонкой закипит веселый пир…». Однако верующим на масленицу недопустимо участвовать во всеобщем разгуле, объедении и пьянстве. Святитель Тихон Задонский говорил: «Стыд лицо мое покрывает, когда говорю о том, как православные христиане празднуют масленицу».

В эту неделю, последнюю перед Великим постом, хорошо бы помнить совет преподобного Сергия Радонежского: «Воздержания держитесь». Начало поста немыслимо без подготовки телесной, которую предлагает нам Православная Церковь. Понедельник 1-й седмицы Великого поста называется Чистым понедельником: чистая совесть, чистая душа – потому что было Прощеное воскресенье. Также надо быть чистым и в телесном составе, если человек – Божий, поэтому должно быть воздержание. По слову святых отцов, Великий пост – это весна духа, ведь когда мы себя ограничиваем телесно, расцветает наш дух. Кто вкусил эту радость Великого поста, тот уже дорожит этими днями, ждет их. Только невоздержанная душа, человек, ублажающий свою плоть, воспринимает пост как нечто тягостное. Когда человек держится церковного устава, проникается духом богослужения, готовит себя ко вступлению в Четыредесятницу, тогда и те ограничения, которые связаны с великопостным периодом, воспринимаются им органично.

Церковь по отношению к своим чадам имеет характер материнский. Это и ласковость, и строгость педагогики, чтобы довести нас до Христа. Церковь всегда во всем дает нам постепенность. В то время, как уже начинается постепенное введение в покаянные образы церковным богослужением («Покаяния отверзи мне двери…», молитва преподобного Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…»), еще дается возможность подкреплять себя скоромной пищей, и только потом наступает уже Великий пост.

Есть люди, которые имеют навык поста: им легко, они с радостью вступают в Великий пост. А есть те, кто только начинает воцерковляться: им трудно, и Церковь их очень ласково и нежно ведет. Как сказал преподобный Серафим Саровский, «не может человек вступить в подвиг, пока не очистит чувства», поэтому и нам нельзя воспринимать Великий пост как только ограничения, запреты. Это, с одной стороны, аскеза, ограничивающая нашу телесность, а с другой – особый характер богослужения, которое возвышает душу. И одно дополняет другое.

Так действует любящая мать по отношению к чаду: она и приласкает, и пожурит, даст уже видимое какое-то задание и следит за тем, чтобы чадо послушалось. Так же нас ведет и Церковь. Думаю, что та антиномия, которая существует и ярко выражается в масленичные дни, объясняется этим характером.



Священник Алексий Зайцев (клирик Свято-Троицкого храма г. Челябинска, член Союза писателей России, член Международного клуба православных литераторов «Омилия»):

– История празднования масленицы в жизни русского народа насчитывает уже несколько столетий. Говоря о масленице (точнее, Сырной неделе), мы должны помнить: изначально существовали две принципиально разные традиции провождения этого особого времени года, которые условно можно обозначить так: «чисто церковная» и «чисто светская».

Тот, кто следовал церковной традиции, воспринимал последнюю неделю перед Великим постом как самую важную ступень подготовки к нему. Верующие понимали: если провести эти дни в излишних наслаждениях и увеселениях – Великий пост для них будет сорван. В лоне святой Церкви сложилась богослужебная практика подготовки к Сырной неделе в молитве и покаянии.

Мы помним из отечественной истории, что великопостные дни накладывали отпечаток на образ жизни всех граждан государства Российского, включая и тех людей, кто не имел глубокого религиозного чувства и даже вообще не принадлежал к Православию. Поэтому светская традиция видела в масленице те дни, когда можно было выпустить «последние пары», повеселиться вдоволь перед наступлением Великого поста. Именно эта традиция легла в основу масленичных гуляний в дореволюционной России с их кулачными боями (где могли и убить ради потехи), пьянством, чревоугодием и развратом. Церковь и государственная власть пытались противостоять разгульной составляющей предпостных дней, но это не всегда удавалось. С оскудением веры в русском народе масленичные гуляния приобретали все более безнравственный характер и в них стали все явственнее проступать элементы язычества. Если человеку не нужен Великий пост, то и в масленице он будет искать отраду только для плоти.

Стоит отметить, что для каждого христианина масленица – это время, когда следует уладить свои мирские дела, провести необходимые светские встречи для того, чтобы дни Великого поста посвятить исключительно заботе об исцелении своей души. Повторюсь, разумнее решить свои мирские проблемы до начала Великого поста, нежели обращаться к ним в самые первые и важные его дни. Однако я уверен: истинный православный христианин найдет в себе духовные силы и мудрость, чтобы не увлечься чрезмерно мирскими заботами и не лишить себя бесценного для духовного возрастания времени Великого поста.



Священник Глеб Грозовский (священник Софийского собора Царского села, координатор социально-молодежных проектов и духовно-просветительских программ Царскосельского благочиния) :

– Как нужно относится к этому парадоксу, к этой антиномии праздника и предначинания постнического делания? Как христианину правильно провести эти дни?

Праздник масленицы, хотя и имеет языческое прошлое, все же глубоко укоренился в сознании наших граждан, как будто имеющий прямое отношение к Православию. Но это далеко не так. Не будем углубляться в историю. Но, несомненно, этот праздник считается добрым, побуждающим к милосердию и прощению. Понятно, что если праздник атеистический или языческий, это вовсе не значит, что в нем нет ничего хорошего. Обильная милостыня и молитва за усопших – вот далеко не все положительные черты традиционного праздника масленицы. Ведь можно преобразовать капище в храм, а языческий праздник – в добрую, церковную традицию.

Вот, например, сжигают масленицу. Отголоски язычества? Да. Но некоторые ухитряются, записав свои грехи на бумажку и вставив их в определенное место, сжечь вместе с чучелом. Оригинально. Вот сжечь бы страсти свои постом и молитвой! Но это как-то сложнее, не всегда получается… Вот и ищет человек легких путей. Сжег, забыл – и порядок. Это касается, в основном, крещенных людей. Это, наверное, их первый шаг к осознанному Православию.

Но воцерковленные православные христиане знают, что масленица или, как ее еще называют, Сырная седмица, вступающая в свои права с понедельника, это, по сути, подготовительный путь к Великому посту: еще разрешены в употребление молоко и яйца, но уже нельзя вкушать разнообразнейшие мясные изделия. На Сырной седмице в храмах проходят службы, на которых мы подготавливаемся к самому длительному посту с назидательной и душеспасительной молитвой святого Ефрема Сирина, в которой просим Бога ограничить нас от праздности, уныния, желания властвовать и празднословить, просим дать нам дух целомудрия, смиренномудрия, терпения, любви, возможность видеть свои недостатки (грехи) и не осуждать других.

…А тем временем за стенами храма крещеный люд веселится напропалую, будто стремясь наесться, напиться, нагуляться перед Великим постом… Из-за этого искаженного понимания масленицы в конце XVII века патриарх Адриан сократил ее празднование с четырнадцати до семи дней.

В середине седмицы (в среду и пятницу) в храмах не служат литургию. Последний день масленицы – Прощеное воскресенье. В церкви в этот день вспоминают изгнание Адама из рая, а «в народе» – прощаются с зимой. Гаснут масленичные костры. Люди навещают могилы предков и спешат к вечерней службе, чтобы по ее окончании попросить друг у друга прощения, дабы вступить в Великий пост с мирными сердцами. Батюшки, включая и настоятеля храма, выходят на амвон и кланяются земным поклоном, прося друг у друга и у прихожан прощения за все обиды, вольные или невольные, за невнимание, за грехи. А прихожане в свою очередь подходят к священникам, целуют Евангелие и произносят главную просьбу этого дня: «Простите меня, грешного», а в ответ слышат: «Бог простит, и я прощаю». Для некоторых это непривычно, но у всех после этого на душе делается легко-легко. А потом начинается Великий пост – время покаяния, воздержания, самоограничения, усиленной молитвы, доброделания своим ближним и постоянных испытаний. Главное, чтобы наше правильное отношение к масленичной седмице способствовало нашему духовному росту.



Священник Павел Гумеров:

– У многих языческих народов переход от зимнего времени к весне, сопровождался определенными религиозными ритуалами и празднованиями. Так было и на Руси. Переход от зимней спячки к весеннему возрождению знаменовался праздником, который назывался комоедица или масленица.

Церковь далеко не всегда полностью упраздняла народные языческие традиции и праздники, понимая, что просто запретительные меры малоэффективны, но часто замещала языческие праздники христианскими и как бы воцерковляла народные обычаи, придавая им совсем иной смысл. Так было и с радоницей, и с обычаем колядования, и с той же масленицей. Церковь приурочила масленицу к Сырной подготовительной недели перед Великим постом, убрав языческий смысл и заменив его новым христианским содержанием.

Для православных Сырная седмица, масленица – неделя плавного перехода к посту. И даже трапеза, уже лишенная мясных снедей, напоминает нам об этом. Она посвящена воспоминанию о Страшном суде. Во вторник этой седмицы за вечерним богослужением в храмах уже читается молитва преподобного Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…», и, конечно, разгул и пьяное веселье абсолютно не совместимы с тем смыслом, который Церковь вкладывает в эту подготовительную неделю. Мы, разумеется, не отрицаем разумное, умеренное веселье на масленицу. Ходим друг к другу в гости, едим блины и копим силы перед постом.

Но, к сожалению, приходится наблюдать, что не все соблюдают меру, а многие проводят Сырную неделю вполне по-язычески. Я не говорю о тех людях, которые не соблюдают пост – для них не существует и понятия подготовки к посту. Они могут сжечь чучело масленицы, а потом с таким же интересом сходить на пасхальный крестный ход. И то и другое, по их мнению, хорошо. Нет, я имею в виду православных церковных людей, которые подчас не задумываются над тем, что на масленую неделю недопустимо буйное веселье, обжорство и пьянство (все эти «излишества нехорошие» недопустимы, впрочем, и в любые другие дни года). К несчастью, очень свойственна нам эта формула: либо все – либо ничего. И, кстати, не только в современной расцерковленной России, но так было и до революции. Не все знали меру и удержа в масленичной гульбе. Как говорил Достоевский, «широк русский человек, я бы сузил». Можно также вспомнить про еще одного персонажа Федора Михайловича – Митю Карамазова, про которого было сказано, что он мог созерцать как бы две бездны: порока и добродетели.

Святитель Тихон Задонский говорил: «Кто проводит масленицу в бесчинствах, тот становится явным ослушником Церкви и показывает себя недостойным самого имени христианина».

Пост – это школа воздержания и умеренности во всем. Мы должны за время Четыредесятницы и других постов научится подчинять стремления своей плоти духу, контролировать свои желания и хотения, чтобы, освоив эту науку, соблюдать разумную меру и воздержание от греха и в повседневной жизни. А если мы после поста даем себе полную свободу, отпускаем вожжи – разговляемся без меры, а потом также неумеренно заговляемся перед новым постом, значит мы так ничему и не научились за время пощения.

Вспоминается один мой знакомый, который очень усердно постился, почти ничего не ел во время первой и Страстной седмиц Великого поста, зато потом мог после Пасхи уйти в запой. И опять получается, что не мы хозяева наших инстинктов и устремлений, а они подчиняют нас себе.

Дай Бог, чтобы грядущий пост хоть немного научил нас воздержанию и послужил пользе духовной и телесной.



Протоиерей Андрей Ткачев (настоятель храма преподобного Агапита Печерского в Киеве):

– Человек – существо падшее. Если хочется ему вторгнуться, ворваться в мир духовный, то приведут эти «души прекрасные порывы» вначале не к чистой духовности, а к миру подмен и перевертышей, к подделкам под святость, к миру подкрашенной лжи.

Эта мысль проходит красной нитью через все творения святителя Игнатия (Брянчанинова). Ее он завещал, как одно из настоящих сокровищ, векам грядущим с их умножающейся нищетой и множащимися иллюзиями.

Язычество никогда не умирало «до конца». В мире, где плоть и дух противостоят друг другу, где плоть еще не преображена, язычеству тепло и уютно прятаться в той части жизни, где плоть – безраздельная хозяйка. Ни бедность, ни богатство, ни грубость быта, ни тонкости просвещения язычеству не помеха. Человек с двумя высшими образованиями точно так же способен бежать к «бабке» за магической помощью, как и малообразованный крестьянин. Сумеречное, магическое сознание способно все истолковывать и переиначивать под себя, способно добавлять свою ложку дегтя в любое количества меда, уничтожая ценность последнего.

Это, как мне кажется, касается и масленицы. Праздновать ее в смысле проводов зимы и встречи долгожданного весеннего тепла было не зазорно и в годы государственно-атеистической идеологии. Там речь не шла о подготовке к Великому посту и постепенному отказу от скоромной пищи. Смысл евангельских чтений о блудном сыне, о Страшном суде и Адамовом изгнании не разъяснялся гуляющим массам. Вместо этого как «наше», «родное» преподносились горячие блины и водка, особенно вкусные на морозе, сжигание чучела, звуки гармошки, катанье с горок, женский визг, коньки, бубенцы далекой тройки… – одним словом, все то, что вкладывается в понятие «а-ля рюс» и михалковскую стилистику «Сибирского цирюльника». Да оно и ладно.

Есть в жизни место и время для здорового смеха, шутки и вкусной еды. Только называть это надо своими именами, а не «духовным возрождением» или «возвратом традиций».

Тут и язычество не спит, но проявляет дивную резвость в эпоху информационных технологий. Оно всем желающим предлагает свое видение смысла масленицы с символикой увеличивающегося дня, блинами, по форме напоминающими солнце и проч.

Церковь столетия потратила на воцерковление языческого календаря и народной обрядовости. До конца, как уже было сказано, язычество так и не умерло. Оно теперь в любой момент будет готово, украсив голову в зависимости от сезона то русалочьим венком, то скоморошьей шапкой, явиться на народное гулянье и предложить свой вариант понимания мира. Отражение языческих нападок на историческую Церковь теперь будет одним из если и не самых тяжелых, то самых постоянных занятий церковных апологетов.

Так что над масленицей умничать нечего.

Это недельный период времени, когда мясо уже не естся, а на молочную пищу отменяется пост в среду и пятницу. Это время, когда в среду и пятницу службы в храме совершаются по постовому чину, а литургия не служится. Может в прежние времена для тяжко трудящегося крестьянина это и было время редкого веселья, смешанного с буйством, еды и питья от пуза и кулачного мордобоя. Может в этом и заключалась некая народная терапия для полутемной души уставшего человека. Но сейчас иное время и иные задачи.

Перед смертью не надышишься и перед постом не наешься. Современность и без масленицы шумна. Она, современность, полагает смысл жизни в бегстве от действительности и в непрестанной перемене впечатлений.

Для нас же это должно быть время собирания мыслей вокруг предстоящего поста. А сам пост должен восприниматься как время умной войны за личное бессмертие во Христе, как время воздержания в хлебе и обильного питания «всяким глаголом, исходящим из уст Божиих».

Архимандрит Тихон (Шевкунов), игумен Петр (Еремеев), иеромонах Макарий (Маркиш), иеромонах Симеон (Томачинский), игумен Игнатий (Душеин), священник Алексий Дарашевич, протоиерей Димитрий Моисеев, протоиерей Димитрий Мерцев, иерей Алексий Зайцев, иерей Глеб Грозовский, священник Павел Гумеров, протоиерей Андрей Ткачев

[Марьяна]

Прощеное воскресенье

[lenus-ka]

ЁLка, Марьяна,

[Танюша]

Рыжая, Марьяна, Спаси Господи за ссылки на актуальные статьи!

[Лунная Лиса]

Ну хватит уже про еду. Пожалуйста. Как будто нет у православных других забот, как будто православные уже все прочие проблемы разрешили, и осталась только одна: как вкусно и здорово питаться, при этом не переступая рамок канонических великопостных норм.

Добавлено спустя 4 минуты 44 секунды:

Критику того, что происходит в храме в этот день вечером, приходилось слышать неоднократно от разных людей. Чин прощения, все облачения уже постовые, темные, священники с амвона земно кланяются народу, народ плачет, подходит ко кресту: «Прости меня! – Бог простит, и я прощаю!» Критики фыркают: да половины этих людей в иные дни нет в храме, просят прощения люди, вовсе порой между собой не знакомые, лучше бы без рекламы, тайно просили прощения у тех, кому действительно причинили обиду, выдавливают из себя слезы, а завтра снова начнут собачиться, зачем этот обряд, напоминающий карнавал… Вроде бы правда всё это, но…ПРАВДА ли это? Или правдоподобие, которым так любит оперировать нечистый дух, чтобы заморочить человеку голову и сердце?

Нет, Прощеное воскресенье – вовсе не карнавал. Чином прощения Церковь напоминает, из года в год, христианам про очень важные вещи… Не просто про то, что вот, мол, положено прощать – напоминает про сам механизм действия в человеке этих важнейших процессов, прощения и осуждения.

Да-да, именно осуждения, которое прощению противостоит. Видя в другом грех и осуждая его, даже при этом имея в виду, что осуждаем-то вроде бы именно грех, а не самого его носителя, мы забываем: если бы этого греха не было в НАС самих – мы бы его не видели. То, что осудили в другом – есть в нас. Заноза в глазу ближнего и бревно в собственном глазу – древесина одного и того же дерева. Про это говорят не только святые отцы и психологи, но давно и по-простому говорит народ : «рыбак рыбака видит издалека».

Осуждение – своего рода негативный, болезненный, но повод познать самих себя. Прося прощения друг у друга, мы имеем возможность сказать этим Богу: «Вот, Господи, у меня и у него – множество грехов, множество навязано внутри нас болючих узлов… Мы, прося взаимно прощения, хотели бы, чтоб их не было, и не суть важно, какие они и откуда взялись, лишь бы наконец исчезли без следа… Прости же и Ты нас, прости меня, мой грех, который я увидел в ближнем своем, с этим ближним я связан незримым и прочным родством Твоего закона любви!..»

Грешник видит в ближнем грех, святой в нем же видит – святыню… Именно как святыню принимали людей преподобные подвижники от древности до наших дней, вспомним все писаные и устные рассказы о них… Святыню порой поруганную – но не переставшую быть святыней. Грех в человеке они видели – но в себе этот грех с Божьей помощью победили, потому обличали грехи бескомпромиссно, но не осуждали, а молитвенно оплакивали и жалели болящее чадо Божие – и этой любовью помогали грешнику исцелиться.

Прощеное воскресенье – «Что осудили в другом – есть в нас»…

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Б. Пастернак:
"Учись прощать, молись за обижающих,
Зло побеждай лучом добра,
Иди без колебаний в стан прощающих
Пока горит Голгофская Звезда.

Учись прощать, когда душа обижена,
И сердце, словно чаша горьких слёз,
И кажется, что доброта вся выжжена,
Ты вспомни, как прощал Христос!

Учись прощать, прощай не только словом,
Но всей душой, всей сущностью твоей.
Прощение рождается любовью
В борении молитвенных ночей.

Учись прощать, в прощеньи радость скрыта,
Великодушье лечит как бальзам,
Кровь на кресте за всех пролита,
Учись прощать, чтоб был прощен ты сам"

[Лунная Лиса]

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему», — молимся мы неоднократно словами молитвы святого Ефрема Сирина. И в этих прошениях вспоминается особая добродетель — терпение.

Что говорят о терпении святые отцы? «Терпение есть корень всех благ», — учит нас святитель Иоанн Златоуст. «Кто не имеет терпения, тот лишен всякого упования, а потому умоляю всякого приобрести терпение, чтобы спастись», — говорит нам тот же святой преподобный Ефрем Сирин. А у святого Иоанна Кассиана Римлянина мы встречаем повествование об авве Пинуфии, который учил учеников своих многим важным добродетелям и подчеркивал, что терпение не следует связывать с добродетелью окружающих. Ибо если к нам добродетельно относятся, то в чем же наше терпение?

Эти святоотеческие свидетельства говорят о том, что добродетель терпения имеет особое значение для духовной жизни человека. Терпение есть способность реагировать на касающееся нас зло, не теряя присутствия духа, не растрачивая своей внутренней энергии, не впадая в ропот, в гнев, в злобу, в желание отомстить. Иногда терпение связывают со способностью человека управлять своими эмоциями. Про такого говорят: он волевой человек, он способен не раздражаться, не гневаться в ответ на обращенное к нему зло. Несомненно, воля присутствует в наших попытках стяжать терпение, но терпеливый человек необязательно должен быть волевым, потому что терпение есть состояние духа. Всякий волевой человек в какой-то момент не выдерживает неправды, оскорблений, обид. И воли не хватает, и терпение заканчивается, потому что терпения и не было, а была воля или хорошее воспитание.

Что же такое терпение? «Корень всех благ», — повторяем мы слова Златоуста. Но причиной всего доброго и благого терпение может быть лишь тогда, когда оно становится состоянием нашей души. А это возможно, если человек ведет религиозный образ жизни. Уже неоднократно приходилось говорить о том, что это тот образ жизни, в центре которого — Сам Бог. Как свидетельствует Ефрем Сирин, если мы уповаем на Бога, то имеем терпение.

Надежда на Бога, живое чувство веры, понимание того, что Бог защитит и Бог восстановит справедливость, и создают внутреннее спокойствие человека. Терпение как броня ограждает внутреннее состояние нашей души от всяких внешних злых и греховных обстоятельств, и терпение становится ступенью на пути к Царствию Божию.

Терпеливый человек — тот, кто уже стяжал в себе Духа Святого. Тогда ничто не может поколебать его спокойствия, потому что даже самые страшные и опасные диавольские наваждения не способны сокрушить силу Духа Святого. Именно в этом смысле мы говорим о терпении как о добродетели. Терпение не означает покорного соглашательства со всяким злом и неправдой. Терпеливый человек — это не тот, кто плывет по течению, кто меняется в соответствии с требованиями окружающего мира. Этот человек, который сохраняет свою внутреннюю силу, свою автономность от зла окружающего мира только потому, что в его сердце присутствует отблеск Божественного Царства.

Терпение как добродетель возвышает нас над суетой мира. Терпеливый человек обретает иной угол зрения на все, что видит, и иную точку отсчета, иную способность оценивать происходящее. В каком-то смысле терпение всегда является мудростью, отличающей человека от тех, кто мудростью не обладает. И потому так понятны слова Спасителя, которые мы читаем в Евангелии: «Терпением стяжите души ваши» (см. Лк. 21, 19). Терпением созидается духовная сила человека. Вот почему святой преподобный Ефрем и упоминает терпение в своей замечательной молитве, и каждый день не единожды в течение Великого поста мы просим Господа: «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй мне, рабу Твоему». Аминь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси


11 марта 2011 года

http://www.pravoslavie.ru/put/45227.htm

[Лунная Лиса]

На реках вавилонских
Протоиерей Андрей Ткачев
Печаль и надежда — вечные спутники истинного покаяния. Евангелие открывает бездну нашего падения, как луч света — пропасть, разверзшуюся под ногами. Но также Евангелие открывает бесконечное, как Вселенная, Божественное милосердие. Увидеть ад в своей душе — это и будет началом покаяния. Этому чувству должна сопутствовать память о всепрощении Господнем. Как сказал Силуан Афонский, «держи ум свой во аде и не отчаивайся».

Пост уменьшает количество пищи на столе, и он же увеличивает количество молитв в богослужении, количество «псалмов, и пений, и песен духовных». Иначе и быть не должно, поскольку нужно пожертвовать чувственным удовольствием, чтобы насладиться от умной трапезы. Она вкусна, эта умная трапеза, она обильна и таит сладость в каждом отдельном куске. Но не для того, увы, кто встаёт из-за сытного обеда. Перед таким не стоит метать жемчуг. Такой не поймёт красоты в драгоценных горошинах и наступит гордо на них ногой.

Ещё до начала поста Церковь как любящая мать подкладывает нам на тарелку один за другим сладкие кусочки. Это те сладости, о которых Давид сказал: Как сладки гортани моей слова Твои! лучше мёда устам моим (Пс. 118, 103). В числе этих духовных сладостей псалом 136 й. Он написан евреями, находившимися в вавилонском плену и тосковавшими по родине. Но поскольку Церковь — это не просто музей истории, поскольку всё происходящее в ней, все звучащие слова молитв касаются нас непосредственно, спросим себя: что в этом псалме касается нас с вами?

У всех людей, приносящих покаяние и чающих жизни будущего века, должен быть тождественный внутренний опыт, а именно — ощущение того, что ты не дома. Ты на чужбине, ты далеко, и не важно, кто увёл тебя из родного края: внешняя сила, как в истории с евреями, уведёнными в плен, или твоя злая воля, как в случае с блудным сыном, ушедшим «на страну далече» проматывать отцовское наследство. Ты не дома!

Домой ещё предстоит вернуться, а покаяние — это и есть внутреннее движение в сторону Отчих объятий. Оно, покаяние, — это «трепет души перед воротами рая», как сказал один из святых.

Но прежде чем вернуться, надо вдоволь насытиться тоской, вдоволь насмотреться на чужое небо, вдоволь наплакаться. Это нужно для того, чтобы, случись возможность бежать, душа не оборачивалась вспять, как Лотова жена, и не роптала, как евреи, вспоминавшие о египетских котлах с мясом, о чесноке и луке. Поэтому блудный сын в притче, прежде чем вернуться, доходит до крайнего унижения и питается вместе со свиньями. А евреи в Вавилоне долго пьют воду, смешанную с горечью плена, и долго едят хлеб, смоченный слезами печали.

Самих себя мы должны опознать в этих ёмких и кратких словах. И когда грустно нам, мы не должны из кожи лезть, чтоб изобразить веселье. Нужно лечь на лицо своё и насытиться вздохами. Пусть некто неуместно процитирует Писание и скажет: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь». Мы то знаем, что мы грешники и что «скорбь и теснота всякому делающему злое». Мы не в раю, но всё ещё на пути к нему. Вот и евреям, смеясь, говорили: «Пропойте нам из песней сионских». Они же в ответ спрашивали: «Как нам петь песнь Господню на земле чужой?»

Есть время плакать и время смеяться, время обнимать и время уклоняться от объятий. Мы вступили в покаянные дни. Это время плакать, это время уклоняться от объятий. Нам понятна печаль детей Сиона, оказавшихся в Вавилоне.

Наибольшего внимания стоят последние стихи псалма, те самые, где слышен нечеловеческий призыв к мести и уничтожению вавилонских младенцев. «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень».

Это ещё что за ненасытная кровожадность?! Что это за жестокость, и зачем она нам?

Так выглядит дело, если смотреть на плоть, то есть на букву Писания. Если смотреть на букву, душа смутится, ибо помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир (Рим. 8, 6).

Начнём с того, что «камень» — это одно из имён Спасителя. Вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится (1 Пет. 2, 6). Это Пётр цитирует пророков, говоря о Христе.

Камень, который отвергли строители, соделался главою угла: это — от Господа, и есть дивно в очах наших (Пс. 117, 22–23). Этот псалом пророчествует о Христе, и пророчество это многократно повторяется в Евангелии.

Итак, отцы наши пили питие духовное из духовного последующего камня, камень же был Христос (1 Кор. 10, 4). А согласившись с тем, что камень — Христос, поищем объяснения для вавилонских младенцев.

Один монах, опытом постигший, что значит бороться с грехом, просил учеников вырывать из земли растения, на которые он им укажет. Молодые иноки без труда вырывали траву и молодой кустарник. Но было тяжелее с юными деревцами, и, наконец, совсем невозможно было вырвать из земли деревья укоренившиеся и окрепшие. Это было уроком относительно того, как нельзя позволять греху укореняться в душе. Нужно вырывать ростки — чем раньше, тем лучше. Потом будет всё тяжелей, а со временем и вряд ли возможно. Слабые ростки греха — это и есть вавилонские младенцы. Так проникаем в смысл Писания мы, если только Дух Божий живёт в нас (Рим. 8, 9).

Говорят, талантливый писатель всегда умнее самого себя. Перо в его руках нет-нет да и напишет то, что далеко превосходит его личный замысел, то, что будет актуально на долгие грядущие века. Так же было и в священной истории. События, претерпеваемые евреями, имели отношение не только к ним самим, но и ко всему последующему миру. Поэтому кроме личных чувств, кроме собственной горечи или радости язык евреев проговаривал слова пророческие, нас с вами касающиеся напрямую. В своей тоске они изобразили наше томление от грехов, а в своей жажде мести указали нам на врага и сказали, как бороться с ним.

Наш враг — грех, точнее, греховный помысл, начало греховного движения в душе, угроза пленения ума. Наше оружие — имя Христа. Это Камень, о Который надо бить вавилонских младенцев, пока они не выросли, пока не стали исполинами, пока не уничтожили нас.

Воевать именем Иисусовым означает творить Иисусову молитву. Господи Иисусе Христе, помилуй меня.

Пять слов в этой молитве, и не те ли это пять камней, с которыми Давид пошёл на Голиафа? Выбрал пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была с ним (1 Цар. 17, 40). Не те ли это пять слов, которые Павел хотел произнести умом, предпочитая их тысячам слов, просто слетающих с языка? В церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим... нежели тьму слов на незнакомом наречии (1 Кор. 14, 19).

Господи Иисусе Христе, помилуй меня.

Вот наше оружие. Вот камни, летящие в Голиафа. Вонзился камень в лоб его, и он упал лицом на землю (1 Цар. 17, 49).

Итак, к духовной трапезе на входе в Великий пост добавляет нам Церковь поначалу всего один псалом, притом короткий. Главное слово в нём последнее — «камень». Это тот Камень, на Который если кто упадёт, разобьётся, а на кого он упадёт, того раздавит (Мф. 21, 44). Это — Христос.

Его именем нам предстоит побеждать вавилонских младенцев — злые похоти, вырастающие из земли нашего сердца. Разбивать их о камень нужно без жалости, поскольку нас они не пожалеют, если мы позволим им вырасти. В победе над этими «младенцами» и заключается залог возвращения домой, в объятия Отца, на землю свободы, на духовную Родину.

Весь пост есть роскошная богословская трапеза. Ощутит её вкус тот, кто подсушит чрево, напряжёт ум и сожмёт сердце печалью о содеянных грехах. Поспешим же на этот пир, братья, пока двери не заперты, пока глашатаи на распутьях продолжают звать, пока трапеза наполняется возлежащими.

Ранее опубликовано: № 2 (50) Дата публикации на сайте: 07 Март 2011

http://otrok-ua.ru/sections/art/show/na ... skikh.html

[Лунная Лиса]

"Весна постная" - так называет Православная церковь время Великого поста, lent – (от древнеанглийского Lencten – весна) называется Великий пост в англоговорящих странах, напоминая о то, что пост – это время духовного расцвета и пробуждения.

[Mandarinka]

Во всех тех случаях, когда постник должен принимать пищу вместе с другими, более немощными братьями, он не должен, по указанию святых отцов, своим воздержанием делать им укор.

Так святой Авва Исайя пишет: "Если ты хочешь непременно воздержаться более других, то уединись в отдельную келью и не огорчи немощного брата твоего".

Не только ради сохранения себя от тщеславия надо стремиться не выставлять на вид своего поста.

Если пост будет почему-либо смущать окружающих, вызывать их упреки, или, может быть, насмешки, обвинение в ханжестве и т.п. - и в этих случаях надо стараться хранить тайну поста, сохраняя его по духу, но отступая от него формально. Здесь имеет приложение повеление Господа: "не мечите бисера вашего перед свиньями" (Мф. 7, 6).

Пост будет неразумен и тогда, когда он будет ставить преграды гостеприимству угощающих вас; мы этим будем укорять окружающих в пренебрежении постом.

Про Московского митрополита Филарета рассказывают такой случай: как-то он пришел к своим духовным детям как раз к обеду. По долгу гостеприимства, его надо было пригласить к обеду. За столом подавали скоромное, а день был постный.

Виду не подал митрополит и, не смущая хозяев, вкусил скоромного. Так снисхождение к немощи духовных своих ближних и любовь он ставил выше, чем соблюдение поста.

К церковным установлениям вообще нельзя относиться формально, и, следя за точным исполнением правил, не делать из последних никаких исключений. Надо помнить и слова Господа, что "суббота для человека, а не человек для субботы" (Мк. 2, 27).

Как пишет митрополит Иннокентий Московский: "Были примеры, что даже монахи, как, например, святой Иоанн Лествичник, употреблял во всякое время всякую пищу и даже мясо.

Но сколько? Столько, чтобы быть только живу, и это не мешало ему достойно причащаться Святых Тайн и, наконец, не воспрепятствовало сделаться святым...

Конечно, не благоразумно без нужды нарушать пост употреблением скоромной пищи. Тот, кто может соблюсти пост разбором пищи, тот соблюдай; но, главное, соблюдай и не нарушай поста духовного , и тогда пост твой будет приятен Богу.

Но кто не имеет возможности разбирать пищу, тот употребляй все, что Бог даст, но без излишества; но зато непременно строго постись душой, умом и мыслями, и тогда пост твой так же будет приятен Богу, как пост самого строгого пустынника.

http://www.pravpost.org.ua/page-al-rass ... poste.html

[Селеста]

Может быть повторюсь.Очень трезвый взгляд:
http://www.vladyka-ionafan.ru/events/2011/03/11-1

Приемлем ли для мирян монастырский устав поста?

Игумен Алипий (Светличный): "Приемлем ли для мирян монастырский устав поста?"

10.03.2011

Так сложилось, что в наше время очень многие верующие ориентируются в том, как питаться в пост, на монастырский устав. Он очень строгий, и при более близком с ним знакомстве вызывает резонное недоумение: по силам ли это мне? (кликнуть заголовок).

К примеру, в первый день поста, понедельник первой седмицы, предписывается полное воздержание от пищи. Большинство из нас работает, для кого-то понедельник не фигурально, а буквально выражаясь, является тяжелым днем. Ничего не есть при этом — не каждый выдержит. А ведь многие насельники монастырей не едят не только в понедельник, но и во вторник, и вкушают пищу только в среду после Литургии Преждеосвященных даров.

Да и в остальные дни питание «по-монастырски» особыми послаблениями не характеризуется. Но одно дело, когда к посту с такой строгостью приступают монахи, в рационе которых и так отсутствует мясо (в некоторых монашеских общинах — молочные и все прочие продукты животного происхождения). И другое дело, когда на сухоядение должна перейти большая семья, в которой и дети есть маленькие, и старики хворые.

Насколько оправдано соблюдение монастырского устава для мирян? В какой мере соблюдается устав в современных монастырях? Какие можно выделить главные критерии воздержания от пищи для мирян?

На эти и другие вопросы отвечает игумен Алипий (СВЕТЛИЧНЫЙ) — настоятель храма во имя первоверховных апостолов Петра и Павла, что на Нивках в Киеве, постоянный ведущий рубрики «Вопрос священнику» на нашем сайте.

О том, что монастырский устав — не единственный в своем роде

Монастырский устав ориентирован на монастырскую службу. Сразу оговорюсь, что так сложилось исторически, поскольку и возникнуть он мог только в монастыре, как регламент всей жизни.

Известны и другие уставы, не только монастырские. В частности, устав Великой церкви, т.е. Царьградского Софиевского собора, Латеранский устав — собора Римских пап, Влахернский устав… Известны уставы Храма Воскресения Господня, что в Иерусалиме, Софиевского собора в Новгороде, Киевского Софиевского собора устав, устав Успенского собора Московского Кремля и прочие. Однако они регламентируют, в основном, богослужебную практику этих храмов, торжественные процессии императоров, царей, князей, архиерейские встречи. А если иногда и упоминают о порядке приёма пищи, то лишь в свете дворцовых торжеств. Таким образом, малыми намёками они регламентировали жизнь — больше для знати и высшего духовенства, и понятно, что плохо сочетались с жизнью простых людей.

Поэтому в жизнь Русской Церкви вошёл несколько искажённый устав Студийский, построенный на богослужебной практике Софиевского собора и монастырской жизни Иоанно-Студийского монастыря, а затем его потеснил более популярный устав монастыря Саввы Освященного, так называемый Иерусалимский. Но и он у нас практикуется с некоторыми дополнениями и искажениями в силу особенностей наших традиций.

Таким образом, вся жизнь Русской Православной Церкви ориентируется, как на идеал, на Иерусалимский Устав — Типикон, или Типик. Но это, повторюсь, — идеал.

Кстати, интересен факт, что Великопостное богослужение до сих пор не адаптировано под приходское служение ни в Русской Церкви, ни в Церкви греческой традиции…

О том, как и почему постились в разных христианских странах

Сам же пост в разное время воспринимался христианами по-разному. И постились христиане в разных местностях тоже по-разному. Например, на Востоке и в Африке пост длился весь день, а разрешался с заходом солнца скудной пищей. Он нужен был как проявление жертвенности по отношению ко Христу, Который за род людской претерпел сорокадневный пост и искушение в пустыне, а затем прошёл путь Страстей.

Римский обычай предписывал воздерживаться от мясной, молочной пищи, но вкушение допускалось двухразовое. Главной идеей поста было ограничить себя в еде ради того, чтобы на сэкономленные средства накормить и одеть нищих, то есть — милосердие.

В Византии пост достигает главной точки своей значимости — покаяние. Монашеская традиция здесь — довлеющая. И мир её принимает с благоговением. Императоры уподобляются простолюдинам и даже схимникам, воздерживаясь от всякой дорогой пищи и живут на коливе, хлебе и воде. Главным лакомством поста становятся финики и орехи.

На Руси также пост приобретал разные формы, но ввиду отсутствия продуктового разнообразия северные славяне легко соглашались на привычные каши без соли и масла, вареные брюкву и репу. Лакомством были свекла и мёд. На Руси в пост пили обильно квас и горячий сбитень. О нарушениях поста есть упоминания, но приписывали это диавольскому искушению, и надо полагать, что это были единичные случаи. Интересно, что в отличие от греко-римских земель, на Руси постились даже младенцы, отлученные от материнской груди (хотя Каноны предписывают младенцам не держать пост).

О том, как изменился мир и отношение к посту

Но в современном мире всё с тех пор изменилось. Изменилось и отношение к посту. Перво-наперво, люди стали безудержными потребителями, и сама идея поста ныне им чужда.

Во-вторых, отношение к традициям претерпело изменение: они стали носить слишком поверхностный, этнический характер.

В-третьих, наблюдается огромное влияние средств массовой информации, которые ломают правильное представление о том, зачем нужен пост.

В-четвёртых, новые «открытия» в области медицины произвели в умах людей революцию, и теперь для многих традиционная аскеза выглядит не как положительное «умерщвление плоти», а как архивредное занятие, которое губит здоровье.

О том, нужен ли пост сегодня

Нужен ли пост сегодня? Нет сомнения, что нужен. Но не диета, а воздержание от страстей.

Нужен ли тогда пищевой пост по Уставу, по сути, монастырскому? На этот вопрос я бы ответил так, как отвечаю бабулечкам, которые в начале поста устремляются ко мне за благословением «на молочко»: я благословляю всем не держать вообще поста в пище. Но с одним условием: в течение Четыредесятницы никого не осуждайте. Это очень остужает пыл у большинства!

О разнице в традициях

Идея поста важнее Устава. И сама разница в Уставах говорит нам о необходимости соизмерять воздержание в пище с условиями жизни.

Так, Устав на Святой горе Афон, который во многом совпадает со Студийской традицией, позволяет по субботам и воскресным дням питаться морепродуктами (только не рыбой).

Кто бывал Великим постом на Кипре в монастырях, не мог не обратить внимания на то, что местные уставные особенности позволяют на монастырской трапезе, кроме среды и пятницы, вкушать вареных осьминогов с травами.

Соловецкий устав допускает вкушение рыбы по всем дням Полиелейного служения в Великом посту, а значит, каждое воскресенье и памятные дни почитаемых святых.

В традиции русских монастырей в первые дни Великого поста не бывает обычного схода братии на трапезу, но на столах весь день обязательно стоят отварной картофель «в мундирах», квашеная капуста, нарезаный репчатый лук, хлеб, узвар. Таким образом, каждый из братий сам для себя определяет степень поста: кто-то воздерживается совершенно и ничего не ест, кто-то вкушает в позднее время, а кому-то необходимо подкрепить силы немедленно и не один раз в день.

Разница в уставах имеет простое объяснение: в Палестине и Египте, где весной достаточно жарко, воздержание в пище не есть проблемой, но истинным испытанием становится отсутствие воды. Потому Иерусалимский Устав предлагает быть строгим в еде и регламентирует даже овощные продукты. Там, где скудные земли, но близко море — преимущество сохраняется за морепродуктами. Северные народы живут постное время в условиях холода, и требуются большие энергозатраты на сохранение нужной температуры тела. А значит, было бы разумнее всё же несколько послаблять суровость пищевого поста.

О том, что нельзя упускать из виду главную идею поста

Но это допустимо с условием, что сохранится сама идея поста: достижение покаянных чувств, исправление себя, милосердие по отношению к нуждающимся, любовь к Богу и ближним. И главное — приближение к Пасхе! Для этого нужно усердие в молитве, а молитва не терпит сытости, рождающей лень и сонливость. И поклоны на пресыщенный желудок не положишь с лёгкостью!

Потому было бы правильным выразить пост в дни Святой Четыредесятницы словами: поститься надо не столько по Уставу, сколько по совести!

[Nina]

Простите, пожалуйста, если повторюсь. Поддержите, пожалуйста,начинающую православную ссылочками на духовную литературу о том как поститься, если живу в неверующей семье (готовить себе отдельно не всегда получается, так сложилось, что на кухне главная - моя мама). А может, у кого - то подобная ситуация?

[Иля]

Nina, почитайте, хорошая, на мой взгляд, статья
http://azbyka.ru/tserkov/o_postah/5g9_6-all.shtml

[Nina]

Иля ,большое спасибо за ссылку
"...Сохранять мир в семье гораздо важнее, чем исполнять те или иные аскетические предписания..."

[Nina]

У кого подобная ситуация в семье, поделитесь, пожалуйста, как вы поститесь. Конечно, с другой стороны, это очень личное - отношения между человеком и Господом... Мне почему - то очень тяжело с постом в неверующей семье.

[Пиона]

Я готовлю себе отдельно.Бывает тяжело, когда приезжаю к маме в гости - она все время переживает ,что я себя уморю голодом. А в своей семье уже привыкла- муж относится с пониманием,даже соглашается хотя бы иногда не есть мясное,правда потом благополучно делает вид ,что забыл про свое обещание

[Лунная Лиса]

Мне почему - то очень тяжело с постом в неверующей семье.

постом всем тяжелее..даже среди верующих .
и дело, конечно, не в еде.

Добавлено спустя 4 минуты 26 секунд:
главное, на мой взгляд, чтобы не было особого контраста между "обычной" духовной жизнью и постовой..
чтобы равномерно было, без скачков. Тогда и надрыва особого возникать не должно.
Только употребляются такие внешние ср-ва как постная пища, усиленная молитва..
А добрые дела, чтение Евангеля, приближение к заповедям в обычных мирских условиях --это и так дОлжно исполняться..
вобщем, все по силам надо смотреть, индивидуально.

Добавлено спустя 26 секунд:
это мой опыт, если что чем равномерней, тем полезней