Непостыдная христианская кончина ⇐ Душа - поле битвы

[irina.titova]

Всем православным христианам знакомы слова из просительной ектении о "христианской кончине жизни нашей, безболезненной, непостыдной, мирной…". И видится мне, что если не выпрашивать у Бога этой «особенной кончины» то придёт Смерть своим чередом...а вот если ты находишься внутри церковного устроения и просишь, и молишься, то Бог вмешивается в «расписание» твоей жизни, и «кончина», о которой христианин задумывается каждый день, устраивается совершенно необыкновенно, так как ты сроду не придумал бы.
Моей жизни воцерковлённого человека всего ничего - четыре года. Наблюдений мало... но те жизненные ситуации, что разворачиваются рядом, часто служат моему ободрению на пути к Богу.
Запись, которую я сделала в июле 2018 года, потому что уход из жизни этого человека был важен для меня.

"Умерла Мария Ивановна. Вчера, в субботу, полежав после инсульта недельку и пропустив всего-то два воскресных богослужения. Не знаю, сколько ей было лет...надо спросить. Кажется, больше восьмидесяти. Когда я пришла в храм, она уже БЫЛА, и потому органично стала частью моего личного храмового пространства. Я начинала своё послушание на клиросе, она заканчивала.
Она подсказывала мне как читать «Часы». Жала руку, приветствуя, и радостно поздравляла с очередным праздником. Наше поколение почему-то не умеет так радостно поздравлять с каждым воскресным днём...может, мы этому ещё не научились? А она умела. Хриплым каркающим голосом Марья Ивановна медленно читала псалмы, а я радовалась, что у неё получается так понятно и чётко... потому что хотелось вникнуть в смысл текста на церковно-славянском. Иногда она собирала мне к Пасхе яички, и я снова радовалась, потому что сама кур не держу и никогда не буду... Итак и въелась она мне в память- РАДОСТЬЮ.

Куда-то делись три года, и вот после Рождества «Марьиванна» заявила, что скоро ей помирать. Как положенно, собеседники улыбались, ласково отговаривались: «Всё в руках Божиих», но к ближе к лету доброжелательно-уверенное «скоро уж уйду» стало неотъемлемой частью редких разговорчиков на «скамеечке для немощных».

И вот вчера она ушла.

Я стояла на отпевании, глотала слёзы и проникалась: что это за смерть такая «непостыдная христианская», о которой мы просим на каждой службе.

Это - похороны в воскресный день, когда удобно приехать всем родным, а случайные подружки, навроде меня, могут последний раз пожать лишённую красок руку. Это когда –завтра пост и накормив всех близких как следует, можно будет спокойно молиться и поститься, если есть желание, читать Псалтирь, ведь итак собирался...и вспоминать, вспоминать оторвавшийся кусочек души, который зачем-то отрастил крылья и порхнул в другую реальность...а ты остался здесь. Это когда на улице ни жарко и не холодно, и очень удобно под сереньким летним небом завершить последние дела на кладбище. Это когда перед смертью, без всякой спешки, сроднившийся за долгие годы с тобой священник соборовал и причастил...

Я всё равно плакала. Жалея себя, а не её лёгкую Душу, так замечательно всё устроившую напоследок. Хотя нельзя так говорить, всё устраивает Он. Мы сроду так не сможем спланировать собственную смерть...мы можем только попросить этой самой «непостыдной христианской» и довериться Ему, в любую погоду ездить в храм из соседнего села, обратно добираться на попутках, плохо слышать службу, но всё равно стараться...в общем, делать то, что умеешь изо всех сил.

«Она пришла - верная христианка, на очередное воскресное богослужение, показав нам свою ревность о Господе», - сказал батюшка. И в голосе его звучала радость. И Марья Ивановна навсегда осталась в моей памятью нечаянной радостью жизни."



После этой заметки-размышления о непостыдной христианской кончине, я не писала ничего. А потом умерла моя бабушка. И её смерть в моих глазах тоже была такой...непостыдной и христианской. Бабушка причастилась перед смертью из рук знакомого священника, который будет за неё молиться...хотя отец Владимир в святой уверенности, то она Ангел на Небесах и предстательствует о нас теперь сама перед Богом.

Потому что на отпевании пахло Пасхой. И было светло. И ему было легко молиться.

Плакала я раньше, мы все молились, читали Псалтирь- я, муж и сестра. Ночью по очереди дежурили и читали. Была возможность поплакать в уединении о своём одиночестве, о своей чёрствости и упущенных возможностях проявить любовь. В общем, проявляли столько, сколько было, а было то, оказывается, у нас довольно мало.

Потому Богородица и помогла, компенсируя наши недостатки и немощи....читала я канон во всякой скорби и обстоянии, разговаривала с бабушкой, а у неё уже сил совсем не было...но после Причастия Господь помог собраться ей с умом. И она была в разуме. Так что...удалось попросить прощения за обиды и грубости. Ох, как же тяжело любить человека, когда он не в разуме...просто любить его как душу. Тяжело любить его таким как помнишь, таким какой он был бы в свете, а не развалюшкой плохо осознающим самоё себя. Но ведь она всегда была очень добра, и обрела ангельское смирение в своём бесконечном терпеливом послушании нам. Насколько она была раньше упряма и своевольна при жизни, настолько её пришлось отказаться от своей воли и перейти в послушание нам, грешным.

Бабушка никогда не жила жизнью воцерковлённого человека, но Господь привёл её к Святому Причастию! Всё так совершил, что она миновала все воздушные мытарства! Предание Церкви так гласит... Какое счастье... но Он не попустил ей умереть так, как она хотела: она хотела исчезнуть, чтобы никого не беспокоить, уйти незаметно, да хоть во сне, вообще, не хотела ничего земного и грубого, не знаю почему... даже пылью улетеь, прахом развеяться. Да, чтоб никого не беспокоить.

А умирать пришлось в своём разуме, трудиться до последнего...выходить, покидать тело было ей очень тяжело...и последний труд был проделан её душой в полном понимании процесса. Я уговаривала её не бояться. Думала, буду читать канон по исходу Души...куда там! Бабушке было страшно , и я просто держала её за истончившиеся руки, уговаривала, несла какую-то ласковую чепуху. Канон поставила читать младшего сына. Потом она увидела другой мир и перестала бояться. Ей было трудно поверить: у неё был удивительно недоверчивый взгляд: «Да ладно...неужели?!»
Ведь пол жизни она считала, что после смерти человека ничего кроме чёрной ямы не ждёт

Когда страх ушёл, её зрачки сузились, сердце прекратило биться как сумасшедшее, и она стала внимательно вглядываться в новую реальность. Как бы двумя глазами. Так странно это было видеть, что двумя, бельмо будто исчезло и проявились настоящие глаза Души.

Как только сын закончил читать канон по исходе Души от тела, так с последним словом, она и отошла
Ох, и крепкая ж она была, бабуля...ох, и крепкая...на всё её хватило сил, даже на такой уход. Не такой, как она по немощи своей желала, а такой, который в последний раз возвысил её возможности, героический уход. Осознанный. С добровольным отказом отказом от жизни в свои 93.

Я спрашивала её: «Хочешь жить? Как молиться будем?» И она сама решила, что не хочет...для её натуры, не унывающей и жизнелюбивой, не смотря на любые обстоятельства и ужасы...это был подвиг. Ведь она не верила в жизнь вечную. Думаю, надеялась в тайне Души своей, да...но не верила так, чтобы получать ободрение.

По исходу, тело её вкусно пахло. Она стала красивой как статуэтка, лицо умиленное, словно у ребёночка, позже разгладилось и стало просто покойно-красивым. Гладким и твёрдым, как слоновая кость.
Бабушка любила вкусно покушать, и в день похорон не было постного дня. Пост начался позже, было удобно читать Псалтирь и молиться. Как с Марьей Ивановной. До снега успели и похоронить, и побегать на кладбище. Всё было очень...удобно для оставшихся нас. И вызывало мою благодарность.
Бабушка, ты самая лучшая. Я - не лучшая внучка, знаю. А ты- лучшая. Так замечательно, что Бог свёл нас вместе на эту жизнь. Когда я молюсь о тебе, я испытываю радость. Я не сомневаюсь, что Богородица позаботилась о тебе. Я чувствую это.

Спасибо тем, кто молился на этом форуме во время бабушкиной прошлогодней болезни. Вы дали ей время, дали нам время.

[Василиса]

Решила продолжить тему воспоминаниями о священнике, настоящем христианине

ОТ ИЗБЫТКА СЕРДЦА
Вспоминая протоиерея Николая Агафонова

Тогда он после службы в армии, где обучился делу строителя, трудился в столице и готовился осуществить свою мечту. Пришел в Троице-Сергиеву Лавру, подал документы в семинарию. И вот экзамены. Ректор Московских духовных школ, в то время владыка Владимир (Сабодан), будущий Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины, спрашивает: «Ну, что вы сейчас читаете, молодой человек?» – «Достоевского». – «Достоевского? А что именно?» – «Братьев Карамазовых».

– Очень удивился тогда владыка-ректор, – вспоминал отец Николай. – Стал расспрашивать, что я понял. Не скажу, что я тогда многое уразумел, что понимаю сейчас. Но вот то, что Достоевский ведет речь о вере и безверии, о пропасти, куда приводит гордыня Ивана и его фактически идейного ученика Смердякова, я уже тогда понял. И владыка-ректор с увлечением стал говорить о смыслах романа, о вере. Вышел я из класса, где шел экзамен. Меня спрашивают: «Агафонов, что так долго?» – «О Достоевском беседовали». – «Ну, брат, заливаешь!» Я только пожал плечами. Потом вывешивают список, кого приняли. Смотрю: меня нет. Вывешивают еще список – кого приняли в кандидаты. Смотрю: меня опять нет. Думаю: как же так? почему? Один из поступивших меня окликает и показывает два пальца: «Агафонов, смотри сюда!» Подхожу, смотрю коротенький список зачисленных сразу на второй курс. И там первая – моя фамилия. Вот почему мне показали два пальца – то есть второй курс, а не двойка, как я подумал. Вот вам и сюжет для небольшого рассказа. Можно сказать, Федор Михайлович помог мне осуществить мечту…

Целиком здесь:
https://pravoslavie.ru/131915.html