Но основное, что доставило митрополиту Арсению известность и что явилось причиной его трагической судьбы, была его борьба против изъятия земель и крестьян у монастырей и архиерейских домов. Обрекши себя на жертву за право собственности духовенства, митрополит Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но прямо и открыто, писал и говорил смело, потому что смотрел на дело свое, как на дело Божие.
По словам секретаря митрополита Арсения, еще во время царствования императора Петра III митрополит писал ему какое-то послание, подтвержденное ссылками на пророческие книги Священного Писания. По-видимому, письмо это было составлено не только умно, "вышним разумом", но и очень резко, так как Петр III, выслушав его, пришел в крайнее раздражение. Схимонах Лука, которому было поручено отвезти письмо, поплатился за это несколькими неделями заключения под караул, а о митрополите Арсении в то время никакого решения не было.
По восшествии на престол императрицы Екатерины II митрополит Арсений писал и ей. Секретарь митрополита Иван Волков не раз предупреждал его об опасной попытке изменить планы правительств, но всегда получал ответ митрополита, что он решил действовать именно таким образом. При этом митрополит намекал, что надеется на поддержку других лиц, но каких именно, не называл.
Дело кончилось тем, что в Ростов были посланы солдаты под командой гвардии поручика Дурново, и вечером накануне Вербного воскресения митрополит Арсений был взят под стражу и отправлен в Санкт-Петербург. Увезли его так быстро, что "едва ли успели положить для дороги и самонужнейшие вещи и платье" и в дороге обращались с ним с большой грубостью, не позволяя сойти с саней даже по естественной надобности.
На суде митрополит Арсений держался твердо, в ответах был находчив, смел и даже весьма резок. Говорили, что он в это время прозорливо предсказал участь своего главного противника митрополита Новгородского Димитрия (Сеченова) и других своих судей. Императрице Екатерине II он сказал, что она не удостоится христианской кончины. (Она, как известно, умерла внезапно).
Суд приговорил митрополита Арсения к лишению сана. С него в присутствии императрицы сняли архиерейские одежды и сослали его в Никольский Корельский монастырь Архангельской губернии простым монахом.
Но и там, отданный под стражу, с запрещением давать ему бумагу и чернила, он не смирился. Обаянием своей сильной личности он привлек на свою сторону не только архимандрита с братией, но и приставленный к нему караул с их начальником подпрапорщиком Алексеевским. В их присутствии он говорил "крамольные речи" о том, что императрица Екатерина II "наша не природная, да и не тверда в законе нашем и не надлежало ей престола принимать".
Говорил о правах на престол Иоанна Антоновича, замечая при этом: "Лучше было, кабы ее величество за него вступила в супружество, то бы-де ей уже и престол следовал, а ее величество с ним не в ближнем родстве... И Синод бы дозволить мог". Лучше-де ей за Иоанна Антоновича идти, нежели за Орлова".
Предсказывал он и смерть митрополита Димитрия (Сеченова) такими словами: "Язык твой для меня был острее меча, им задохнешься и умрешь".
Дело кончилось тем, что был послан донос, в котором говорилось, что архимандрит монастыря почитает монаха Арсения за первого члена Синода, целует его руку, даже приказывает читать в церкви его слова, поучительные его сочинения с некоторыми толкованиями оскорбительными.
В результате этого доноса, по приказанию императрицы, Арсений был лишен и монашества и под именем Андрея Враля заключен в Ревельскую крепость, в каземат на водяных воротах, представлявший из себя почти могилу в 10 футов длины и 7 ширины. Его одели в арестантский халат. Здесь он и скончался.
Народ сострадал о нем, как о несчастном пастыре, считал его правдивым, благочестивым, ревностным поборником православия.
О нем сохранилось несколько преданий, одно из них мы здесь приводим.
В 1772 году Арсений сильно заболел и велел позвать священника. Последний, войдя в каземат, в страхе выбежал оттуда и сказал: "Вы мне сказали, что надо исповедывать и приобщить преступника, а передо мной стоит на коленях архипастырь в полном облачении". Тогда пристав вошел со священником в тюрьму.
На койке лежал арестант, который сказал духовнику: "Сын мой, пред тобой не митрополит, а недостойный раб Арсений, идущий отдать отчет Богу в своей жизни. Виденное тобою чудо есть знамение неизреченной милости Божией. Это значит, что душа моя скоро отлетит от скорбного тела."
http://www.pravoslavie.ru/archiv/archiereology03.htm 
). Не знаю, насколько хватит их интереса и моего "горения", но хотелось бы, чтобы надолго. 
). Причём, на мой взгляд, здесь даже есть такой эффект лакмусовой бумажки, что плохая литература становится ещё хуже, её просто невозможно читать, неприятно до отвращения, а хорошая- наоборот, расцветает ещё краше.
Хотя рецензия Гаечки мне очень понравилась. Села я на дневнике пртп.Савелия.
,но после дневников ,интереснее события начинают развиваться,тут меня уже было не оторвать 
мне почему-то казалось, что это про различие систем ценностей, а не про отношения 
Я хорошо помню книгу.
Мобильная версия
