Православная культура и современная массовая культура

Обретение жизненных ценностей дает вера. Православная культура имеет свою историю , полную чудес, явно говорящих о водительстве Промыслом Божиим и покрове Божией Матери. Культуру уникальных храмов, иконописи, церковного пения. Культуру настолько самобытную , что другой такой нет нигде в мире. Эта культура воспитала таких воинов , как святой князь Александр Невский, Александр Суворов, святой Федор Ушаков.
Таких писателей как Ломоносов, Жуковский, Пушкин, Тютчев, Гоголь, Достоевский. Это культура, основанием которой служили заповеди Христовы.

Но скажем несколько слов про осознание преград на пути к восприятию подлинной культуры.

Мы должны сознавать масштаб религиозного равнодушия и невежества , и степень нравственного распада, охватившего общество сегодня.
Как будто "не уклонившись от зла" можно "сотворить благо".

Путь Церкви ко Христу проходит только через победу над диаволом и слугами его.
Очень существенна всегда проблема контекста. Потому что мысль, вырванная из контекста , ведет себя, как рыба, вырванная из воды.

Прежде всего несколько общих слов о культуре и искусстве с христианской точки зрения.

Между поэтом и миром святости много общего. И в то же время их разделяет огромное расстояние. Существуют крайности в оценках искусства: одни говорят, что оно божественно , другие - что демонично, третьи -- что это просто ремесло. То, и другое, и третье -- верно.

В Символе веры слова "Творца небу и земли" звучат по гречески как "поэта неба и земли".
Христос -- Поэт как Бог, сотворивший небо и землю, и Поэт -- как человек, воспринимающий в полноте красоту Божия творения. Посмотрите на птицы небесныя, на рыбы морския, на семена, падающие на землю из руки сеятеля, -- за земною красотою открывается высшая Красота и мудрость.
Природа говорит сама о Царстве Божием, и своей красотой она дает нам желание жизни, превосходящей земную. Все поэты непрестанно утверждают это.

Настоящее искусство мистично.
А мистика, как известно , бывает разная.
Искусство -- выход навстречу ангелам и бесам одновременно. Больше -- бесам, которые выдают себя за Ангелов света. Больше -- бесам, потому что человеку, горделиво устремляющемуся к небу с не очищенным подвигами покаяния сердцем , более естественно вступать в соприкосновение именно с такого рода духами. Мистика часто входит в моду, аскетика -- никогда, и отделение одного от другого становится всё более трагичным.

В народе всегда был высок авторитет тех, кого мы называем "людьми искусства". Страшно, когда сегодня эти люди выходят с бесстыдством, с матом, криминализируя общество , делая его маргинальным. Еще недавно массовая культура так или иначе стремилась приобщиться высокой культуре , а теперь она приобщается распаду и сама, как наркотик, разрушает. Нравственность даже в советские годы еще держалась на тех идеалах классики, которые преподавались в школе, показывались в театрах, в кино. Советское искусство и литература не проповедовали аморальность. Они могли быть тупыми, лживыми , фальшивыми, но они не проповедовали аморальность.

Но теперь наступил некий новый поворот: пропаганда аморализма, осмеивание идеалов чистой любви, благородства , бескорыстия. И теперь уже становится не нужным главное , что есть в человеке: стыд и совесть.
Современное искусство и литература все чаще делают героями нравственных и духовных уродов. То темное, что есть на периферии сознания в каждом человеке, становится в центр личности, всё сосредоточено на уродстве. Нам хотят внушить, что это и есть человек.

Поток непристойности -- вот на чем теперь воспитывают детей. Мы можем видеть, как постепенно происходит в истории деградация культуры: религия, потом гуманизм , так называемые "общечеловеческие ценности", а потом , оказывается, и от этого легко можно отказаться. Последним этапом будет , и это уже сейчас происходит , попытка соединения религии с самым растленным злом, освящение зла, романтизация дьявола.
Сегодняшняя массовая культура не только глубоко атеистична -- она глубоко демонизирована. Идет как бы служение бесам. Это происходит открыто и вульгарно.

Сейчас воспевается только право сильного и богатого. Обогащение любой ценой и удовольствие, которое можно на это получить. Это проповедуется молодому поколению начиная с детства. Даже мультфильмы этим наполнены. Грех уже даже не норма, а идеал.
Тот, кто этому сопротивляется , услышит окрик: не мешайте нам быть свободными, не мешайте нам наслаждаться жизнью.
На наших глазах исполняется знаменитое пророчество Антония Великого: "Будет время, когда скажут: ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участие в нашем общем безумии. Но мы заставим тебя быть как все".

Мы сломим сопротивление тех, кто выступает против новой культуры, которая служит разрушению личности и семьи , то есть жизни , разрушению родовых связей -- отцовства , материнства , ответственности родителей за детей. Мы вобьем клин между поколениями:"Это вам не позволяют "они", а вы -- свободны". Мы отберем у родителей детей, мы будем воспитывать их по новому в наших школах, не спрашивая на то согласия родителей.

Пусть еще кто-то говорит: "культура -- не союзник воспитания детей , а враг." Растлить детей значит исключить , подрезать на корню всякую возможность сопротивления злу, всякую возможность восстановления разрушенной жизни.

Из книги протоиерея Александра ( Шаргунова)
"Культура и антикультура"

Необходимо сказать о "красоте греха", о "цветах зла" в небе поэзии.
Как говорил апостол Иаков, "язык -- огонь, прикраса неправды". Искусство может быть огненно вдохновенным и при этом быть украшением неправды, делать ложь и зло привлекательным в глазах миллионов людей.

Оправдание греха присутствует в той или иной форме у большинства поэтов. Устремленность искусства, связанного грехом, к не знающей границ свободе приводит к утверждению свободы греха: "Разве Бог недостаточно милосерден, что бы простить?"

Именно так: Бог всегда прощает там, где есть покаяние сердца. А грех без покаяния не может быть прощен , и Бог не может его уничтожить.

Греху оставляется мир, лишенный Бога, где горит огонь такой же неугасимый , как любовь.
Любовь не может быть побеждена. Если я отказываюсь принять ее в Божием милосердии, я принимаю ее в Божией правде. Этот отказ от любви страшен.
Где дух Господень, там и свобода (2 Кор 3,17) Бог позволяет быть злу, но никогда с ним не смешивается , не прикасается к злу даже кончиками пальцев.
Если человек позволил себе совершить зло "ради большого блага", он загрязнил злом свои руки и все тело, всего себя.

Это присутствует во всякой ложной мистике и материализуется в "опиуме" ложной красоты для любителей подобного искусства.

Мир сей, как известно, стоит на трех страшных чудовищах: себялюбии, которое иногда гордо называет себя гордостью; сластолюбии, которое называется любовью, и сребролюбии, которое , будучи корнем всех зол, скрыто от других и часто выдает себя за бескорыстие.
Посмотрим как эти страсти, таящие смерть, действуют в искусстве.

Гордость искусства.
Снова и снова мы должны говорить об этом грехе неотличения падения от полета, о непрестанном падении с той же самой высоты.
Это как бы самоубийство падших ангелов с гордым отвержением материи.
И одновременно грех материализма, когда духовный инстинкт устремленности к небу раскрывается с такой силой, что заставляет забыть о реальных условиях человеческого существования, но при этом зависимость от них становится всецелой.

Гордость , мания величия, безумие ослепления , где крайний грех и крайняя добродетель смешаны вместе, но где нет главного -- смирения, которым определяется достоинство высшей красоты.

Кажется , всё хочет использовать художник для самоутверждения: и свой дар сердца, и свою немощь , и Самого Бога.
Всё выше и выше восходит он в надмении чистоты:

"Не верь, не верь поэту, дева,
Его своим ты не зови
И пуще пламенного гнева
Страшись поэтовой любви.
Твоей святыни не нарушит
Поэта чистая рука,
Но ненароком жизнь задушит,
Иль унесет за облака".

Федор Тютчев

Из книги протоиерея Александра ( Шаргунова)
"Культура и антикультура"
( изд. Сретенского монастыря)

....Продолжение

Искусство -- воспевание "любви"?
Ибо "только влюбленный имеет право на звание человека", говорит А. Блок. И действительно , это чувство возвышает, в нем всегда есть какая то духовная сила. Неслучайно слово Божие ( Песнь песней) говорит о самом главном в человеческой жизни через образ любви жениха и невесты.
Но нигде столь ярко не проявляется двойственность искусства с его готовностью измены Богу и единственному другу ради отделенной от правды красоты.
И нигде так не стараются нам показать, как прекрасен грех.

От этой страсти освобождаются с трудом.
Блаженный Августин говорит, что она есть одно из самых величайших зол и бед, которые непослушание Адама принесло нам. Это страсть всех, к которой склонны все и против которой все имеют нужду искать большей безопасности. "Бегайте блуда", то есть бегством спасайтесь, говорит апостол.

Во все времена этот грех приходит к человеку тысячами путей: все театры, все поэмы , все картины , все песни, всё искусство так или иначе проникнуто этим. И тем не менее то, что относится к нашему времени , не может быть поставлено в общем ряду.
Сказать , что древние были более целомудренны в своих книгах , в своих стихах , значит ничего не сказать.
Но маркиз де Сад, живший двести лет назад, за свое растленное творчество почти всю жизнь провел в тюрьме, а сейчас в Москве есть театр, где по его произведениям ставят спектакли.

Господь раскаивается , что сотворил человека ( см.: Быт 6,6). Он раскаивается в этом не после греха Адама и Евы, или Каина, а когда увидел, как "велико развращение человеков".
Авраам не осмелился просить у Господа прощения содомитов, хотя он сильно желал, что бы Господь всех помиловал, как читаем мы об этом в книге Бытия 9 ,17-33. "Сын Человеческий , придя, найдет ли веру на земле?" Надо ли удивляться , что так мало веры среди растления?
Мы удивляемся противоположному -- Бог не изливает Свои дары в нечистоте.

Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть ( Быт 6,3)
Эти слова уже относятся не к древним временам, а к нашим дням. Мир, от которого бежали святые в пустыни, может ли быть сравнен с нашим? Чтобы описать наше время, откройте первую главу Послания к Римлянам ( Рим 1, 21-32).
Мы возвратились к темной ночи агонии язычества, хотя на самом деле это хуже, чем безбожный мир, ибо богоотступнический мир, где человек не просто только несчастная плоть, но плоть, терзаемая ангелами сатаны. Или, как говорил апостол Иуда: сии злословят то, чего не знают; что же по природе , как бессловесные животные , знают, тем растлевают себя ( Иуд 1,10).

То, что порой изображает современное искусство, невозможно описать не оскорбляя чувств читателя. Есть вещи, говорит апостол Павел, которые даже не должны именоваться у вас. И это означает, что от христиан требуются нравы столь чистые, что нельзя даже ставить вопрос о возможности отступления от них, не должно быть у нас даже тени или именования некотрых вещей. И для апостола это в первую очередь то, что относится к блуду, нечистоте, прелюбодеянию.

Если есть вещи, которые художник , не будучи ни достаточно сильным, ни достаточно чистым , что бы именовать их, должен не называть совсем, опасаясь войти в соприкосновением со злом. Тем более, не рисовать картины греха, активно участвуя в его оправдании.
Кто может похвалиться , что он достаточно чист и силен , что бы пренебречь предостережением апостола ?

Продолжение

Мы ни в коей мере не хотим уничтожить искусство как таковое. Искусство духовно , то есть стремится к совершенству. Но если искусство зажигает человека искать совершенство , как может это совершенство ограничиваться только тварным!
А на пути к совершенству человек встречает грех. Таков человек -- поэт он или святой , он несет на себе либо греховные язвы ветхого Адама, либо язвы Нового Адама -- Христа.

Лучшее искусство -- это всегда устремленность к чистоте свободе. И подлинный художник - своего рода мученик, приносящий свою жизнь в жертву, как говорится, на алтарь искусства.
Но чистота художника, к которой он устремляется , как бы дорого она ему ни стоила, не дает спасения его душе.
Тем не менее это может быть чистота, за которую заплачено скорбями души и которая прообразует иную чистоту и уготовляет ей путь. Бог знает труды человеков, оборотную сторону их усилий, и повсюду расставляет Свои сети. Он видит малейший уголок чистоты человеческого сердца и, исполненный жалости, готов прийти на помощь тому, кто терпит поражение. Искусство необходимо человеку, и, наверное , не менее чем хлеб, потому что располагает его жизнь к принятию жизни духа.

Главное, на что мы хотим обратить внимание, -- это то, что самое утонченное искусство , с его "цветами зла", столь презрительно всегда относившееся к массовой культуре, сегодня с ней полностью сливается.

Есть еще один аспект искусства, о котором святитель Игнатий ( Брянчанинов) вынес свой знаменитый приговор:
"Вдохновенным библейским пророкам придан вид беснующихся языческих жрецов, утонченное сладострастие дышит там, где должно изображаться целомудрие".

Шелест: 04 июл 2017, 01:38Главное, на что мы хотим обратить внимание, -- это то, что самое утонченное искусство , с его "цветами зла", столь презрительно всегда относившееся к массовой культуре, сегодня с ней полностью сливается.

Главное для православного христианина, давать правильную оценку предметам творчества, произведениям искусства.Православие никогда не отвергало какое-либо искусство,в отличие от других религий.Но всегда старалось дать правильную оценку.
Как пример можно привести активно обсуждаемый сегодня фильм "Матильда". Священство,посмотревшее рабочую версию,дает оценку этому произведению с точки зрения православного вероучения.Светский человек видит красивую картину, страсти, музыку, костюмы,грим. Православный человек должен научиться видеть в произведениях искусства правду Божию.И уметь отделять душеполезное от душевредного.

Отправлено спустя 57 минут 42 секунды:
Владыка Илларион:

Православная культура и современная массовая культура ⇐ Искусство, культура, литература