Подвиги Веры

ВРЕМЯ ПОДВИГОВ НЕ УШЛО: ПРАВОСЛАВНАЯ ДЕВУШКА УМЕРЛА ИЗ-ЗА ОТКАЗА ОТРЕЧЬСЯ ОТ ХРИСТА И ПРИНЯТЬ ИУДАИЗМ.

14 марта 2011 года умерла Алина Милан (в крещении Елена), студентка 5 курса юридического факультета МГУ. Это событие могло бы остаться незамеченным, если бы не некоторые подробности.

Алине Милан было 23 года. 3 месяца назад ей поставили диагноз – альвеококкоз печени: прорастание альвеококка нижней полой вены и всех печеночных вен (необходима срочная трансплантация печени, что в России не практикуется).

В октябре прошлого года на благотворительных началах Алину отправили в медицинский центр «Сураски» в Тель-Авиве, Израиль. Перед отъездом врачи предупредили маму Алины, что дочке осталось жить не больше двух недель в лучшем случае…

Когда Алину готовили к перелету в Израиль перед ней и мамой был поставлен серьезный выбор. У них была возможность получить израильское гражданство и тогда медицинскую помощь им оказали бы бесплатно. Для этого нужно просто заполнить анкету, в одном из пунктов которой значилась графа «вероисповедание». По законам страны стать гражданином Израиля может только иудей или атеист. Алина наотрез отказалась заполнять анкету. «Я не сниму крест и не буду отрекаться, оно того не стоит».

Несмотря на то, что большую поддержку оказали друзья и многие студенты юридического факультета, необходимую помощь для трансплантации печени в виду огромных сумм (порядка 300 тыс. долларов США), к сожалению, вовремя собрать не удалось».

Теперь можно только молиться за нее, хотя человек, который отказался ради веры от жизни, скорей сам может ходатайствовать перед Господом за наши грехи.

По материалам блога храма Всех Святых на Соколе

* * *

Вот что писал 10 ноября 2010 года на Просветительском форуме храма прп. Серафима Саровского в Кунцеве духовник Алины Милан о. Александр (иерей Александр Нарушев):

«Думал, стоит ли писать об этом и говорить вслух. Решил, что стоит.

Мне повезло, служение проходит среди подвижников, и каждый раз на мои молитвы к Богу показать ещё и ещё подвижников нашего времени, я получаю ответ от Него.

Весь наш приход состоит из людей подвизавшихся и идущих трудной тропой к Богу. Теснота, духота или наоборот – холод, отсутствие привычного блеска и великолепия. Все это отсеивает и, даже, отпугивает людей от нашего храма. Те же, кто остается, остается по велению сердца и с готовностью через труд и смирение идти к Богу.

Не готовый отказаться от комфорта, трудиться за небольшую плату, а то и бесплатно – не задерживается в нашем храме надолго.

Ни в коем случае не сужу, а даже понимаю таких людей. У каждого свой путь.

Служу с отцами, несущими безропотно, в отличии от меня, свой крест; вместе со мной живет человек, поражающий меня своим христианским смирением и терпением; на исповедь часто приходят люди, у которых есть чему поучиться. Я счастливый человек.

Но сейчас хочу рассказать о своей новой знакомой. О человеке, который исповедовался у меня всего 2 раза, но с которым сложились добрые духовные отношения.

Раба Божия Елена – так зовут этого юного человека. Наверное она самая обычная девушка, студентка МГУ со своими взглядами на жизнь и мечтами, именно такой она была при первой нашей встрече. Сегодня мы виделись второй раз…

Она исповедовалась и причастилась перед дорогой. Завтра улетает на специальном медицинском самолете в Израиль с надеждой, что опыт тех хирургов и врачей поможет ей спасти жизнь.

Денег на лечение почти нет, есть знакомые и добрые люди, а ещё есть возможность принять гражданство Израиля и лечиться бесплатно и быстро, ведь времени очень мало… Для того, чтобы получить гражданство, ей остается только заполнить анкету и обращение в посольство, все остальное уже уладили. Но в анкете есть графа «вероисповедание». По закону стать гражданином Израиля может только иудей или атеист… Для того чтобы получить быструю медицинскую помощь и шанс на жизнь, в этой графе нужно написать только одно слово: «атеистка» или «иудейка»… Вот с этим вопросом она и обратилась ко мне по телефону. Что делать? Врачи говорят, что времени очень мало: 2–3 недели, у нас не проводят подобного рода лечение.

Выбор прост – слукавить или отречься и получить надежду на исцеление, или полностью положиться на Бога.

Со смешанным чувством ехал сегодня к ней в больницу, рядом сидела её мать с уставшим, но не подавленным видом, а там, в реанимационной палате меня ждал человек, желающий получить ответ, возможно, на самый главный вопрос в её жизни.

Я не вершитель судеб и не знал что сказать… точнее знал, но…

Ещё по дороге в больницу мать девушки сказала, что они с дочерью приняли решение… я перевел разговор в другое русло, боясь услышать самое страшное для себя, как священника и христианина.

Войдя в палату, увидел совершенно худое, желтоватое, едва ли похожее на девушку 22 лет, существо. Но с ясными глазами и какой-то удивительной твердостью и решимостью в глазах.

«Мы все решили с мамой» – с порога встретила меня Елена. – «Я не сниму крест и не буду отрекаться, оно того не стоит».

«Вы молодцы» – ответил я.

Елена причастилась и заулыбалась.

А потом я спросил у матери, как они будут дальше действовать. «Не знаю» – ответила она, – «Бог не оставит, будем искать спонсоров, продавать что-то из личного имущества».

«Но у вас нет времени».

«Впереди вечность» – …ответила она.

Я прошу молитв за Елену и её мать.

Нам есть чему учиться друг у друга… время подвигов не ушло».

* * *

23 ноября 2010 сама Алина пишет на форуме:

«Уважаемые посетители форума! Теперь, когда мне уже намного лучше, я могу поведать продолжение истории. Никакого геройства, никакого выбора в данный момент мне делать не пришлось, свой выбор я сделала давно – я православная христианка. Во-первых, я раньше не знала своего диагноза – никто не говорил мне, меня как младенца отгородили от всего этого… чудом нашлась клиника… чудом нашлись спонсоры и добрые люди… чудом я выдержала перелет… чудом я жива.

А выбор? Да, я не снимаю креста, я открыто говорю что православная, крещусь. Да, у меня есть лист бумаги из Мин. внутр. дел Израиля, где нет вариантов: есть строка «я принимаю гражданство\законы\религию данной страны» только галочка подпись. Ну, скажите, разве это выбор? Главное, что не на бумаге, а в душе… а там упование на Бога сильнее бумаг, сильнее законов, стран, страшных диагнозов или времени! И в самые тяжелые моменты меня не покидает ощущение, что Господь держит меня за руку. Любые врачи любой страны несут риски операций, и здесь любой день может быть последним. Единственный выбор, который я сделала уже давно и он не связан с гражданством, – мой выбор: Вера в Бога, в то, чтобы слепо благодарить за то, что мне суждено. А такой выбор – он стоит перед каждым человеком.

Большое счастье для меня, наконец, увидеть множество людей: родственников, друзей, знакомых и незнакомых, которые переживают, как за родную. Геройство – это отложить все свои дела и заботиться о ближнем!»

* * *

14 марта 2011 года пишет о. Александр:

«Сегодня Елена отправилась в Вечность.

Отпевание будет, возможно, в нашем храме на этой неделе…»

Просветительский форум храма прп. Серафима Саровского в Кунцеве

Дуняша, Лена, на самом деле подобных подвигов православных много. Вера, одна из тех, о ком написали, донесли до всех нас. Упокой Господи душу р.Т. Елены. Даруй ей Царствия Небеснаго.

Среди моих знакомых были подобные истории с Израилем, именно с этой страной. И да, были случаи, когда решения приходилось принимать родителям. Тяжёлое надо сказать решение, не по родительским силам...Упаси, Господи, каждого родителя встать перед таким выбором...Я пережила борьбу за жизнь дочери, и не могу сказать, что выбор мой, мог бы стать правильным. Я люблю Господа нашего, Иисуса Христа, но и детей своих люблю. Выбор мне не по силам. Слаба

Луковка: 02 янв 2019, 21:20 Упокой, Господи р.Т. Веру.

в статье вроде про Алину, в крещении Елену. Или я не поняла?

Сообщение **Юлия** » 03 янв 2019, 03:53

Луковка: 02 янв 2019, 21:20 Выбор мне не по силам.

Поэтому у тебя его не было.

Все же по силам.

А умереть отрекшись от Христа, не страшно?

ВераNika: 03 янв 2019, 03:26 в статье вроде про Алину, в крещении Елену. Или я не поняла?

Да ВераNika, я ошиблась, но не могу отредактировать. Почему-то появляется цитатой в новом сообщении. Обращусь к админу.

Мои дети колядуют на небесах.
Эта новость подняла тогда на молитву людей по всему миру. От Киева до Иерусалима, от Греции до Канады рвалось к небу изумлённое «Господи, помилуй!». Две маленькие девочки, дочери молодого священника, погибли при пожаре накануне Рождества, а его дом сгорел дотла.
«Славьте Христа!» — такими словами отозвалось на скорбь сердце отца Василия. «Не могу сдерживать отцовской слезы за детьми своими, но знаю, что и они под покровом Матери Божией колядуют для Новорожденного Богомладенца на небесах. И осознание этого лечит огромную рану в моём сердце, обращая скорбь в радость...» Спустя день после трагедии батюшка опубликовал у себя на сайте эти строки, ставшие для всех нас настоящим гимном жизни. Где нашёл силы вынести такую утрату, как объясняет для себя случившееся и с каким чувством живёт дальше, протоиерей Василий Романюк рассказывает читателям «Отрока».
Из официального сообщения: «4 января 2014 года в 15:02 на телефон службы „101“ поступил звонок о пожаре в селе Шпанов Ровенского района. На момент прибытия спасателей деревянный жилой дом был полностью охвачен огнём. В 15:40 пожар удалось локализовать, а затем ликвидировать. В одной из комнат обнаружены двое погибших детей хозяина дома: девочки 2006 и 2009 годов рождения. Ещё двое детей смогли спастись...».

Две девочки — две звёздочки в небе

Я очень хорошо помню тот день... Мы с матушкой буквально на полчасика выскочили — поехали за тортиком.

Дело в том, что детки наши постятся с нами. На неделе растительное масло мы не вкушаем, только по выходным; если рыбка, то на Благовещение и в Вербное воскресенье, в Лазареву субботу — икра. И так строго у нас — все посты. А когда соблюдаешь пост, под конец ждёшь праздника не только душой, но и телом. Тот, кто не постился, этого не поймёт...

Так и тут. Рождественский пост заканчивался, и мы потихоньку готовились к празднику: покупали колбаску, матушка мясных вкусняшек запекла. Заказали и тортик. Женщина, которая нам его пекла, позвонила и попросила забрать. Мы детей одних практически никогда не оставляли, а тут решили поскорее съездить, пока за девочками наша старшая, Ульянка, присмотрит.

Только выехали, до стоянки доехали — она звонит, говорит, что из печки выскочил огонь. Но я проверял перед отъездом: уже всё выгорело, остался лишь пепел да одно дубовое полено, которое специально подальше вглубь задвинул...

Пока мы летели домой, ощущение было такое, будто жизнь остановилась, а время замерло. Мчались на такой скорости, что и не знаю, как не разбились — я проскакивал перекрёстки на красный, на встречную выезжал, и всё равно казалось, что еду медленно. Как вдруг увидели перед собой огромный чёрный столб дыма...

Мы с матушкой плакали, молились, надеялись, что старшая девочка всех вывела. Приехали — Ульянка в слезах: «В доме Софийка и Вероничка...». Старшая, которой на тот момент было двенадцать, вывела младшую девочку, двухлетнюю Устинку. Говорит, что другие две наши дочечки тоже сначала шли за ней, но потом испугались и побежали в другую комнату прятаться в шкаф. А как только она выскочила, огонь стал стеной, и уже никого туда не впустил.

Я просил пожарных облить меня водой, чтобы я мог войти, но не получилось. Выбили окно — там, где дочечки могли спрятаться, но пламя было такое сильное, что не давало никакой возможности попасть внутрь.

С пожарными, кстати, тоже происходили «чудеса». Добирались очень долго, все краны закрыты, а вода по дороге вытекла. Поехали набрать воды к пруду — машина застряла на сухом мёрзлом грунте...

А у нас с матушкой уже и плакать слёз не было. Ходили вокруг и молились, и просили, и верили, что Господь дивным образом убережёт наших детей, сохранит их живыми. Но дом продолжал полыхать, и стало понятно, что сделать уже ничего нельзя. Тогда я стал просить: «Господи, дай МНЕ претерпеть за моих детей — чтобы они боли не чувствовали, чтобы вместо них я всё ощущал...». Врачи предлагали сделать укол с успокоительным, но я не согласился — хотел быть при полном сознании, чтобы целиком испытать на себе всё то, что и мои дети. И, знаете, меня то в жар бросало, то в холод. Тело горело огнём: пока искал хоть глоток воды напиться, в это время уже по коже мороз шёл. Всё это долгое время, пока горел дом, у меня было чувство, будто я сам там в огне.

Я верил и нисколько не сомневался, что Господь и Матерь Божия примут моих детей. Что святая великомученица Варвара, святая Анастасия Узорешительница покрывают дочечек своими молитвами и помогают им терпеть — надежду на это ощущал я непоколебимо. Но когда пожарные опустили руки и сказали, что не могут ничего сделать: огонь такой силы, что расплавленный металл как вода течёт, и нужно ждать, чтобы догорело — подступили отчаяние и страх.

Наш дом стоял рядом с храмом, где я служу, — во имя святой великомученицы Варвары. Я повернулся и медленно пошёл на территорию церкви. Пройдя метров тридцать, остановился. За спиной — пожар, слева — наш храм, справа — стадион, дорога... Поднял голову, смотрю в небо и вдруг чувствую, как снаружи окутывает меня ненависть. Не внутри это чувство было, а именно как бы со всех сторон подступило — нечеловеческая такая ненависть, среди людей такой не бывает.

И будто старый друг подходит слева и ласково так говорит: «Ну, что ты теперь будешь делать?». Я молчу, смотрю в небо. И дальше эта мысль: «У тебя было четыре дочки, а теперь двух нет. Были две красивые девочки с голубыми, как небо, глазами. И вот они умерли. Что ты будешь делать?». Растерялся я, а эта ненависть снова ко мне обращается: «Две девочки красивые, как звёздочки в небе. Их больше нет. А ведь что после смерти? Ничего, темнота...». Чувствую, меня одолевает страх, но не понимаю, что делать, молчу и только слышу: «Сердце твоё уже наполовину мёртвое. Но у тебя ещё две дочки остались, значит, другая половина сердца у тебя ещё жива. Так что ты будешь делать? Дальше будешь Бога любить и людям служить?». После этих слов я понял, что происходит: враг искушает меня.

Всеми мыслями тогда устремился я в небо и стал вслух просить: «Господи, не оставь моих деток!». Ведь бесы не имеют власти над чистыми душами, и мы верим, что если умирает крещёный младенец, Господь забирает его прямо в рай. Так и моих детей дьявол забрать был не в силах, но я понял, что он может их испугать. Стал молиться Господу, чтобы Он защитил моих деточек, не дал врагу причинить им никакого зла.

Люди смотрят, что я вслух сам с собой разговариваю, подумали, наверное, что батюшка от горя с ума сошёл... А я чувствую, что недостоин просить Господа, потому что грешен очень, и тогда начинаю молиться Божией Матери: «Пресвятая Богородице, мы Тебя очень любим, всегда Тебе молимся, и дети мои Тебя любят, никогда Тебя в прошении и в славословии не оставляют, не оставь и Ты их!».

Но понимаю, что недостоин и Матерь Божию просить, начинаю призывать всех святых угодников: «Берегите моих деточек, чтобы враг не смог причинить им никакого зла, защитите своей молитвой!». И знаю, чувствую, что и святых угодников не смею я просить, тогда обращаюсь к усопшим: «Покойнички мои, кого я хоронил, отпевал — более трёхсот человек вас я провёл в жизнь вечную, за всех молюсь за каждой литургией. Не оставьте и вы меня, не оставьте и деток моих!».

Видимо, враг пытался посеять в моём сознании мысль, что после смерти ничего нет — темнота, пустота. Искушал, чтобы я начал роптать, укорять Господа. Однако Господь вразумил, я стал молиться, и это облако ненависти вокруг меня как пузырь лопнуло. Но ведь так и матушку мою, и старшую дочку дьявол мог искушать — поэтому я сразу к ним побежал. Они вдвоём сидели на лавочке, плакали. Подошёл, обнял их и сказал: «Девочки, только не ропщите. Как бы враг ни искушал, просите у Господа прощения за наши грехи, молитесь, чтобы Он сохранил души Софийки и Веронички. Славьте Господа!».

С того самого момента огонь потерял силу и начал угасать. Как раз подвезли воду, и спасатели смогли потушить. Затем мы стали разбирать пожарище...

«Радости вашей никто не отнимет...»

Наши с матушкой боль и страдания были такие, что не передать. Но мы восприняли всё с верой, не роптали, только молились.

Наутро я должен был служить литургию. Это было воскресенье, 5 января. Стал готовиться, молился фактически всю ночь. Нас к себе соседи забрали... Утром пришёл — людей полный храм. Стал к престолу, служилось очень тяжко, плакал всю службу. Приехали собратья-священники, все нас очень поддерживали. Мой друг, отец Пётр, отдал мне свой подрясник и крест — ведь абсолютно всё сгорело.

После службы забрали девочек из морга, купили гробики, привезли в храм. Отслужили панихиду и начали читать Псалтирь. Целый день мои дети были в храме. Людей приходило очень много: практически все священники приехали поддержать, местные наши, все конфессии. Я только просил, чтобы не несли искусственных цветов: «Господь жив, и детки мои у Господа живы...». И люди приносили только живые цветы.

Ночью один священник, мой товарищ, говорит: «Приляг, может, заснёшь». Я прилёг на пол прямо в алтаре, но заснуть не смог, встал и пошёл дальше служить литии между кафизмами. Нам с матушкой нужно было готовиться к Причастию, но ни у неё, ни у меня сил молиться уже не было.

Тогда я вышел на солею и стал на колени напротив иконы Божией Матери в иконостасе. Смотрю перед собой, вижу Царские врата. И вдруг возникает перед глазами темнота страшная. Такая, наверное, бывает человеку за грехи — на земле ничто не может так испугать, как мрак этот. И лишь только стал меня одолевать страх, как вдруг чувствую, что от темноты отдаляюсь, поднимаюсь мысленно вверх. Страшно не было, наоборот, ощущение такое, будто кто-то родной рядом. Наверное, Ангел Хранитель мой.

Вижу небо, солнышко красное, а над всем этим — арка цветочная. Вдалеке огонёк мерцает и вдруг начинает приближаться ко мне, растёт, становится как пламя свечи. Посмотрел я: «Да это же Матерь Божия!». В огненном сиянии, как на иконе «Почаевской» Её изображают, стоит прекрасная Пресвятая Богородица и за ручки моих девочек держит: правой рукой — Софийку, левой — Вероничку. Они мне обе заулыбались и возле Матери Божией будто подпрыгивают, такие радостные, такие прекрасные! Смотрю на них, и так мне легко, хорошо стало...

А они повернулись ко мне спиной и пошли обратно к арке, цветами украшенной. Матерь Божия снова стала как огонёк, а из арочки полился такой яркий свет, что озарил всё вокруг...

Верю, что это Господь сподобил, чтобы мои девочки попрощались со мной, и показал, что враг не имел силы над моими детьми, не испугал их, потому что Сама Матерь Божия их провела, а Господь принял в Свои Небесные Обители.

...После этого ощутил я такой прилив энергии, что мои силы полностью возобновились. Вошёл в алтарь, поцеловал престол, начал молиться, славословить Бога. Когда вышел, перекрестился и рассказал обо всём, что только что увидел. И не я один принял эту благодать — и матушка моя почувствовала небесную радость.

Мы вдвоём стали возле детей, помолились, все каноны ко Причастию прочитали на одном дыхании. А потом я зашёл в алтарь и написал рождественское послание нашей ровенской молодёжи. Мысли сами пришли на ум, это не мои слова были — Господь дал. О том, что плоть моих детей сейчас уходит в землю, потому что от земли взята, а дух к Новорожденному отправляется, и они будут петь Господу уже на Небесах. А ведь мы с ними к Рождеству новые колядки выучили — целую программу!

...Когда священники, мои собратья, ехали на похороны, не знали, как нас и утешать. Но у меня такая радость была на душе, что я сам всех утешал. Хотя, когда совершали погребение, не мог сдерживать слёз, плакал очень, но радость оттого, что дети с Господом, ни на минуту не покидала.

Так получилось, что у моих детей две могилки. Похоронили их на кладбище, за селом. А затем... В доме, где их нашли, остался пепел обгоревших ручек, ножек. Я понял, что нехорошо это так оставлять. Поэтому мы всё собрали и погребли на территории нашего храма. Я всегда хотел на холмике возле церкви памятник какой-нибудь поставить — в честь Божией Матери или Господского праздника. Но получилось так, что здесь теперь мои дочечки в земле, а над ними — памятник...

***

Мы очень любили жизнь, всей семьёй постоянно выезжали в лес погулять, шашлык запечь мясной или рыбный, поиграть, побегать с детьми, в траве поваляться. Сейчас наша семья разделилась, но задача тех, кто остался, — прийти к Господу, прожить так, чтобы иметь венец — Царствие Божие.

Помню, был момент, я молился у престола: «Господи, не оставь меня здесь, забери меня к моим девочкам! Я их буду защищать, со мной им не будет страшно». Вдруг сердце моё загорелось, забилось часто, и слышу ответ: «Те двое у Господа в раю, и все святые с ними. А этих ты на кого оставишь?». И я понял, что это воля Божия, и принял всё как есть.

http://otrok-ua.ru/sections/art/show/mo ... esakh.html

ВераNika, очень сильный пост, спасибо

О.Тихон Шевкунов как-то сказал, что жизнь православного христианина - это в высшей мере творчество. Бескрайнее, всегда есть в чём расти. Вдохновляющее

ВераNika, очень вдохновляюще,спасибо

В настоящее время собираются материалы для канонизации мученицы Анны.

Мученица нашего времени Анна Калоян.

Анна родилась 18 декабря 1987 года в семье курдов-езидов. Проживала в станице Базковской Шолоховского района Ростовской области.
Осенью 2012 года девушка уверовала во Христа и приняла Православную веру. Таинство крещения в Сретенском храме станицы Базковской совершил настоятель храма протоиерей Валерий Харитонов. Анна становится активной прихожанкой Православной Церкви. Несмотря на угрозы со стороны своих родственников – езидов, стремится все свободное время проводить в храме; стараясь помочь, берется за любую работу по храму. Родители девушки, её родственники и община езидов пытаются убедить Анну отречься от Христа и вернуться в зороастризм, однако все попытки, в том числе силовые, через избиения и угрозы, остаются безуспешными.
Наступает Рождественский пост, в течение которого Анна часто приступает к Таинствам Исповеди и Святого Причастия. Готовясь встретить праздник рождения во плоти Бога Слова, сама шьет себе новое красивое платье. Однако встретить светлый праздник Рождества Христова будущей новомученице на земле уже было не суждено...
В ночь на 4 января 2013 года девушка была замучена до смерти собственными родителями. Сначала Анне сломали обе ноги для того, чтобы она не смогла убежать. Затем отец стал бить её арматурой по всему телу, а мать — поленом по голове. Каждый удар сопровождался требованием отречься от Христа, на что мученица неизменно отвечала отказом, вплоть до самой смерти.
(Более того братья Анны также ранее предпринимали попытку убить свою сестру — утопить в Дону, но она будучи крепкого телосложения, сумела вырваться и убежать. Поэтому, когда на семейном совете было решено убить Анну окончательно, ей предварительно сломали обе ноги. — прим. протоиерея Василия Хадыкина )
Таким образом, в день, когда Святая Церковь празднует день памяти великомученицы Анастасии Узорешительницы, приняла мученическую кончину за Христа от рук своих же родителей, мученица Анна Калоян. Отец мученицы взял на себя всю вину за убийство дочери и был осужден на 7 лет. Мученицу похоронили на езидском кладбище вблизи хутора Верхнетокинского, отдельно от езидских захоронений. Могила мученицы Анны почитается православными верующими.
Протоиерей Василий Хадыкин, клирик Шахтинской Епархии, сообщает, что Анну Калоян почитают на Верхнем Дону, как святую мученицу. Как председатель Комиссии по канонизации святых Шахтинской епархии, отец Василий собирает материалы, связанные с Анной Калоян для канонизации новомученицы в Русской Православной Церкви.

ВераNika, читать про деток почти невозможно. Горько. Еду, рыдаю почти.
Велик Господь..!

Сообщение **Юлия** » 10 янв 2019, 09:00

А что за икона выложена?

20 – летняя схимонахиня. Пример святости в наши дни.

Случилось это 28 апреля 2005 года. Привела Ольгу в Среднеуральский женский монастырь родительница, поскольку у девушки был рак мозга, и её выписали из Онкологического центра Екатеринбурга, сказав, что она безнадежна. Тогда она не могла даже самостоятельно стоять на ногах, а потому мама поддерживала её со спины. А родная бабушка уже шила ей погребальные одежды, но работа отчего-то не ладилась. Женщина же всё не переставала удивляться: отчего не получается такое простое шитьё?! И только через год всем стало ясно, что не шилось за ненадобностью: той, кому предназначались эти погребальные одежды, суждено было уйти в вечность в Великой схиме, для чего и был дан ей этот удивительный год...

Когда Ольга пришла в обитель, её подвели к отцу Сергию, духовнику и строителю обители, и он сказал ей:

- Если хочешь жить, то оставайся в нашем монастыре.

И она поверила ему и осталась. Болезнь сопровождалась страшными головными болями, и она практически не могла есть. Но буквально с первых дней жизни в монастыре Ольга постепенно стала не только есть, но даже самостоятельно двигаться. Позже она поведала сёстрам, что, когда обучалась в Магнитогорском университете и ей объявили страшный диагноз, то первая мысль, возникшая тогда у девушки, была: значит, уйду в монастырь. Почему так, она сама не знала, а только очень этому удивилась. И потому, когда её подвели к отцу Сергию, и он предложил ей остаться и пожить в монастыре, она вспомнила ту свою мысль и сразу же согласилась.

Позже у Ольги появилось иное желание: если вылечится полностью, то останется в монастыре на всю оставшуюся жизнь. Об этом и просила она теперь в своих горячих молитвах Богородицу, дала Ей обет. Ведь и монастырь-то этот, ставший для девушки прибежищем в её скорбные дни, Богородичный.

Поведав об этом отцу Сергию, услышала в ответ:

- Деточка, ты должна понять, насколько серьёзные вещи ты сказала Богородице. Это ведь обет и его надо выполнять.

А дальше произошло то, что называется чудом исцеления. Девушка со страшным диагнозом, которой был вынесен врачами окончательный вердикт, а потому выписанная домой умирать, исцелилась в монастыре полностью.

Ещё недавно она переступила порог этой обители с опухолью мозга, которая выдавила ей левый глаз так, что вышла на лоб, а потому шишка была очень страшная. Теперь же всё выровнялось, лобик стал абсолютно ровным, глаз открывался.

Она была сама тишина, женственность и покой, вспоминают о ней сёстры. Никто никогда не слышал, чтобы она роптала, повышала на кого-то голос. Как часто бывает, что больной человек срывается от своей боли, любая неловкость так сильно ранит других людей. Ольга же никогда ни на кого – как бы ей не было больно – голоса не повышала и за все время, что прожила в монастыре, ни разу ни с кем не поссорилась.

Когда Ольга наконец излечилась, однокурсницы и подруги стали говорить ей о том, что она ещё молода и симпатична, надо сначала доучиться, создать семью, а уж потом, со временем, можно снова вернуться в монастырь. И девушка стала склоняться к этим помыслам, а потом подошла к отцу Сергию и призналась во всём. И тогда ей напомнили, что она давала обет, а это очень серьёзно.

- Давай просто помолимся, - предложил духовник, - и попросим Богородицу: как Она устроит, по какому пути тебе идти.

Так они помолились вместе, а через некоторое время опухоль стала расти с неимоверной скоростью, буквально на глазах. Но, что удивительно, именно в это время появилось ощущение, что Ольга стала очень быстро расти духовно. Она приняла свой крест, у неё не было никакого ропота. Девушка поняла, что болезнь дана ей Богом для её же спасения. И если бы она вернулась в мир, то наверняка произошло что-то, от чего могла бы погибнуть её душа. Приняв свою болезнь, она согласилась нести этот свой крест без ропота.

С наречением имени Евдокия её постригли в мантию. Тогда она ещё могла передвигаться, а потому постриг был в храме. Она, как и полагается, распиналась на ковре с Иисусовой молитвой, хотя идти самой ей было трудно, и её поддерживали с двух сторон матушка Варвара и благочинная, тоже Варвара, будущая настоятельница обители.

Прошло ещё немного времени и у неё началось благодарение: за этот крест, за данную ей Богом болезнь. Это было настолько удивительно!

- Я так благодарна Богу, - признавалась монахиня Нина, - что довелось увидеть это собственными глазами. Как-то зашла к ней в келью, а было это перед самым её постригом в Великую схиму.

Её постригли в повечерие Благовещения, когда стало понятно, что она должна отойти к Богу, настолько быстро развивалась болезнь. Но именно благодарение в болезни побудило отца Сергия обратиться к владыке с прошением о постриге в Великую схиму двадцатилетней монахини. И вот, перед этим событием, я зашла к ней в келью. У нас много людей к ней заходило, но так, чтобы не надоедать и с ней побыть немножко. Нередко же и для того, чтобы эти несколько минут, проведённые с ней – и это удивительно – дали силы самому человеку, пришедшему сейчас в эту келью. Потому как было ощущение света, который идёт изнутри.

И вот я подошла к ней, и спрашиваю о самочувствии. У неё в тот момент были очень сильные головные боли, а потому ставили капельницу. Её причащали каждый день, она и держалась-то от причастия к причастию. Но когда боль становилась невыносимой, она всё же просила и ей ставили капельницу. Помню, это было перед самой ночью. Так вот, на мой вопрос о её самочувствии она ответила:

- Какая я счастливая!

Мне показалось, что я ослышалась, а потому наклонилась к ней и говорю:

- Что ты сказала?

И вновь слышу в ответ:

- Какая я счастливая!

И было в этом столько тихой радости! Помню, мы говорили с ней тогда о вечности, причем, совершенно спокойно. Она не боялась смерти. Я свидетель: когда зашёл отец Сергий, она сложила ладони крестом и обратилась к нему со словами:

- Батюшка, благословите умереть!

А он, улыбаясь, отвечает ей:

- Ну, схимонахиня Анна, если все умрут, кто ж молиться будет? Давай, мы ещё поживём!
Через некоторое время она опять смиренно просит:

- Батюшка, благословите меня умереть! Я туда хочу.

И показывает вверх. Кровать-то в келье двухъярусная, вот он и пытается сейчас отшутиться:

- Куда ж, туда? Там Иринка наша клиросная.

А она ему:

- Нет, я не на второй ярус, я к Богородице хочу, я к Богу хочу!

И всё это было так тихо, так радостно! Словно просится человек к своим родным, к тем, кого так любит, так по ним соскучился, что больше сил нет находиться без них, вдали от них … я смотрела на них и думала, - неужели это происходит в моей жизни? Не в книгах каких-то, а вот тут, реально, рядом, сейчас… и ещё я видела, что это возможно: когда вот оно тело - исстрадавшееся, больное, которое отмирает у тебя на глазах, а душа - радуется! И это возможно, когда человеку всего двадцать лет! Когда идёт благодарение Богу за тот крест, который Он дал, и через это благодарение изливается благодать и радуется сердце. Как оказалось потом, она всё же получила благословение от отца Сергия, и они оба помолились Пресвятой Богородице, а там – как Пречистая определит...

Она мирно отошла ко Господу 21 апреля 2006 года на Страстной Седмице, в Великую Пятницу, в тот самый час, когда Господь висел на Кресте, но душа уже покинула Его.

Хоронили её в Пасху, со словами пасхальной радости, и отец Сергий восклицал:

- Христос Воскресе! Схимонахиня Анна, Христос Воскресе!

И у всех, кто был на её похоронах, было ощущение такой радости, такого света!

Монах Давид приезжал в монастырь за некоторое время до её мирной кончины, и когда с отцом Сергием зашёл к ней в келью, то был потрясён ощущением той силы, что «совершается в немощи» этой двадцатилетней девочки. Он долго и серьезно смотрел на неё, и тогда она (не будучи тогда ещё схимницей, а просто монахиней) задала ему вопрос:

- Почему вы так серьёзно смотрите на меня?

И услышала:

Просто я думаю, как тебе помочь.

Она же ответила монаху:

- А у меня всё хорошо!

И тогда он выбежал в коридор и там расплакался. Потом он сказал:

- Я буду просить на Афоне, чтобы молились за неё. #Притчи@ot_unosti

Когда же она отошла в вечность, позвонили с Афона и сказали, что трём старцам на Святой Горе было открыто, что душа её прошла без мытарств. И что она очень светла и находится у Престола Божия. А ещё поздравили монастырь с тем, что такая душа ушла отсюда вечность.

За тот недолгий срок, что был определён ей Господом, она испила и чашу скорби, и чашу милости Божией, с благодарностью приняв от Бога всё.

монахиня Нина (Крыгина)

Это всё о людях, уже завершивших свой подвиг. А мне довелось видеть, как оно выглядит, так сказать, в процессе. Мальчик из церковной семьи с 5 лет занимался фигурным катанием, теперь 10 исполнилось, у него постоянная партнёрша, они уже начали выступать на международных соревнованиях. И вот его тренер включил в тренировки в обязательном порядке йогу. Мальчик сказал, что у него другая религия, но его не захотели слушать. Тогда он бросил фигурное катание. Бросил, но не разлюбил. Мама рассказывала, сидел дома, часами смотрел в записи выступления фигуристов и обливался слезами. Только через несколько месяцев появились другие интересы. Мама узнала о происходившем, когда сын уже перестал ходить на тренировки. Она с уважением отнеслась к его выбору. Парень вообще очень самостоятельный.

Неуклюжка, маме нижайший поклон за такое воспитание!

...

Рассказ из хроники трагедии в Беслане. Всю страну облетели слова Саши Погребова, который крикнул чеченскому бандиту в лицо: "Христос Воскресе!" и первым выпрыгнул в окно. Он вывел из обреченной школы почти сотню ребятишек. Потрясению взрослых людей не было предела, когда через пятнадцать минут после начала бойни в спортзале из пролома в стене выскочил окровавленный мальчишка, а за ним вдруг повалили девочки в разодранных и окровавленных платьях, малыши в трусиках, все в крови, своей и чужой, пыли и пороховой гари. Там, откуда бежали дети, рвалось и ухало, над кварталом уже засвистали первые пули, к счастью, шальные. Сашку подхватили на руки. На счастье, в переулке дежурила "Скорая", и он стал первым раненым этого кошмарного дня. Дети выбегали один за другим, мужчины бросались к своим автомобилям - везти детей в больницы. А Сашка лежал лицом вниз на носилках и еле слышно рассказывал врачам, что с ним произошло. - Боевики с утра над нами стали издеваться. Воды не было, и мы все пили мочу. Мы все раздетые сидели, и террорист увидел у меня крестик на шее. В это время под окнами школы уже рвануло первый раз. Мальчишку потыкали стволом в грудь, вминая крестик в худое тело, потом потребовали: "Молись, неверный!" Саша крикнул: "Христос Воскресе!" И тогда бандиты стали бросать в переполненный спортзал гранаты! Среди взрывов и криков он что-то закричал, а что - и сам не вспомнит, и бросился в открытое окно. А за ним побежала еще сотня детей. Сразу же за площадкой, на которой начиналась та самая первосентябрьская линейка, начинался собачий лаз - прямой ход прямо к воротам Сашкиного дома через соседские ходы и огороды. В конце концов уже под вечер ребенка увезли в переполненный ожоговый центр Владикавказа. О другом чуде рассказала Жанна Аликова. "Когда боевики снимали с людей золото, я спрятала с 7-летней дочери Дианы золотой крестик. Вплела ей его в косу. И все время молилась, просила у Бога милости для дочери. Молитва дошла до Господа. Из нашей семьи при теракте не погиб никто. Другие дети испугались, а она помчалась. Я бежала следом за ней. Меня задело каким-то осколком. "Ступни ног Дианы забинтованы. Она перерезала ноги, когда бежала босиком по битому стеклу школьных окон. Мать свято верит, что Диану и ее спас только Бог этим маленьким святым крестиком. Один мальчик в горящей школе бросился на свою сестру, чтобы защитить своим телом ее от пуль. Одна бандитская пуля попала прямо в него. Но Господь явил чудо. Пуля прошла навылет через отрока, и он остался жив. Женщина-милиционер, дежурившая в школе, должна была быть расстреляна в первый же день. Соседский мальчик отдал ей свой пиджак, спрятал форму, и никто из заложников не сказал, кто милиционер. Она осталась жива.

Не знаю куда лучше было поместить, но здесь тоже о вере, поэтому сюда.

ИСПОВЕДЬ ИПОДЬЯКОНШИ. И ТАКОЕ БЫВАЕТ!

"Два года назад меня пригласили поисповедовать и причастить старушку, которая готовилась умереть. Когда мы уже подходили к дому, где она жила, сопровождающие меня родственники как-то замялись и робко сказали:

— Батюшка, Вы знаете, она ведь у нас курит.
— Ну что ж,— ответил я,— это не такой уж большой грех.

Успокоившиеся родственники повели меня дальше, но через некоторое время снова остановились.
— Батюшка, она ведь у нас всю жизнь была безбожница, ругала Церковь, а попов на дух не переносила…

Это было уже более серьезное препятствие. Довольно часто недавно пришедшие к вере люди хотят во что бы то ни стало спасти всех своих близких. Делают они это чаще всего неумело, и своими уговорами, а иногда и запугиваниями напрочь отталкивают их от Церкви. Однако неофиты упорны, они умеют ждать, и когда неверующий родственник приходит в состояние, делающее невозможным никакое сопротивление, бегут за священником, уговаривая его пособоровать и причастить умирающего человека. Для таких случаев существует особая «глухая исповедь». Священник перечисляет грехи, надеясь на то, что человек, уже потерявший дар речи, еще слышит его, понимает, о чем идет речь и, может быть, кается в своем сердце. Глубина Божественного сострадания поистине бесконечна. Можно согласиться и на «глухую исповедь», но только в том случае, когда человек, которого предстоит исповедовать, все-таки является верующим и, когда был здоров, исповедовался неоднократно. А здесь безбожница, да еще и курит…

— Может быть, лучше вернуться,— сказал я,— не будет ведь никакой пользы от этого формального причащения… один грех…
— Нет, нет, батюшка,— заторопились родственники,— она сама просила привести священника и именно Вас, и вообще — она в здравом рассудке, и память сохранилась, вот возраст только далеко за восемьдесят. И, Вы знаете, в церковь она никогда не ходила, но всегда передавала записку за упокой, правда, с одним только именем. Так что, пожалуйста, пойдемте
Пришли. Собравшаяся умирать бабушка оказалась известным в городе санитарным врачом. Окруженная несколькими столь же престарелыми родственницами, она восседала в кресле, обложенная со всех сторон подушками, и было видно, что только в таком положении она могла дышать и говорить. Комната, в которой мы находились, сияла умопомрачительной чистотой и поражала выдержанностью стиля. Настоящая декорация в стиле ретро к фильму вроде «Пяти вечеров» Никиты Михалкова. Мебель пятидесятых годов блестела как новая; настольная лампа с зеленым абажуром, покрытая кружевной салфеткой, соседствовала с первым советским телевизором «КВН», который вместе с линзой, казалось, не далее как вчера сошел с заводского конвейера
Поздоровавшись, престарелая безбожница попросила меня прочесть молитвы из чинопоследования исповеди, немало удивив такой компетентностью в вопросе меня и всех, кто находился рядом. Я попросил оставить нас наедине, однако старушка пожелала исповедоваться прилюдно. Такой неправославный выверт мне зело не понравился, но я решил не противоречить умирающей, решив, что можно будет прервать разговор, если он зайдет не туда, куда надо. Откашлявшись, она начала:

— Я была иподиаконом у последнего Вольского епископа Георгия…
img20384

Эта новость поразила меня необыкновенно. В голове пронеслась мысль о преподобной Марине, которая выдавала себя за монаха Марина, о кавалер-девице Дуровой, про которую даже был снят фильм «Гусарская баллада»… Однако старушка, как бы прочитав мои мысли, продолжала:
— Не считайте меня безумной… Я все хорошо помню… Я действительно была иподьяконом у епископа Георгия (Садковского) в 1933–1936 годах, когда он служил в Вольске
Бабушка оказалась в совершенно здравом рассудке. Более того, у нее была превосходная память. Она рассказала, что когда была двенадцатилетней девочкой, очень любила ходить в церковь. Во второй половине 30-х был единственный в Вольске православный храм, ранее принадлежавший старообрядцам беглопоповского согласия. Отнятый у них советской властью, он был передан православной общине после закрытия остальных городских церквей.

— Я ходила зимой в шапке-ушанке и была очень похожа на мальчика, тем более голова моя была стриженая,— рассказывала Екатерина Михайловна Иванцова,— прихожанки заставляли меня снимать шапку — говорили, ты же мальчик, тебе нельзя в церковь в шапке! Настоящих-то мальчиков в приходе не было.

Но для того чтобы совершать службу архиерейским чином, необходимо было найти хотя бы четырех иподьяконов, которыми в старое время всегда были мальчики. А здесь были только два старика да монахиня из уже разоренного Владимирского монастыря. Так что четвертым иподьяконом Владыка назначил меня. Я заходила в алтарь, выносила свечу, стояла с посохом, помогала облачать архиерея. Владыка меня очень любил, старался угостить чем мог в эти голодные годы, всегда оставлял для меня большую просфору…. Прислуживать ему, быть в церкви для меня всегда было большой радостью
Жила тогда Екатерина Михайловна в Нагибовке, ходила на службу через весь город. Вспомнила она, что Владыка страдал каким-то тяжелым заболеванием ног. Теперь понимает, что это, скорее всего, были трофические язвы. Он получил эту болезнь во время заключения, и с трудом стоял во время длинных богослужений. Ему сшили мягкие сапоги, которые иногда к концу всенощной пропитывались кровью.

— У Владыки Георгия были замечательные облачения, которые ему присылали монахини из Белева, где он раньше служил. Перед Троицей 1936 года я должна была принести к службе только что присланное зеленое облачение. Когда я с узелком уже подходила к храму, меня встретила плачущая монахиня. Она сказала мне, что службы не будет, потому что Владыка арестован.

Горе, обрушившееся на двенадцатилетнюю девочку, казалось непереносимым. Она плакала, не переставая, несколько дней. Залезала повыше на дерево перед зданием городского отдела НКВД, чтобы за забором в глубине двора видеть иногда выводимого из камеры Владыку. А потом его увезли в Саратов.

— От монахинь я знала, что детская молитва быстрее доходит к Богу. Я молилась как могла, молилась изо всех сил, ночью, днем… Наступили каникулы. И ничто не мешало мне молиться целыми днями. Я так молилась! Но через месяц в Вольск пришла весть, что Владыка Георгий расстрелян… И тогда,— старуха заплакала,— я потеряла веру. Я поняла, что Бога, Который не услышал или не захотел ответить на молитву ребенка, просто нет. И всю жизнь я прожила без веры. Пустота, которая образовалась в моей душе, стала не просто отрицанием существования Бога, она наполнилась обидой на этого несуществующего Бога, обидой на Церковь, на священнослужителей, которые из глупости или корысти обманывают людей. И когда в войну в Вольске вновь открыли церковь, я с отвращением проходила мимо ее открытых дверей, а если вдруг слышала отголосок церковного пения, то просто заболевала на несколько дней
Господи, какая чудовищная ошибка, подумал я, какое заблуждение — ведь епископ Георгий дожил до 1948 года! Но старуха продолжала:

— Недавно я узнала, что моя молитва всё же дошла до Бога, и Владыка Георгий не был расстрелян. Если бы я это знала тогда… Я поехала бы за ним, туда, где он был в лагере, в ссылке… Я жила бы подле него, стирала бы его одежду, добывала бы еду… Моя жизнь была бы совсем другой. И это главный грех моей жизни, в котором я раскаиваюсь перед смертью. Простите, батюшка!..

Екатерина Михайловна умерла к вечеру. На третий день я отпевал ее, думая о том, как удивительно складываются людские судьбы, как милостив Господь, возвращающий к Себе не по своей воле заблудшие души".
- Cвященник Михаил Воробьев

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА:
Будущий епископ Георгий родился в семье протоиерея Сергея Максимовича Садковского, настоятеля храма Софии Премудрости Божией на Софийке у Пушечного двора. В семье было ещё семь детей: Сергей (в монашестве Игнатий, позднее епископ; 1887—1938), Ольга — 1894 г. р., Наталья — 1899 г. р., Ксения — 1901 г. р., Пётр — 1903 г. р., Григорий — 1905 г. р. и Михаил — 1907 г. р.
Окончил Заиконоспасское духовное училище (1910), Московскую духовную семинарию (1916), ускоренный курс Александровского военного училища (1916).
С 1916 — прапорщик, затем подпоручик русской армии, воевал на Румынском фронте. В 1919 служил в белой армии А. И. Деникина, был взят в плен красными, находился в лагере для военнопленных.
В 1920—1921 годах служил в тыловых частях Красной армии.
После демобилизации, с 1921, жил в городе Белёве у своего брата, епископа Игнатия, в Спасо-Преображенском монастыре. 3 января 1922 был пострижен в монашество, с 22 января 1922 — иеродиакон, с 25 февраля 1922 — иеромонах. С 3 августа 1922 — благочинный монастыря.
В январе 1923 был арестован, был приговорён к заключению на три года в Соловецком лагере особого назначения.
С 1926 года вновь жил в Тульской области, настоятель Крестовоздвиженской общины монашествующих, с июня 1927 года — игумен, с ноября 1927 года — архимандрит, благочинный монастырей Тульской епархии.
В 1928 некоторое время служил в Туле под началом архиепископа Иувеналия (Масловского), с которым ранее находился в заключении на Соловках.
29 декабря 1929 вновь арестован, 3 февраля 1930 Особым Совещанием приговорён к трём годам исправительно-трудовых лагерей, которые отбывал в Котласе, Усть-Выми, Ухте, Пинюге, Балахне. В декабре 1932 был освобождён. В 1933 был настоятелем Благовещенской церкви города Касимова Рязанской епархии (её правящим архиереем был владыка Иувеналий (Масловский)).
С 13 августа 1933 года — епископ Камышинский, викарий Саратовской епархии, однако власти запретили ему служить в этом городе.
С 24 августа 1933 года — епископ Вольский, викарий Саратовской епархии.
В мае — июне 1935 года управлял Саратовской епархией.
В июне 1935 года был арестован и в январе 1936 года приговорён к расстрелу (спустя месяц приговор был заменён на 10 лет лишения свободы).
Заключение отбывал на золотодобывающих шахтах Дальнего Востока (некоторое время в лагере ухаживал за лошадьми, позднее говорил, что пасти лошадей гораздо приятнее и легче, чем быть пастырем людей). Находясь днём на общих работах, владыка промокал до нитки, а ночью должен был кипятить на дровяном огне огромную ёмкость с водой.
Освобождён в июне 1945 года. Вернулся из лагеря тяжело больным человеком, по некоторым данным, на лбу у него был вырезан крест — свидетельство издевательств, перенесенных в заключении.
По вызову Священного Синода прибыл в Москву в ноябре 1946 года.
С 28 декабря 1946 года — епископ Великолуцкий и Торопецкиий.
С 10 июля 1947 года — епископ Порховский, викарий Псковской епархии.
27 февраля 1948 уволен на покой по болезни в Псково-Печерский монастырь, где скончался 4 марта того же года после третьего инсульта. За два дня до смерти в полном сознании причастился Святых Таин.

: Подвиги Веры - FB_IMG_1569201738650.jpg (5.69 КБ) 1221 просмотр

: Подвиги Веры - FB_IMG_1569201747964.jpg (10.43 КБ) 1221 просмотр

Подвиги Веры ⇐ Вера и духовная жизнь