Модератор: Юлия
– Отец Виктор, расскажите, пожалуйста, как православные Америки отнеслись к решению Верховного суда США признать законными однополые браки на всей территории страны?
– Настроение у нас траурное, честно говоря. Конечно, ни для кого свершившееся не стало сюрпризом, мы все понимали, что большинство в Верховном суде проголосует «за» разрешение заключать однополые браки. Все это началось давным-давно, а больше года назад Верховный суд объявил незаконным закон «О защите традиционного брака». И вот сегодня такой результат.
Конечно, гомосексуалисты утверждают, что они ищут равноправия в гражданской жизни, хотят, чтобы однополые муж и жена могли иметь право навещать друг друга в больнице, наследовать имущество, заводить детей, и иметь права, которые обеспечены традиционным парам. Но я думаю, на самом деле, они преследуют другие цели. Буквально сегодня утром я читал интервью с достаточно известной бывшей эмигранткой из России Машей Гессен, которая уже давно является активисткой ЛГБТ-движения. Она конечно анархистка, но к ее мнению прислушиваются в Америке, и она сказала: «Наша цель уничтожить брак как институт, чтобы понятия брака больше не было». Вот к этим ее словам надо отнестись очень серьезно.
////
А дальше известно, что будет. Раз закон страны постановил законность однополых браков, просто вопрос времени, когда пропаганда в школе станет повсеместной. Родители, которые недовольны и имеют другие взгляды, могут обучать детей дома или посылать в религиозные школы. А в обычных школах всё будет «по закону».
– А среди православных Америки отношение к закону единое, все настроены отрицательно?
– Пока практически единое, но уже в некоторых православных юрисдикциях священники начинают сдавать позиции. Например, некий священник Православной Церкви в Америке в Бостоне ведет разговоры о возможности принятия однополых пар.
К сожалению, за последние 15 лет, что идет гомосексуалистская пропаганда, многие уже обработаны, даже некоторые православные говорят: «Ну что такого, ничего страшного, пусть они делают, что хотят, это нас не касается». Но происходящее подобно землетрясению – меняется порядок, установленный Господом. Это страшно, мы посягаем на волю Божью.
Конечно, в известной степени, мы, христиане, сами виноваты в случившемся. Я наблюдаю, что и в России, и в Америке, брак не почитается. Молодые люди спокойно сожительствуют, и только через 5-6 лет решают заключить церковный брак. А ведь молитвы в чинопоследовании венчания адресованы к целомудренной паре. Представляете, каково нам, священникам, венчать людей, у которых уже есть дети. Я не говорю про старшее поколение, которое вообще не знало Церкви, а про поколение современное, молодых людей. Мы не почитаем брак должным образом как Богоустановленный иститут.
При этом конечно и патриарх Илия Грузинский, и Средне-западная епархия РПЦЗ выступили, осуждая решение Верховного суда, также напомнив, что мы должны презирать грех, но грешника обязаны любить.
Но есть и другая опасность, недавно мы узнали, что в Великобритании богатая гей-пара судится с Англиканской церковью, желая получить возможность обвенчаться. Так что уже начинается посягательство на Церковь. Люди вообще боятся сказать что-либо плохое о гомосексуальном образе жизни, потому что любого, кто против, тут же обвиняют в гомофобии, в человеконенавистничестве. У нас уже ограничивается право слова. И я боюсь, что со временем будет все хуже и хуже.
Во во...Акка Кнебекайзе: Вывод. Легализация нужна для того, чтобы в очередной раз навязать свои условия.
все интервью заслуживает прочтенияА как Вы строили отношения с представителями других религиозных направлений?
– У нас были контакты с местным кардиналом Нью-Йорка. Как я говорил, наша юрисдикция в США слишком маленькая. А в западном мире считаются с теми, кто обладает реальной властью, могуществом, а не с представителями Церкви, у которой небольшое количество прихожан, и в силу этого не имеющей какого-то политического или общественного значения в этом государстве.
Моему общению с представителями других конфессий служили приемы, которые мы проводили с российским консульством. Обязательно приглашали армянского архиепископа из Нью-Йорка. Частым гостем на таких приемах бывал раввин Шнайер, очень известный в Нью-Йорке, который в свою очередь, занимаясь организацией различных социальных проектов, приглашал меня для участия в них, и там я имел возможность общения с представителями разных конфессий. То есть круг моего межрелигиозного общения был достаточно широк.
В здании курии Римо-Католической Церкви Аргентины с кардиналом Хорхе Марио Берголио (с 2013 года – Папа Римский Франциск)
В здании курии Римо-Католической Церкви Аргентины
с кардиналом Хорхе Марио Берголио
(с 2013 года – Папа Римский Франциск)
– Вы, даже будучи в такой непростой стране, находили возможность для открытой православной миссии – например, Пасхальный крестный ход по улицам Нью-Йорка. Было ли сопротивление этому со стороны властей или просто обывателей?
– Вы знаете, в США нет препятствий для совершения религиозных обрядов, даже если они выносятся на улицу, как, например, совершение православного крестного хода, если это не нарушает общественный порядок. Если ты заранее обращаешься в местное отделение полиции, то никаких препятствий не будет.
Но есть моменты, которые нужно учитывать. Так, Николаевский собор находится в Манхэттене и со всех сторон застроен высотными зданиями, «нависающими» над ним, он как бы в глубоком «колодце». Поэтому пользоваться колокольным звоном уже невозможно, потому что каждый удар колокола будет бить звуковой волной по окнам окружающих храм квартир. И с этим нужно считаться. Совершение же крестного хода, даже в полуночи, и даже учитывая, что мы с пением пасхальной утрени, не спеша, обходили квартал вокруг собора, то есть вся утреня пропевалась на ходу, громкое христосование на славянском, английском языках — это не вызывало отторжения у наших соседей, даже им нравилось. От многих из них я слышал: «Нам нравится, как вы это делаете, очень интересно».
Я не видел того, чтобы крестный ход привлек кого-то к Церкви, чтобы его можно было назвать миссионерским подспорьем, но нам радоваться Пасхе Христовой никто не мешал.
– Под Вашим духовным окормлением была очень большая территория. Тяжело давались перелеты и разъезды?
– Это то, с чем сталкивается каждый человек, попадающий в США. Это огромная страна, жизнь ее интенсивна. В отличие от России там больше пользуются автомобилями и самолетами. С учетом того, что наши приходы расположены и в других штатах, мне приходилось как много ездить на автомобиле, так и летать на самолете. Наши приходы есть на западном побережье в Сан-Франциско и Сан-Диего. От Нью-Йорка это четыре с половиной часа лета.
Естественно, что для наших небогатых приходов приезд архиерея должен был быть максимально экономным. Обычно мы выезжали втроем — я, один священник и один диакон, он же и иподиакон и переводчик. И вот такой небольшой группой, с багажом, со всеми необходимыми для архиерейского богослужения одеждами, предметами церковной утвари мы и посещали наши приходы. Для меня было большим утешением, что преодолев значительные расстояния, потерпев усталость эту, ты видел радостные глаза людей, которые с любовью принимали своего архиерея. И усталость забывалась при виде того, как тебя ждали.
Воссоединение с Русской Зарубежной Церковью совершилось до моего приезда в США. Мне же выпало выстраивание сотрудничества с ней, когда она была уже единой с Московским Патриархатом. Я могу сказать, что мои взаимоотношения с ее Первоиерархом были не просто деловые, но очень добрые, сердечные. Мы часто молились вместе, совершая богослужения или в Патриарших приходах, управляющим которыми я являлся, либо в храмах Русской Зарубежной Церкви. Иногда это проходило торжественно, при большом стечении архиереев, священников, мирян. А иногда очень скромно.
Так однажды мы оказались вместе с ним во Флориде; владыка митрополит посещал приходы своей епархии, а я посещал возрождаемый приход во имя Святителя Григория Богослова в городе Тампа. Приход этот пришлось возрождать практически с нуля, на тот момент он был скорее мертв, чем жив, и имел кроме священника двух-трех прихожан. Чтобы вернуть его к жизни мне пришлось перевести молодого энергичного уважаемого священника Андрея Ковалева из Сан-Франциско в Тампу. И сам я очень часто выезжал, первое время жил в этом городке, стал старостой этого прихода, выражаясь тем языком – «президентом», потому что на тот момент некому было это доверить, не было прихожан.
Митрополит Иларион изъявил желание приехать в Тампу, экспромтом это получилось, и мы вместе служили с ним Литургию. Два архиерея, один священник, ни одного диакона, один иподиакон. Ектении говорили по очереди… Вот и в таком формате служили.
Для многих российских новорукоположенных епископов сложно такое представить, но для Америки это вполне обычно. И если ты не сможешь понять, что это нормально, будешь пытаться привычную для нас византийскую пышность богослужений в полной мере применить в условиях Америки, то только изнервничаешься сам, потому что будешь недоволен, что не получается так, как хотелось бы. И бедных прихожан измучаешь, потому что они нашей архиерейской помпезности никогда не видели в полной мере. Они даже не поймут, что ты от них хочешь…
Я хочу сказать добрые слова обо всех архиереях Русской Зарубежной Церкви, с которыми общался регулярно. К престольному празднику РПЦЗ — празднику иконы Знамения Пресвятой Богородицы, к 10 декабря традиционно все архиереи Русской Зарубежной Церкви собираются в Нью-Йорк. Вместе с ними я служил и молился, и к себе в Николаевский собор приглашал. Поэтому знаю архиереев не только из США, но и других стран Америки. Все они мне весьма симпатичны. С некоторыми сотрудничали, помогая друг другу, когда мне приходилось навещать наши приходы, где недостаточно прихожан, порой некому петь на архиерейском богослужении. И когда я приезжал в Сан-Франциско, меня поддерживал местный архиепископ Кирилл, который иногда и сам приезжал на службу, присылал диаконов, иподиаконов, давал свой хор. Мы служили с ним и на Патриаршем приходе и на приходе его епархии, с его диаконом и иподиаконами.
Когда я посещал приходы Южно-Американской епархии, временное управление которой было на меня возложено, и был в Буэнос-Айресе, то там сослужил вместе с архиепископом Иоанном Каракасским Южно-Американским в нашем Благовещенском и их Воскресенском соборах. То есть на сегодня есть реальное соработничество, взаимопонимание, ощущение того, что мы Единая Церковь.
Служение в Америке дало мне расширение кругозора, понимание того, что люди живут и в иной среде. Не тогда, когда их, как православных, большинство, а когда они находятся в состоянии рассеяния, эмигрантов. Когда ты видишь, как на новой почве вчерашние православные эмигранты не хотят считать себя православной диаспорой, хотят чувствовать себя полноценными гражданами США.
Так в общении с архиереями Антиохийской юрисдикции я слышал: «А почему мы должны называть себя диаспорой? Мы живем здесь уже третье-четвертое поколение. Наша Церковь в Сирии и в Ливане уже намного меньше, чем мы, проживающие за рубежом. Почему мы должны зависеть от решений Синода, который живет в совершенно иных условиях, чем мы? Да, мы принадлежим к Антиохийской юрисдикции, но мы не Церковь эмигрантов, не диаспора, мы – граждане США, и мы не хотим, чтобы в уставных документах Архиерейского совещания звучало, что здесь представлены архиереи — предстоятели общин эмигрантов». И это заставляло думать, понимать и их правоту.
Возвращение на Родину для меня было радостью. И когда стала завершаться моя религиозная виза, дававшая мне право совершать служение в США, то я заранее известил об этом Святейшего Патриарха. Мои добрые друзья, которые были у меня в Соединенных Штатах, очень не хотели меня оттуда отпускать. И даже в какой-то момент уговорили подать документы на получение грин-карты — вида на жительство. Обижать их отказом мне не хотелось, хотя я чувствовал, что не хочу оставаться в США. Однако процесс был начат и успешно развивался. И на этапе, когда мне уже нужно было пойти поставить отпечатки пальцев и получить грин-карту, я сказал: «Нет, я этого делать не буду. Я хочу в Россию. Простите, что Ваши усилия ради меня положены напрасно, но поймите, что я хочу на Родину».
Поэтому для меня было радостным решение Святейшего Патриарха и Священного Синода по отзыву меня для служения в Россию. Я нисколько не удивился назначению в Элисту, потому что прожив почти пятнадцать лет в Приднестровье, потом еще четыре с половиной года в США я все равно нуждаюсь в некоей акклиматизации к условиям жизни в России. Приднестровье очень похоже, но это все равно не Россия.
РИА Новости http://ria.ru/world/20150710/1124842139 ... z3fgYSpNMZДемократы от штата Калифорния внесли на рассмотрение в конгресс законопроект, подразумевающий использование более "нейтральной" терминологии в законах, имеющих отношение к браку, пишет Huffington Post.
Группа демократов от штата Калифорния выступила с предложением сделать федеральные законы о браках "более нейтральными" — в частности, отказаться от таких понятий, как "муж" и "жена", сообщает Huffington Post.
По данным издания, соответствующий законопроект был внесен на рассмотрение конгресса членом палаты представителей Лоис Каппс совместно с 23 коллегами по партии.
"Необходимо, чтобы наши ценности отражались в наших законах. Это — часть того, что мы должны сделать, чтобы скорректировать установленные рамки", — объяснила она.
В частности, законодатели предложили вместо слов "муж" и "жена" использовать более нейтральные понятия "супруг" и "супружеская пара". Таким образом они хотят изменить 31 сегмент федерального законодательства, поясняет американское СМИ.
В июне Верховный суд США постановил, что право на однополые браки не противоречит конституции страны, и тем самым разрешил регистрировать такие браки в любом штате.
Есть.... и достаточно.
Я пошла и нашла оригинальную статью в Huffington Post. Статьей это конечно назвать сложно... А еще в русской статье почемy то не упоминается о других пунктах закона не связаных с пунктом "муж" "жена". А еще не упоминается о гораздо более нашумевшей истории с телеканалом Fox News (один из главных новостных каналов) который в открытую критикует подобные законы и продвигает семейные ценности. Вот всегда удивляюсь, русские новости такое иногда накопают! Что то из ничего делают! Мало ли какой закон кто то предложил? Вот если бы это СТАЛО законом то да... А так можно посмотреть список тупых предложонный законов в северной америке за последние 10 лет. Так много чего.... эмм.. странного
замечательно, поможешь немного с переводом?
если понадобится? хочу кое-чего прояснить да как и любые новости, согласись
Конечно!
Так демократия-с... Каждый имеет право на дурь
спасибо большое!
(по-хорошему) «Любовь к России исходила от искания истинной веры»
Беседа с православной американкой монахиней Корнилией (Рис)
Священник Георгий Максимов
Мы продолжаем знакомить наших читателей с программой телеканала «Спас» «Мой путь к Богу», в которой священник Георгий Максимов встречается с людьми, обратившимися в Православие. Гость сегодняшней программы – монахиня Корнилия (Рис), православная американка, редактор английской версии сайта «Православие.Ru». О своих поисках истинной веры, о том, что значило для нее трудничество в Псково-Печерском монастыре, как принималось решение избрать монашество, о трудах по распространению знаний о Православии и о том, как относятся сегодня к православному христианству в Америке, – беседа с ней.
Отец Георгий: К какой деноминации принадлежали ваши родители?
Монахиня Корнилия: Они были пресвитериане. Но в Америке мало кто считает, что если он, к примеру, пресвитерианин, то в церкви других христиан ходить не станет. И мы ходили туда, где поближе, где нравится, где друзья. Так что если ближе и интереснее какой-то методистский проповедник, ходим туда, если баптисты – и туда пойдем. Люди меняют всё время свою деноминацию, вплоть до того, что есть очень много церквей, которые вообще без деноминации. Человек просто стал проповедовать и люди к нему потянулись. И естественно, когда с ним что-то случится и он перестает быть примером и авторитетом, эта его «церковь» сразу распадается, все разбегаются и ищут что-то другое
Монахиня Корнилия: У меня всегда, даже в детстве, был интерес к русской культуре, особенно литературе. В 16 лет я в первый раз прочитала Достоевского. Не могу сказать, что я всё тогда понимала, но читала с великим интересом. В университете слушала курс русской литературы, там же выучила русский язык, и мне очень хотелось посмотреть, что происходит в России. Это было в 1982 году, когда тут был еще коммунизм, Брежнев. Единственная возможность оказаться в России – по студенческому обмену. Так я попала в Ленинград, где совершенствовала русский язык.
Отец Георгий: Не страшно было ехать? Ведь советскую Россию изображали в Америке как империю зла.
Я увидела поразительный для меня образ – монархов и при этом людей, для которых христианская вера являлась существенной частью жизни
Монахиня Корнилия: Это вызвало обратный эффект. Мы росли в годы «холодной войны», и, как это часто бывает у молодых людей, когда говорят: «Это плохо, ни в коем случае туда не ходи», возникает непреодолимое желание идти именно туда. Наверное, это тоже подстегивало мой интерес, когда я запоем читала о России. А первая книга о России, которую я прочитала, называлась «Николай и Александра» – о последней царской семье. Ее написал Роберт Масси, который очень известен своими романами о дореволюционной России. Там, конечно, было много сенсационного: Распутин и прочее. Но было и иное: давался поразительный для меня образ жизни – монархов и при этом людей, для которых христианская вера являлась существенной частью жизни. Это были глубоко верующие люди, и всё в их жизни строилось вокруг веры.
Поэтому, когда появилась возможность учиться в Ленинграде, я накопила какие-то средства и поехала.
Отец Георгий: И какие у вас были впечатления?
Это была красноречивая проповедь христианства: при входе в церковь антирелигиозный примитив, а потом в храме – образ Христа!..
Монахиня Корнилия: Довольно разные. Это был уже, можно сказать, закат коммунизма. Конечно, люди были очень интересные. Нас возили по разным экскурсиям. Я особенно помню одну экскурсию в Великий Новгород. Юрьевский монастырь тогда был музеем. Нас привели туда. В притворе храма была выставка атеизма с разными примитивными антирелигиозными агитплакатами. А потом мы зашли в храм, а там – фрески и живопись древнерусская. Смотрю: образ Христа, евангельские сюжеты! Я была совершенно ошарашена. Это была настолько красноречивая проповедь христианства, особенно Православия, когда на входе видишь этот примитивизм, а потом в храме видишь такое… Видишь, что могут люди творить, когда они одушевлены религиозными чувствами, и что они делают, какое искусство производят, когда этих чувств нет. Этот контраст меня глубоко затронул. Хотя я ничего еще не понимала в Православии, так как оно для меня оставалось неизвестным.
Мне запомнился еще один интересный момент. Когда я однажды вышла из храма в Ленинграде, то увидела сидящего на скамейке старичка. Я не знаю, кто он был, и уже никогда не узнаю. Но он сидел и смотрел, как молодые люди выходят из храма. И так улыбался, глядя на нас, и от него такая доброта исходила! Это было настолько необыкновенно, что навсегда запомнилось. Может, он просто за нас молился
http://www.pravoslavie.ru/87763.htmlЛекции были очень интересными. Но когда они закончились, оказалось, что сейчас будет всенощное бдение – а был престольный праздник – начнется оно в 18:00 и будет длиться семь часов. Я подумала: «Как же быть? Как уехать отсюда?» Осталась. Выстояла. Всенощное бдение было в буквальном смысле всю ночь. И я поняла: это то, к чему стремилась моя душа. Всё как бы сошлось. Я поняла, что любовь к России исходила от искания истинной веры, истинного образа Христа. Этот истинный образ Христа я видела на иконах в тех монастырях, которые превратили в музеи. А уже здесь мне объяснили всё на английском языке доходчиво. Я очень возгорелась и сказала: «Через неделю или две я вернусь и приму крещение». Что и сделала.
Конечно, Господь призывает каждого индивидуально. Но, наверное, мне нужно было немножко больше катехизации. Потому что после крещения всё меняется кардинально в душе. И у меня возникала непонятная для меня потребность изменить свою жизнь. Это было очень резко. Менять приходилось всё. И друзья отпадали, и на работе стало тяжело.
***
Монахиня Корнилия: Интересы совершенно изменились. Поведение изменилось, само по себе, даже без особого усилия. Почему на работе стало особенно тяжело? Потому что Сан-Франциско – это очень кощунственная среда, несмотря на то, что Русская Православная Церковь там очень сильная и там почивают мощи святого Иоанна Шанхайского. Но люди просто кощунственно себя ведут порой. И я поняла, что на работе уже не могу этого терпеть. Один раз я просто встала из-за стола, когда мы пили чай с коллегами, и ушла. Для них ежедневная привычка – кощунствовать, а для меня это стало уже неприемлемо. Поэтому я начала думать, как выходить из этой среды. Для меня она стала уже как тюрьма какая-то. А я хотела свободы.
В то время уже началась перестройка в России. И очень много в Америку приехало русских. В том числе много аферистов. И один человек помог мне нелегально раздобыть визу в Советский Союз. А я, уже будучи православной, решила, что поеду. Отпросилась с работы на некоторое время и приехала сюда, даже не зная, что будет. Но перед отъездом прихожанка собора попросила меня передать для одного батюшки ботинки, дала телефон своей сестры. И оказалось, что эти ботинки были для старца Адриана из Печор. Сестра той прихожанки привезла меня в Печоры. Такой красоты в жизни я никогда не видела. Я пожила там, познакомилась с людьми, ходила в храм всё время и попросила благословения вернуться, чтобы пожить подольше. Благословение дали. И через какое-то время я снова приехала в Печоры и осталась там на полтора года.
–
.....
Наш старец, отец Ефрем, постриг перед смертью в схиму около 15 человек. Большинство из них были больны раком на последней стадии. Мать Евпраксия ушла в греческий монастырь в 18 лет. Приняла монашеский постриг. Старец вызвал ее в Америку и поставил игуменией в монастыре Благовещения Пресвятой Богородицы во Флориде. Потом переместил ее в другой женский монастырь, в Канаде.
У нее обнаружили запущенный рак груди. Старец сказал ей: «Приезжай сюда, будешь умирать в нашем монастыре». Она приехала за несколько дней до смерти. Старец постриг ее в схиму с тем же именем. Через два дня она отошла ко Господу.
Усопшую принесли в храм. Сделали снимок на память. Над телом по традиции читали Псалтирь. Когда сфотографировали через 40 минут – поразились. На устах у нее появилась улыбка. Старец сказал: «У нее было много любви к людям. Тяжелая болезнь. Она очень высоко в раю».
Вторая – о схимонахине Фекле. Мать Фекла – американка из Техаса. Большая семья, дети, внуки. Жила обычной жизнью семейной женщины. Но удостоилась перед смертью схимы.
Ее дом находился рядом с монастырем во имя святых архангелов около города Сан-Антонио в Техасе. Часто приходила в обитель, помогала на послушаниях, предоставляла свой дом паломникам, когда монастырь был переполнен. Была очень ревностная. Старец Ефрем поехал на престольный праздник в тот монастырь и, вместе с другими паломниками, заехал к ней.
Посмотрел на нее и вдруг спрашивает: «А ты не думала о монашестве?» И пригласил ее в одну из женских общин. Старец благословил постричь ее в схиму за три месяца до смерти с именем Фекла.
Близилось Рождество Христово, и мать Фекла стала говорить: «Я хочу встретить Рождество с Христом». Так и случилось. Когда сестры переодевали ее после смерти, они почувствовали благоухание во всей комнате. Вот такие истории…
– Позвольте поблагодарить вас, отец Серафим, за интересную и душеполезную беседу. Что бы вы пожелали читателям портала «Православие.Ru»?
– У нас в России, особенно среди мирян, утрачена традиция Иисусовой молитвы. Даже некоторые священники косо смотрят на мирян, которые держат четки в руках. Считают Иисусову молитву по четкам монашеской традицией, боятся прелести.
Старец Ефрем благословляет мирян заниматься Иисусовой молитвой
Наш духовный отец, старец Ефрем, благословляет мирян заниматься Иисусовой молитвой. В той степени, конечно, в какой им позволяет их мирская жизнь, занятость на работе, в семье. Старец объясняет, что нет опасности для молящегося на начальных стадиях Иисусовой молитвы, когда человек творит ее устно, когда он имеет небольшое молитвенное правило, которое совершает дома, в дороге.
Обычно наши духовники благословляют новоначальным мирянам ежедневное правило, совершаемое дома либо утром, либо вечером. Это примерно 50–150 Иисусовых молитв с крестным знамением на каждый узелок и 50–150 молитв Божией Матери «Пресвятая Богородице, спаси мя», тоже с крестным знамением на каждый узелок, 20–50 земных поклонов с Иисусовой молитвой и крестным знамением (на каждый поклон). Человек должен выполнять правило, данное духовником, и не менять его своевольно.
Мобильная версия
