Мобильная версия
24 февраля ( 11 февраля )
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ВЛАСИЙ, ЕПИСКОП СЕВАСТИЙСКИЙ
Житие.
http://days.pravoslavie.ru/Life/life428.htm
Священномученик Власий, епископ Севастийский, известен своей праведной, благочестивой жизнью. Он был единодушно избран жителями и рукоположен во епископа города Севастии. Было это в царствование римских императоров Диоклитиана (284 - 305) и Ликиния (307 - 324) - жестоких гонителей христиан. Святому Власию приходилось укреплять своих пасомых, посещать заключенных, поддерживать мучеников.
Многие скрывались от преследователей в пустынных и уединенных местах. Власию также пришлось удалиться на гору Аргеос, где он подвизался в пещере. К нему приходили дикие звери и кротко ждали, пока святой окончит молитву и благословит их; больных животных святитель исцелял, возлагая на них руки. Убежище святого было открыто слугами правителя Агриколая, прибывшими для отлова зверей, чтобы терзать мучеников-христиан. Слуги донесли господину, что на горе скрываются христиане, и он повелел схватить их. Однако посланные нашли лишь севастийского епископа. Прославляя Бога, призывающего его на подвиг, святой Власий последовал за воинами.
По пути святой исцелял больных и совершал чудеса. Так, бедная вдова пожаловалась ему на свою беду: волк утащил единственное ее достояние - поросенка. Епископ улыбнулся и сказал ей: "Не плачь, твой поросенок будет тебе возвращен..." И, действительно, ко всеобщему изумлению, волк прибежал обратно и принес добычу невредимой.
Агриколай, встретив епископа льстивыми словами, назвал его Другом богов. Святой ответил на приветствие, но языческих богов назвал бесами. Тогда его подвергли жестокому избиению и отвели в темницу.
На другой день святого опять подвергли мучениям. Когда же его вели обратно в темницу, семь женщин шли сзади и собирали капли крови. Их схватили и пытались заставить поклониться идолам. Жены притворно согласились на это, сказав, что совершат перед этим очищение в водах озера. Они взяли идолов и утопили их в самом глубоком месте, после чего христианок стали жестоко истязать. Святые стойко переносили мучения, укрепляемые благодатью Божией, тела их преобразились, стали белыми, как снег, и вместо крови из ран текло молоко. У одной из женщин было два юных сына, которые просили мать, чтобы она помогла им достигнуть Царствия Небесного и поручила их попечению епископа Власия. Семи святым женам отсекли головы.
Святой Власий снова был приведен к Агриколаю и вновь непреклонно исповедал веру во Христа. Правитель приказал бросить мученика в озеро. Святой, подойдя к воде, осенил ее крестным знамением и пошел, как по суше. Обратившись к стоявшим на берегу язычникам, святитель предложил им идти к нему, призвав в помощь своих богов. На это дерзнули 68 приближенных правителя, и все, войдя в воду, немедленно утонули. Святой же, повинуясь велению явившегося ему Ангела, вернулся на берег.
Агриколай был в ярости оттого, что потерял лучших слуг, и приказал обезглавить святого Власия, а с ним и двух порученных его попечению юношей, сыновей мученицы. Перед смертью священномученик молился обо всем мире, особенно же о тех, кто будет чтить его память. Это произошло около 316 года. Мощи священномученика Власия были перенесены на Запад во время крестовых походов, частицы их хранятся во многих странах Европы.
Священномучениче Власие, моли Бога о нас!
Священномученик Власий, епископ Севастийский, известен своей праведной, благочестивой жизнью. Он был единодушно избран жителями и рукоположен во епископа города Севастии. Было это в царствование римских императоров Диоклитиана (284 - 305) и Ликиния (307 - 324) - жестоких гонителей христиан. Святому Власию приходилось укреплять своих пасомых, посещать заключенных, поддерживать мучеников.
Многие скрывались от преследователей в пустынных и уединенных местах. Власию также пришлось удалиться на гору Аргеос, где он подвизался в пещере. К нему приходили дикие звери и кротко ждали, пока святой окончит молитву и благословит их; больных животных святитель исцелял, возлагая на них руки. Убежище святого было открыто слугами правителя Агриколая, прибывшими для отлова зверей, чтобы терзать мучеников-христиан. Слуги донесли господину, что на горе скрываются христиане, и он повелел схватить их. Однако посланные нашли лишь севастийского епископа. Прославляя Бога, призывающего его на подвиг, святой Власий последовал за воинами.
По пути святой исцелял больных и совершал чудеса. Так, бедная вдова пожаловалась ему на свою беду: волк утащил единственное ее достояние - поросенка. Епископ улыбнулся и сказал ей: "Не плачь, твой поросенок будет тебе возвращен..." И, действительно, ко всеобщему изумлению, волк прибежал обратно и принес добычу невредимой.
Агриколай, встретив епископа льстивыми словами, назвал его Другом богов. Святой ответил на приветствие, но языческих богов назвал бесами. Тогда его подвергли жестокому избиению и отвели в темницу.
На другой день святого опять подвергли мучениям. Когда же его вели обратно в темницу, семь женщин шли сзади и собирали капли крови. Их схватили и пытались заставить поклониться идолам. Жены притворно согласились на это, сказав, что совершат перед этим очищение в водах озера. Они взяли идолов и утопили их в самом глубоком месте, после чего христианок стали жестоко истязать. Святые стойко переносили мучения, укрепляемые благодатью Божией, тела их преобразились, стали белыми, как снег, и вместо крови из ран текло молоко. У одной из женщин было два юных сына, которые просили мать, чтобы она помогла им достигнуть Царствия Небесного и поручила их попечению епископа Власия. Семи святым женам отсекли головы.
Святой Власий снова был приведен к Агриколаю и вновь непреклонно исповедал веру во Христа. Правитель приказал бросить мученика в озеро. Святой, подойдя к воде, осенил ее крестным знамением и пошел, как по суше. Обратившись к стоявшим на берегу язычникам, святитель предложил им идти к нему, призвав в помощь своих богов. На это дерзнули 68 приближенных правителя, и все, войдя в воду, немедленно утонули. Святой же, повинуясь велению явившегося ему Ангела, вернулся на берег.
Агриколай был в ярости оттого, что потерял лучших слуг, и приказал обезглавить святого Власия, а с ним и двух порученных его попечению юношей, сыновей мученицы. Перед смертью священномученик молился обо всем мире, особенно же о тех, кто будет чтить его память. Это произошло около 316 года. Мощи священномученика Власия были перенесены на Запад во время крестовых походов, частицы их хранятся во многих странах Европы.
Священномучениче Власие, моли Бога о нас!
БЛАГОВЕРНЫЙ КНЯЗЬ ВСЕВОЛОД ПСКОВСКИЙ
Житие.
http://days.pravoslavie.ru/Life/life6513.htm
Благоверный князь Всеволод, нареченный в крещении Гавриилом, был сыном святого великого князя Мстислава и внуком Владимира Мономаха. Рожденный и воспитанный в Новгороде, он молитвой и чтением божественных книг с юных лет прилепился к Господу и был верен Ему во всю жизнь. «Поучаясь в заповедях Господних всегда», он имел «душу милостиву». Начав управлять Новгородской областью с 1117 года, он в 1123 году победоносно ходил на Ям; в 1132 году совершил поход на Чудь и взял Юрьев.
Одаренный мужеством и большой телесной силой, он не ради корысти и власти поднимал свой меч, а для водворения мира и порядка и ради защиты своих подданных.
С мужеством воина он соединял беззаветную любовь к устранению бед отчизны и ради ее спокойствия, с отречением от своей славы, влагал свой меч в ножны. Во время своего княжения в Новгороде, он усердно заботился о христианском просвещении и христианском образе жизни своих подданных. Он с благоговением относился к церковным службам, построил много храмов, защищал слабых от притеснения сильных, был «друг нищих и питатель сирот, бедным утешение и заступник» и вообще истинным отцом своих подчиненных. Когда в 1127 году в Новгороде начался сильный голод, попечительный князь делил с народом свое имущество и утешал страждущих.
Добродетельная жизнь святого князя и его твердая власть, обуздывавшая беззакония, не по сердцу была своевольным и зараженным еще остатками язычества новгородцам. Они посадили под стражу князя Всеволода со всем его семейством, а через 2 месяца «пустиша из города». Тогда святой князь удалился в Псков, где жители избрали его своим князем. В Пскове святой князь построил каменный собор Святой Троицы и вскоре скончался, будучи 46 лет от роду, в 1138 году.
В 1193 году мощи святого Всеволода были обретены нетленными, и с тех пор при его гробнице начались исцеления. Русская Церковь славит святого Всеволода, как исповедника, «претерпевшего изгнание от своих», а Господь прославил его, как верного раба Своего совершавшимися при его гробе чудесными исцелениями. Хотя князь жил во Пскове только один год, но оставил по себе глубокую память. Во всех тяжелых случаях жизни псковичи прибегали к помощи своего святого князя. Во время осады Пскова Стефаном Баторием для ободрения защитников города приносилась в их ряды из собора Святой Троицы икона, изображающая благоверного князя Всеволода-Гавриила, и воодушевленные защитники Пскова мужественно отбивали приступы польского войска.
Блаженне княже Гаврииле, моли Бога о нас!
Благоверный князь Всеволод, нареченный в крещении Гавриилом, был сыном святого великого князя Мстислава и внуком Владимира Мономаха. Рожденный и воспитанный в Новгороде, он молитвой и чтением божественных книг с юных лет прилепился к Господу и был верен Ему во всю жизнь. «Поучаясь в заповедях Господних всегда», он имел «душу милостиву». Начав управлять Новгородской областью с 1117 года, он в 1123 году победоносно ходил на Ям; в 1132 году совершил поход на Чудь и взял Юрьев.
Одаренный мужеством и большой телесной силой, он не ради корысти и власти поднимал свой меч, а для водворения мира и порядка и ради защиты своих подданных.
С мужеством воина он соединял беззаветную любовь к устранению бед отчизны и ради ее спокойствия, с отречением от своей славы, влагал свой меч в ножны. Во время своего княжения в Новгороде, он усердно заботился о христианском просвещении и христианском образе жизни своих подданных. Он с благоговением относился к церковным службам, построил много храмов, защищал слабых от притеснения сильных, был «друг нищих и питатель сирот, бедным утешение и заступник» и вообще истинным отцом своих подчиненных. Когда в 1127 году в Новгороде начался сильный голод, попечительный князь делил с народом свое имущество и утешал страждущих.
Добродетельная жизнь святого князя и его твердая власть, обуздывавшая беззакония, не по сердцу была своевольным и зараженным еще остатками язычества новгородцам. Они посадили под стражу князя Всеволода со всем его семейством, а через 2 месяца «пустиша из города». Тогда святой князь удалился в Псков, где жители избрали его своим князем. В Пскове святой князь построил каменный собор Святой Троицы и вскоре скончался, будучи 46 лет от роду, в 1138 году.
В 1193 году мощи святого Всеволода были обретены нетленными, и с тех пор при его гробнице начались исцеления. Русская Церковь славит святого Всеволода, как исповедника, «претерпевшего изгнание от своих», а Господь прославил его, как верного раба Своего совершавшимися при его гробе чудесными исцелениями. Хотя князь жил во Пскове только один год, но оставил по себе глубокую память. Во всех тяжелых случаях жизни псковичи прибегали к помощи своего святого князя. Во время осады Пскова Стефаном Баторием для ободрения защитников города приносилась в их ряды из собора Святой Троицы икона, изображающая благоверного князя Всеволода-Гавриила, и воодушевленные защитники Пскова мужественно отбивали приступы польского войска.
Блаженне княже Гаврииле, моли Бога о нас!
ПРЕПОДОБНЫЙ ДИМИТРИЙ ПРИЛУЦКИЙ, ВОЛОГОДСКИЙ
Житие.
Преподобный Димитрий Прилуцкий, чудотворец, родился в богатой купеческой семье в Переславле-Залесском. С юности преподобный отличался редкой красотой. Приняв постриг в одном из Переславльских монастырей, в Нагорном Борисоглебском, на берегу Плещеева озера близ города святой основал Никольский общежительный монастырь и стал его игуменом.
В 1354 году Димитрий впервые встретился с Преподобным Сергием Радонежским, приходившим в Переславль к епископу Афанасию. С тех пор неоднократно беседовал с Преподобным Сергием и сблизился с ним. Слава о переславльском игумене так распространилась, что он стал восприемником детей великого князя Димитрия Ивановича. Под влиянием Радонежского чудотворца преподобный решил удалиться в глухое место и вместе с учеником Пахомием отправился на Север. В вологодских лесах, на реке Великой, в Авнежской округе, они построили храм Воскресения Христова и хотели положить основание монастырю. Но местные жители боялись лишиться угодий, и пустынники, не желая никому быть в тягость, отправились дальше.
Неподалеку от Вологды, в излучине реки, в уединенном месте преподобный Димитрий решил создать первый на русском Севере общежительный монастырь. Жители Вологды и окрестностей с радостью согласились помочь святому. Владельцы земли, предназначенной под монастырь, Илья и Исидор, затоптали даже озимые нивы, чтобы храм был построен немедленно. В 1371 году воздвигнут был деревянный Спасский собор, и начала собираться братия. Многие ученики преподобного перешли сюда из Переславля. Углубленная молитва и строжайшее подвижничество сочетались у прилуцкого игумена с милосердием: он кормил нищих и голодных, принимал странников, беседовал с нуждающимися в утешении, давал советы. Преподобный любил молиться наедине. Постоянной пищей его была лишь просфора с теплой водой, даже в праздники не принимал он разрешенные уставом вино и рыбу. Зимой и летом носил один и тот же старый тулуп, до глубокой старости ходил вместе с братией на общие работы. Вклады в обитель святой принимал с разбором, следя, чтобы благотворения монастырю не были в ущерб ближним подававших. Господь наделил Своего угодника даром прозорливости. Скончался преподобный в глубокой старости 11 февраля 1392 года. Пришедшие братия нашли его как бы уснувшим, келлия же была исполнена чудного благоухания. Чудеса от мощей святого Димитрия начались в 1409 году, а в XV столетии почитание его распространилось по всей Руси. Не позднее 1440 года, на основании рассказов ученика Димитрия, игумена Пахомия, прилуцкий инок Макарий написал его житие (Великие Минеи-Четьи, 11 февраля).
Преподобне отче Димитрие, моли Бога о нас!
В 1354 году Димитрий впервые встретился с Преподобным Сергием Радонежским, приходившим в Переславль к епископу Афанасию. С тех пор неоднократно беседовал с Преподобным Сергием и сблизился с ним. Слава о переславльском игумене так распространилась, что он стал восприемником детей великого князя Димитрия Ивановича. Под влиянием Радонежского чудотворца преподобный решил удалиться в глухое место и вместе с учеником Пахомием отправился на Север. В вологодских лесах, на реке Великой, в Авнежской округе, они построили храм Воскресения Христова и хотели положить основание монастырю. Но местные жители боялись лишиться угодий, и пустынники, не желая никому быть в тягость, отправились дальше.
Неподалеку от Вологды, в излучине реки, в уединенном месте преподобный Димитрий решил создать первый на русском Севере общежительный монастырь. Жители Вологды и окрестностей с радостью согласились помочь святому. Владельцы земли, предназначенной под монастырь, Илья и Исидор, затоптали даже озимые нивы, чтобы храм был построен немедленно. В 1371 году воздвигнут был деревянный Спасский собор, и начала собираться братия. Многие ученики преподобного перешли сюда из Переславля. Углубленная молитва и строжайшее подвижничество сочетались у прилуцкого игумена с милосердием: он кормил нищих и голодных, принимал странников, беседовал с нуждающимися в утешении, давал советы. Преподобный любил молиться наедине. Постоянной пищей его была лишь просфора с теплой водой, даже в праздники не принимал он разрешенные уставом вино и рыбу. Зимой и летом носил один и тот же старый тулуп, до глубокой старости ходил вместе с братией на общие работы. Вклады в обитель святой принимал с разбором, следя, чтобы благотворения монастырю не были в ущерб ближним подававших. Господь наделил Своего угодника даром прозорливости. Скончался преподобный в глубокой старости 11 февраля 1392 года. Пришедшие братия нашли его как бы уснувшим, келлия же была исполнена чудного благоухания. Чудеса от мощей святого Димитрия начались в 1409 году, а в XV столетии почитание его распространилось по всей Руси. Не позднее 1440 года, на основании рассказов ученика Димитрия, игумена Пахомия, прилуцкий инок Макарий написал его житие (Великие Минеи-Четьи, 11 февраля).
Преподобне отче Димитрие, моли Бога о нас!
НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ
http://www.zavet.ru/a/post_1297518065.html
Иоанн Кронштадтский: слово в неделю о мытаре и фарисее
12 февраля 2011, 16:41
Св. праведный о. Иоанн Кронштадтский
В Евангелии мы видим изумительный пример смирения и самоотвержения одного мытаря в Закхее, старшине мытарей. Когда Спаситель пришел к нему в дом, Закхей, в глубоком чувстве раскаяния, сказал Господу: се пол имения моего, Господи дам нищим: и аще кого чим обидех, возвращу четверицею (Лк 19,8).
Фарисеи и мытари не по имени, а по делам, есть и теперь. Страсть превозношения и самохвальства господствует и ныне в сынах падшего Адама. Побеседуем, по призыву матери нашей Церкви о том, как пагубна эта страсть и о побуждениях к смирению. Откуда в нас страсть превозношения и самохвальства? Оттуда же, откуда произошли все грехи наши: от первого прародительского греха. Человек создан был с тем, чтобы он любил Бога, как виновника своего бытия больше всего, чтобы взирал на Его совершенства и подражал им, свято исполняя Его волю. Но он полюбил больше себя, а не Бога, захотел совершенства Его присвоить себе, пожелал быть сам столь же великим, как Бог, захотел быть самозаконником, подвергся самолюбию и гордости и - пал.
Таким образом, превозношение или гордость есть душепагубная страсть человека, делающая его враждебным Богу и презрительным относительно ближних. Может ли Бог с благоволением взирать на тварь, которая надмевается какими то собственными совершенствами и не находит себе равного в них, как будто у нас есть что-нибудь свое? Вот начало нашей страсти к самопревозношению. Как страсть, она естественно есть болезнь нашей души, заразившая ее в минуты падения первых людей. Как ложное мнение о своих совершенствах, как противозаконное движение воли, она есть, вместе с тем, плод внушений злого духа, который сам павши гордостью и завистью, увлек к падению теми же грехами и человека. Мы знаем, что люди пали не сами собою, а по искушению от диавола. Нужно ли распространяться о том, что гордость или самохвальство, соединенное с унижением других, есть болезнь нашей души? Чтобы увериться в этом, надобно только взглянуть на человека гордого оком святой веры. Что такое человек в настоящем его положении? Человек падший, разбитый, весь в ранах. Вам кажется преувеличенным это сравнение? Вспомните притчу о Самарянине и человеке, попавшем к разбойникам (Лк 10,30-37). Кого изображает этот человек, попавший к разбойникам, избитый и израненный? Кого, как не нас, измученных страстями, миром и диаволом? Если бы такой человек стал утверждать, что он совершенно здоров и не чувствует никакой боли, что мы сказали бы о нем? Не сказали бы мы, что он слишком болен и близок к смерти: потому что в его теле уже нет чувствительности, обнаруживающей в нем присутствие жизненных сил. Это же, непременно это же, мы должны сказать и о человеке гордом.
Гордость, далее, есть плод внушений злого духа. Трудно ли в этом убедиться? Гордость есть ложное, преувеличенное мнение о своих совершенствах, истинных или мнимых, соединенное с обидным унижением других. Ложное мнение: а откуда в мире ложь? Бог есть истина. Священное писание указывает нам один источник, одного отца лжи: вы отца вашего диавола есте, говорит Спаситель Иудеям, и похоти отца вашего хощете творити. Он человекоубийца бе искони и во истине не стоит, яко несть истины в нем: егда глаголет лжу, от своих глаголет: яко ложь есть и отец лжи (Ин 8,44). Он то нашептывает человеку, занятому самим собой, своими добрыми делами, что он есть совершеннейшее существо, которому все другие должны удивляться, что все другие - презренные твари, которые напрасно живут на свете, и - только грешат. Но как это ложно, посудите сами. Есть ли на самом деле этот наглый самохвал совершеннейшее существо, и таков ли, в самом деле, так дерзко обижаемый им, ближний его? Может быть, в то самое время, как его осудили, он покаялся, прослезился о своих грехах перед испытующим сердца (Откр 2,23) всех Богом, и - получил прощение.
Между тем как совершенства превозносящегося собою подозрительны уже потому самому, что он провозглашает, трубит о них перед Богом ли только в храме, или всем и каждому. Истинное совершенство, истинная добродетель скромна: она любит скрываться в тайне и никак не дерзает приписывать сама себе своих совершенств, тем более унижать других. Ты говоришь о себе, что ты добр, милосерд ко всем, усерден к вере и святой Церкви, изнуряешь постом плоть свою. Прекрасно. Но кто тебе дал право называть себя именами этих почтенных добродетелей? Кто провозгласил тебя добрым, милосердным, усердным к Церкви и Ее святым уставам? Бог? Ангел? Или ты сам оценил свою добродетель? А как мы можем оценивать свои дела? Как станем взвешивать их? Какую меру примем при этом? Знаем ли хорошо свое сердце нечистое, которое всегда, или, по крайней мере большею частью принимает большое участие при совершении добрых дел? Не входят ли в наши добродетели расчеты самолюбия, или другие неблаговидные побуждения? Как иногда легко укрывается от нашего собственного сознания недоброе побуждение, которое было причиной нашего доброго дела. Яд греха глубоко проник в нашу душу и он, незаметно для нас самих, отравляет едва не все наши добродетели. Не лучше ли почаще и попристальнее всматриваться в себя и замечать в глубине своей души свои недостатки, чтобы исправлять их, а не выставлять на вид свои совершенства? Да и зачем их выставлять на вид, оценивать самим, когда есть самый беспристрастный ценитель их на небе - Господь Бог, Который, имея воздать каждому мзду по делам (Откр 22, 12; Иер 17, 10), конечно знает, как оценить наши дела. Предоставим же Ему судить о наших добродетелях, а сами в страхе Божием, без превозношения, будем содевать свое спасение (Флп 2, 12).
Не возноситься должны мы перед другими, а смиряться. И сколько побуждений к смирению для каждого из нас! Человек ничего своего не имеет: все у него Божие: и душа, и тело, и все, что у него есть, кроме греха. Всякое доброе дело также от Бога. Чем же он может похвалиться? Что же имаши, человек, егоже неси приял? аще же и приял еси, что хвалишися яко не приемь (1 Кор 4, 7)? Если же он хвалится своими добродетелями, то он святотатно присваивает себе славу, принадлежащую единому Богу. Далее, всякий человек находится более или менее в состоянии греховного расслабления и, по крайней мере, весьма многие - в состоянии греховной нечувствительности. Как нестерпима в них эта болезненная, ложная уверенность, что они совершенно здоровы и не имеют надобности во враче. Какое побуждение и в этом к тому, чтобы не ценить высоко своих добрых дел, которые, может быть, суть не что иное, как бред нашей души. Небесный, всеведущий Судия Сам на Себя принял и оценит наши дела, и воздаст за них каждому в свое время. Как же поэтому необходимо каждое доброе дело наше совершать в очах Божьих и предоставлять суд о нем Ему одному, не дерзая касаться до него собственным погрешительным судом. Но, надобно заметить, что добрых дел у нас весьма мало, несравненно больше худых. Новое и сильнейшее побуждение к смирению: я грешен, а Бог правосуден. Как не иметь в мыслях своих суда Божия, который может быть готов совершиться над нами в нынешний же день, и не забыть, может быть, самых ничтожных добрых дел, которые в сравнении со множеством грехов не значат ничего: потому что мы непременно грешим каждый день, каждый час и словом и делом, и мыслью и чувствами. О! дай нам Боже, постоянно иметь перед глазами нашу всецелую зависимость от Тебя, нашу немощь, нашу греховность, чтобы постоянно смиряться перед Тобою и перед нашими ближними.
Братия и сестры! Вам, без всякого сомнения, не может не нравиться представленный в нынешнем Евангелии пример смиренномудрия мытаря, так как он изображает нас грешных, кающихся; а мы легко узнаем и любим свой образ, начертываемый нам в священном писании; не может не нравиться особенно потому, что вы видели, как он помилован был Богом за свое смирение, и, хотя был великий грешник, потому что мытари вообще жили притеснениями и мздоимством, но сниде в дом свой оправдан (Лк 18, 14). Постараемся же подражать этому примеру смиренномудрия. Никто, конечно, не станет говорить, что он не грешный человек, которому не зачем, подобно мытарю, сокрушаться о своих грехах, ударять себя в грудь и смиренно просить прощения: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк 18, 13).
Все мы, все грешны и нуждаемся в милосердии Божием. Если бы не ходатайствовала за нас кровь Агнца Божия, взявшего на себя грехи мира: то каждый день и час над нами гремели бы удары небесного правосудия; мы ежедневно бедствовали и умирали бы душою своею грешною, и ни мира, ни радости не вкушать бы нам во веки. Но за нас ходатайствует Сын Божий: и наши грехи не вопиют так сильно об отмщении нам, ради заслуг Его. Бог прощает нам их, только бы мы сознавали их сами и раскаивались в них. Да, Бог прощает нам наши грехи. Следует только поскорбеть о них, попросить от всего сердца прощения у Господа Иисуса, и Он благодатью и щедротами Своего человеколюбия простит нам через Своего служителя все грехи, тяготящие нашу совесть. Подражая в смиренномудрии мытарю, станем всячески удаляться самопревозношения фарисейского.
Какими неприятными чертами изображен упоминаемый в Евангелии фарисей, услаждавшийся видом своих добродетелей. Я говорит, такой и такой, не так как другие люди, или как этот мытарь. Благодарю Тебя, говорит, за это. Хорошо ты делаешь, что благодаришь Бога за добрые дела: они не от нас, а от Бога; но зачем хвалишься, превозносишься ими перед лицом Самого Бога, как будто Он не знает достоинства их? Зачем унижаешь своего собрата? Разве ты не тот же осужденный и грешный человек, как и мытарь; разве добродетели твои сделали тебя вдруг чистым и безгрешным ангелом? Разве ты сам своими силами исполнил их? Как это вдруг забыл ты о своих слабостях и видишь одни совершенства и ни мало не думаешь о необходимом для тебя смирении! Зачем ты думаешь, что ты отличный, добродетельный человек? Почему бы тебе, и при своих добродетелях, не думать, что ты сделал только должное и остаешься тем же рабом неключимым, по заповеди Спасителя: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк 17,10).
Господи! без Тебя мы не можем творити ничесоже (Ин 15,5). Дай Ты нам это смиренномудрие мытаря и изгони из нас всякий помысел гордости фарисейской. Да памятуем мы всегда, что мы все Твои со всем что мы имеем и что видим вокруг себя, и нам нечем, совершенно нечем похвалиться.
Аминь.
Отче Иоанне, моли Бога о нас!
Иоанн Кронштадтский: слово в неделю о мытаре и фарисее
12 февраля 2011, 16:41
Св. праведный о. Иоанн Кронштадтский
Фарисей же став, сице в себе моляшеся,
Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмъ якоже
прочии человецы, хищницы, неправедницы,
прелюбодее, или якоже сей мытарь (Лк 18, 11)
Будучи учителями веры у Иудейского народа, фарисеи хвалились знанием закона, и между тем, более всех бесчестили Бога преступлением закона и своим крайним лицемерием. Спаситель прекрасно оценил их, сказавши, что они любят председания на сонмищах и целования на торжищах. Эта несчастная страсть превозношения происходила в них от ложного преувеличения своих достоинств, так как будучи общественными учителями веры, они знали хорошо закон Моисеев, которого весьма многие из Иудеев не знали. Мытари же были сборщиками податей, и, по своему званию, прибегали весьма часто к незаконным средствам своих поборов.Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмъ якоже
прочии человецы, хищницы, неправедницы,
прелюбодее, или якоже сей мытарь (Лк 18, 11)
В Евангелии мы видим изумительный пример смирения и самоотвержения одного мытаря в Закхее, старшине мытарей. Когда Спаситель пришел к нему в дом, Закхей, в глубоком чувстве раскаяния, сказал Господу: се пол имения моего, Господи дам нищим: и аще кого чим обидех, возвращу четверицею (Лк 19,8).
Фарисеи и мытари не по имени, а по делам, есть и теперь. Страсть превозношения и самохвальства господствует и ныне в сынах падшего Адама. Побеседуем, по призыву матери нашей Церкви о том, как пагубна эта страсть и о побуждениях к смирению. Откуда в нас страсть превозношения и самохвальства? Оттуда же, откуда произошли все грехи наши: от первого прародительского греха. Человек создан был с тем, чтобы он любил Бога, как виновника своего бытия больше всего, чтобы взирал на Его совершенства и подражал им, свято исполняя Его волю. Но он полюбил больше себя, а не Бога, захотел совершенства Его присвоить себе, пожелал быть сам столь же великим, как Бог, захотел быть самозаконником, подвергся самолюбию и гордости и - пал.
Таким образом, превозношение или гордость есть душепагубная страсть человека, делающая его враждебным Богу и презрительным относительно ближних. Может ли Бог с благоволением взирать на тварь, которая надмевается какими то собственными совершенствами и не находит себе равного в них, как будто у нас есть что-нибудь свое? Вот начало нашей страсти к самопревозношению. Как страсть, она естественно есть болезнь нашей души, заразившая ее в минуты падения первых людей. Как ложное мнение о своих совершенствах, как противозаконное движение воли, она есть, вместе с тем, плод внушений злого духа, который сам павши гордостью и завистью, увлек к падению теми же грехами и человека. Мы знаем, что люди пали не сами собою, а по искушению от диавола. Нужно ли распространяться о том, что гордость или самохвальство, соединенное с унижением других, есть болезнь нашей души? Чтобы увериться в этом, надобно только взглянуть на человека гордого оком святой веры. Что такое человек в настоящем его положении? Человек падший, разбитый, весь в ранах. Вам кажется преувеличенным это сравнение? Вспомните притчу о Самарянине и человеке, попавшем к разбойникам (Лк 10,30-37). Кого изображает этот человек, попавший к разбойникам, избитый и израненный? Кого, как не нас, измученных страстями, миром и диаволом? Если бы такой человек стал утверждать, что он совершенно здоров и не чувствует никакой боли, что мы сказали бы о нем? Не сказали бы мы, что он слишком болен и близок к смерти: потому что в его теле уже нет чувствительности, обнаруживающей в нем присутствие жизненных сил. Это же, непременно это же, мы должны сказать и о человеке гордом.
Гордость, далее, есть плод внушений злого духа. Трудно ли в этом убедиться? Гордость есть ложное, преувеличенное мнение о своих совершенствах, истинных или мнимых, соединенное с обидным унижением других. Ложное мнение: а откуда в мире ложь? Бог есть истина. Священное писание указывает нам один источник, одного отца лжи: вы отца вашего диавола есте, говорит Спаситель Иудеям, и похоти отца вашего хощете творити. Он человекоубийца бе искони и во истине не стоит, яко несть истины в нем: егда глаголет лжу, от своих глаголет: яко ложь есть и отец лжи (Ин 8,44). Он то нашептывает человеку, занятому самим собой, своими добрыми делами, что он есть совершеннейшее существо, которому все другие должны удивляться, что все другие - презренные твари, которые напрасно живут на свете, и - только грешат. Но как это ложно, посудите сами. Есть ли на самом деле этот наглый самохвал совершеннейшее существо, и таков ли, в самом деле, так дерзко обижаемый им, ближний его? Может быть, в то самое время, как его осудили, он покаялся, прослезился о своих грехах перед испытующим сердца (Откр 2,23) всех Богом, и - получил прощение.
Между тем как совершенства превозносящегося собою подозрительны уже потому самому, что он провозглашает, трубит о них перед Богом ли только в храме, или всем и каждому. Истинное совершенство, истинная добродетель скромна: она любит скрываться в тайне и никак не дерзает приписывать сама себе своих совершенств, тем более унижать других. Ты говоришь о себе, что ты добр, милосерд ко всем, усерден к вере и святой Церкви, изнуряешь постом плоть свою. Прекрасно. Но кто тебе дал право называть себя именами этих почтенных добродетелей? Кто провозгласил тебя добрым, милосердным, усердным к Церкви и Ее святым уставам? Бог? Ангел? Или ты сам оценил свою добродетель? А как мы можем оценивать свои дела? Как станем взвешивать их? Какую меру примем при этом? Знаем ли хорошо свое сердце нечистое, которое всегда, или, по крайней мере большею частью принимает большое участие при совершении добрых дел? Не входят ли в наши добродетели расчеты самолюбия, или другие неблаговидные побуждения? Как иногда легко укрывается от нашего собственного сознания недоброе побуждение, которое было причиной нашего доброго дела. Яд греха глубоко проник в нашу душу и он, незаметно для нас самих, отравляет едва не все наши добродетели. Не лучше ли почаще и попристальнее всматриваться в себя и замечать в глубине своей души свои недостатки, чтобы исправлять их, а не выставлять на вид свои совершенства? Да и зачем их выставлять на вид, оценивать самим, когда есть самый беспристрастный ценитель их на небе - Господь Бог, Который, имея воздать каждому мзду по делам (Откр 22, 12; Иер 17, 10), конечно знает, как оценить наши дела. Предоставим же Ему судить о наших добродетелях, а сами в страхе Божием, без превозношения, будем содевать свое спасение (Флп 2, 12).
Не возноситься должны мы перед другими, а смиряться. И сколько побуждений к смирению для каждого из нас! Человек ничего своего не имеет: все у него Божие: и душа, и тело, и все, что у него есть, кроме греха. Всякое доброе дело также от Бога. Чем же он может похвалиться? Что же имаши, человек, егоже неси приял? аще же и приял еси, что хвалишися яко не приемь (1 Кор 4, 7)? Если же он хвалится своими добродетелями, то он святотатно присваивает себе славу, принадлежащую единому Богу. Далее, всякий человек находится более или менее в состоянии греховного расслабления и, по крайней мере, весьма многие - в состоянии греховной нечувствительности. Как нестерпима в них эта болезненная, ложная уверенность, что они совершенно здоровы и не имеют надобности во враче. Какое побуждение и в этом к тому, чтобы не ценить высоко своих добрых дел, которые, может быть, суть не что иное, как бред нашей души. Небесный, всеведущий Судия Сам на Себя принял и оценит наши дела, и воздаст за них каждому в свое время. Как же поэтому необходимо каждое доброе дело наше совершать в очах Божьих и предоставлять суд о нем Ему одному, не дерзая касаться до него собственным погрешительным судом. Но, надобно заметить, что добрых дел у нас весьма мало, несравненно больше худых. Новое и сильнейшее побуждение к смирению: я грешен, а Бог правосуден. Как не иметь в мыслях своих суда Божия, который может быть готов совершиться над нами в нынешний же день, и не забыть, может быть, самых ничтожных добрых дел, которые в сравнении со множеством грехов не значат ничего: потому что мы непременно грешим каждый день, каждый час и словом и делом, и мыслью и чувствами. О! дай нам Боже, постоянно иметь перед глазами нашу всецелую зависимость от Тебя, нашу немощь, нашу греховность, чтобы постоянно смиряться перед Тобою и перед нашими ближними.
Братия и сестры! Вам, без всякого сомнения, не может не нравиться представленный в нынешнем Евангелии пример смиренномудрия мытаря, так как он изображает нас грешных, кающихся; а мы легко узнаем и любим свой образ, начертываемый нам в священном писании; не может не нравиться особенно потому, что вы видели, как он помилован был Богом за свое смирение, и, хотя был великий грешник, потому что мытари вообще жили притеснениями и мздоимством, но сниде в дом свой оправдан (Лк 18, 14). Постараемся же подражать этому примеру смиренномудрия. Никто, конечно, не станет говорить, что он не грешный человек, которому не зачем, подобно мытарю, сокрушаться о своих грехах, ударять себя в грудь и смиренно просить прощения: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк 18, 13).
Все мы, все грешны и нуждаемся в милосердии Божием. Если бы не ходатайствовала за нас кровь Агнца Божия, взявшего на себя грехи мира: то каждый день и час над нами гремели бы удары небесного правосудия; мы ежедневно бедствовали и умирали бы душою своею грешною, и ни мира, ни радости не вкушать бы нам во веки. Но за нас ходатайствует Сын Божий: и наши грехи не вопиют так сильно об отмщении нам, ради заслуг Его. Бог прощает нам их, только бы мы сознавали их сами и раскаивались в них. Да, Бог прощает нам наши грехи. Следует только поскорбеть о них, попросить от всего сердца прощения у Господа Иисуса, и Он благодатью и щедротами Своего человеколюбия простит нам через Своего служителя все грехи, тяготящие нашу совесть. Подражая в смиренномудрии мытарю, станем всячески удаляться самопревозношения фарисейского.
Какими неприятными чертами изображен упоминаемый в Евангелии фарисей, услаждавшийся видом своих добродетелей. Я говорит, такой и такой, не так как другие люди, или как этот мытарь. Благодарю Тебя, говорит, за это. Хорошо ты делаешь, что благодаришь Бога за добрые дела: они не от нас, а от Бога; но зачем хвалишься, превозносишься ими перед лицом Самого Бога, как будто Он не знает достоинства их? Зачем унижаешь своего собрата? Разве ты не тот же осужденный и грешный человек, как и мытарь; разве добродетели твои сделали тебя вдруг чистым и безгрешным ангелом? Разве ты сам своими силами исполнил их? Как это вдруг забыл ты о своих слабостях и видишь одни совершенства и ни мало не думаешь о необходимом для тебя смирении! Зачем ты думаешь, что ты отличный, добродетельный человек? Почему бы тебе, и при своих добродетелях, не думать, что ты сделал только должное и остаешься тем же рабом неключимым, по заповеди Спасителя: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк 17,10).
Господи! без Тебя мы не можем творити ничесоже (Ин 15,5). Дай Ты нам это смиренномудрие мытаря и изгони из нас всякий помысел гордости фарисейской. Да памятуем мы всегда, что мы все Твои со всем что мы имеем и что видим вокруг себя, и нам нечем, совершенно нечем похвалиться.
Аминь.
Отче Иоанне, моли Бога о нас!
Все святии, молите Бога о нас!
.
