"Шёл казак..."

Девочки! Любителям народной культуры казаков посвящается эта тема!!

Сама я влюблена в их песни, в этих прекрасных и смелых людей!
Казаки и казачки, и всё о них...

Делимся

Сообщение **Koteika** » 15 дек 2015, 20:59

Немного похвастаюсь

. Во мне на 50%течет казачья кровь, дед был степным казаком и бабушка казачка. Родители всегда говорили, что есть в кого на лошадях скакать

Из истории песни
НЕ ДЛЯ МЕНЯ ПРИДЁТ ВЕСНА

Популярный русский романс на стихотворение «Не для меня» офицера морского десанта А. Молчанова, написанное им в 1838 г. и положенное на музыку русским композитором Н.П. Девитте.

Стихотворение впервые было опубликовано в журнале «Библиотека для чтения» № 33 за 1838–1839 годы (издание книгопродавца Александра Смирдина, Санкт-Петербург, в типографии Эдуарда Праща и компании). Его сопровождала подпись: "На корабле «Силистрия», А. Молчанов, 1838."

А. Молчанов служил офицером десанта на корабле черноморского флота "Силистрия" и участвовал в одной из двух черноморских компаний 1838 г. 84-х пушечный корабль "Силистрия", на котором служил Молчанов, участвовал в создании Кавказской укрепленной береговой линии.
В 1838 году с "Силистрии" было высажено на берег два военных десанта, основавших укрепления в устьях рек Туапсе (12 мая 1838), Шапсухо (10 июля 1838).
Празднование предстоящей Пасхи, упоминаемой автором в стихотворении, таким образом, может приходиться на весну 1838 года.

Других биографических данных об офицере А. Молчанове пока не известно.

Ряд исследователей сходятся в мнении, что автором как музыки, так и стихотворения является Николай Девитте.
Н.П. Девитте был близким другом Осипа Сенковского, с 1834 г. - редактора журнала "Библиотека для чтения", и , как и сам Сенковский, был весьма склонен к литературным мистификациям: публиковал свои стихи под псевдонимами, или даже, из благотворительных побуждений, дарил их авторство другим, нуждающимся в средствах авторам. Предполагается, что впервые романс был исполнен в 1838 - 1839, в Санкт-Петербурге, в доме Сенковского, жена которого, баронесса фон Раль, держала музыкальный салон. В настоящее время из всех написанных Девитте романсов известен именно этот.

Единственное известное поэтическое произведение А. Молчанова было опубликовано в популярнейшем
литературном журнале своего времени в следующем виде:

Не для меня придет весна,
Не для меня Буг разойдется,
И сердце радостно забьется
В восторге чувств не для меня!

Не для меня, красой цветя,
Алина встретит в поле лето;
Не слышать мне ее привета,
она вздохнет – не для меня!

Не для меня реки струя
Брега родные омывает,
Плеск кротких волн других смущает;
Она течет – не для меня!

Не для меня луна, блестя,
Родную рощу осребряет;
И соловей, что май встречает,
Там будет петь – не для меня!

Не для меня дни бытия
Текут алмазными струями,
И дева с черными очами
Живет, увы, не для меня!

Не для меня весной родня
В кругу домашнем соберется,
Христос воскрес! – из уст польется
В день Пасхи там – не для меня!

Не для меня придет весна!
Я поплыву к брегам абхазским,
Сражусь с народом закавказским…
Там пуля ждет давно меня!

Стихотворение написано в модной для своего времени форме, с повторяющимися с первой строки словами "Не для меня..." В стихотворениях разных авторов конца 1820-х - 1830-х годов встречаются подобные строки: "Не для меня весна цветет! / Мне осень ранняя настала", "Не для меня весною / В полях цветы цветут…», «Не для меня она цветет / Не для меня она сияет».

В тексте стихотворения упоминается река Буг, широко разливающаяся и впадающая в Чёрное море; берега Буга Молчанов называет родными, что говорит о том, что он был уроженцем или жителем этих мест.

И.А. Бунину, обладавшему поэтическим слухом, именно упоминание реки Буг казалось определяющим в этом стихотворении, потому что Буг, в отличие от Волги, Днепра, Дона, Невы, не имел своего устоявшегося образа в поэзии: «Знаете эту мещанскую песенку? «Не для меня придет весна, не для меня Буг разольется, и сердце радостью забьется не для меня, не для меня!» Почему Буг, а не Дон, не Днепр – неизвестно, я еще мальчиком этому удивлялся, слыша эту песенку в Ельце». [См. письмо И.А. Бунина к М.А. Алданову от 14 марта 1950 г.; « The New Review » («Новый журнал»), Нью – Йорк, 1983, кн. 153, стр. 162-163.]

Романс исполнялся в 1840-х годах, затем был отчасти забыт, и стал вновь популярен в России уже в начале 20 века.

Шелест,

Koteika: Во мне на 50%течет казачья кровь

Ага, вот как! Значит есть что рассказать нам

я в детстве горланила)) на табуретке. на бис
моя любимая))

Я тоже любительница казачьих песен

эта одна из моих любимых

Люблю Кубанский хор.

Воть, любимое.

оооох...

Ну и эти уже выкладывали, но это исполнение мне таак нра.

настоящий мужик

Его Императорское Высочество Наследник Цесаревич и Великий Князь АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ Атаман всех
казачьих войск. С 1904 г. Июля 30.

Его Императорское Высочество Наследник Цесаревич НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 2-й Августейший Атаман всех
казачьих войск. С 1855 г. Февраля 19-го по 1865 г. Апреля 12-го.

Великая княжна Анастасия Николаевна
была шефом 1-го Хоперского Кубанского
казачьего войска полка.

История песни

"ОЙ, МОРОЗ, МОРОЗ..."

(Газета "Труд", № 001 за 04.01.2002)

У нас на Дону, откуда я родом, ее считают исконно своей, казачьей. Когда я приезжал погостить в родную станицу Семикаракорскую, теперь ставшую городом, непременно просил мою тетушку Елену Пантелеевну Гончарову, замечательную певунью, исполнить "Ой, мороз...".
Сходился народ, ладный хор получался.

Всякий раз, как только заводила она "Мороз", воображение уносило меня куда-то далеко-далеко. Представлялась бескрайняя степь, лунная морозная ночь, крытый возок, несущийся по снежному насту, и усталый, продрогший ямщик, напевающий эту песню, вложив в нее надежду на благополучное возвращение домой после разлуки - к теплому очагу, к любимой жене.

Долгое время я считал, что песня эта родилась в XIX веке, когда в народе запели так называемые "ямщицкие" песни, к примеру, "Тройка", "Когда я на почте служил ямщиком", "Степь да степь кругом". К последней из них она близка мелодикой, ритмом, настроением. Однако содержанием своим "Мороз" ей противостоит: герой песни верит в свое возвращение, и огонь этой веры поддерживают в нем воспоминания о близких, родных ему людях.

Мне никак не удавалось "докопаться" до первоисточника замечательной песни. Перерыл горы песенников прошлого и позапрошлого веков, каталогов, справочников, однако слов и напева "Мороза" не обнаружил.

Встречались, правда, в некоторых изданиях, а чаще в письмах от телезрителей или радиослушателей моих песенных циклов и читателей моих рассказов песни с зачином "Ой, мороз, мороз, не морозь меня...", но дальше шли совсем другие слова и сюжет.

Приведу одну из таких прямо-таки фантасмагорических версий "Мороза", истоки которой следует искать где-то в Украине (или близко), поскольку русский текст "сдобрен" украинизмами:

Ой, зима-зима, ты холодная,
Я прошу тебя: не морозь меня.
Не морозь меня, моего коня,
Моего коня сивогривого,
Ще й меня - младца чернобривого...
Как жена мужа ненавидела,
Взяла острый нож та й зарезала,
В зеленом саду та й повесила.
Стукнула ногой: "Виси, черт с тобой!"
Топнула другой та й пошла домой.
За столом сидит, с другом говорит:
"Горе, горе мне - с таким мужем жить.
А еще горчей, ще й такого нет.
Пойду в зелен сад - домой мужа звать.
Стукну по нему: ступай до дому!
Вже й навишался, вже й намучился,
Разных пташечек та й наслушался..."
Пойдем, муж, домой,
Расхороший мой!

Близкие по словам и сюжету варианты этой песни уже около ста лет известны в бывших Олонецкой и Архангельской губерниях.

Ветеран Великой Отечественной из Морозовска Ростовской области Анна Сергеевна Голотина-Купина прислала мне вариант "Мороза", записанный ею от песельницы Анны Денисовны Донсковой. Пели его на Дону в военные годы:

Ой, мороз, мороз, не морозь меня,
Моего коня белогривого.
Я с моим конем врага побеждал.
В тех боях лихих конь, как вихрь, скакал,
Гриву белую ветер развивал,
И копытами он врагов топтал.
Грива белая развевается,
А меня жена-раскрасавица
Ждет с победою, ждет, печалится.

Откуда же ведет начало песенная версия "Мороза", которую распевают повсеместно в наши дни?

Ответ (или версию) подсказало письмо из Липецка от Марии Павловны Морозовой и Александра Михайловича Уварова.
В 50-е годы они были солистами Воронежского русского народного хора, теперь - на пенсии.
В письме Мария Павловна утверждала, что песню эту сочинила она. И вот как это было.

В конце 40-х годов пришла поступать к ним в хор красивая девушка Нина Тарасова.
На прослушивании спела две песни: "За горою, у колодца" и "Ой, мороз..." Причем из второй - только два куплета, потому что других не помнила.
Спела даже не мелодию, а втору, то есть вторую партию.

Марии Павловне так понравился и запал в душу зачин песни, что через некоторое время она, по ее утверждению, сама придумала к нему продолжение - то самое, про жену-красавицу, и мелодию первой партии. Разучили они в дуэте с мужем Александром Михайловичем эту песню и показали художественному руководителю хора К.И. Массалитинову. Ему песня понравилась.

В 1956 году Воронежский хор приехал на гастроли в Москву, и лучшие номера из его репертуара были записаны в фонд радио и на грампластинки. В их числе оказалась и песня, сложенная Марией Павловной Морозовой. Записала она ее в дуэте с мужем как народную, без всяких претензий на авторство. Песню "Ой, мороз, мороз" подхватили и запели в ту пору повсюду.

"На концертах нам приносили много записок с просьбой исполнить "Ой, мороз...", - вспоминает в письме ко мне Мария Павловна, - приходилось петь песню по два, три раза.

В 1963 году мы с мужем ушли из хора и стали работать на эстраде в Чувашии, Удмуртии, Мордовии, в Липецкой и Амурской филармониях. И где бы мы ни выступали, песня проходила с огромным успехом.

Новый 1969-й год нам довелось встречать в Благовещенске. Жили в гостинице, в двухстах метрах от Амура. А на берегу Амура (такова традиция) каждый год ставится неимоверной высоты и красоты елка. Весь город собирается на это праздничное действо. Пошли и мы с мужем посмотреть и принять участие в этом празднике. А мороз был градусов сорок. Народу видимо-невидимо. Кругом блины пекутся, самовары огромные жаром пышут, шум, песни, светло, как днем. И вот выскакивает нарядная тройка с бубенцами и колокольцами, а на санях полно народу, и все поют "Ой, мороз, мороз". Каково же было наше удивление и радость, что и здесь наша песня звучит. Для нас это был прекрасный новогодний подарок от дальневосточников..."

Не знаю и не берусь утверждать, где и когда довелось впервые услышать эту песню Валерию Золотухину. Но когда его пригласили на главную роль в фильме "Хозяин тайги", он спел ее в одном из эпизодов картины как бы от себя и своего героя, добавив к придуманным и распетым М.П. Морозовой куплетам еще один, возможно, сочиненный им самим:

Как вернусь домой на закате дня,
Обниму жену, напою коня...

Когда композитор картины Леонид Афанасьев (он сам мне об этом рассказывал) поинтересовался у Золотухина, откуда ему известна эта песня, тот ответил, что слышал ее в одной из алтайских деревень. Уточнять детали композитор не стал, включил песню в фильм, а потом издал в сборнике с рубрикацией: напев В. Золотухина, обработка Л. Афанасьева.

Это, понятно, обидело Марию Павловну Морозову и ее партнера по дуэту.

"Я спорить ни с кем не собираюсь, - пишет она в письме, присланном мне, - но в песне "Ой, мороз, мороз" мною сочинены три куплета, сделан первый голос. Где бы ни пели, мы объявляли ее народной. Истоки и нужно искать в народе".

Понимая, что история народной песни (а особенно такой распространенной, как "Ой, мороз...") не кончается с выходом очередного, даже самого подробного исследования о ней, мы намерены вернуться к теме. Интересно, в частности, выслушать рассказ и самого Валерия Золотухина, также сыгравшего в биографии фольклорного шедевра свою роль.

Мне же остается напомнить читателям нашей рубрики, так сказать, канонические слова песни:

Ой, мороз, мороз,
Не морозь меня,
Не морозь меня,
Моего коня.

Не морозь меня,
Моего коня,
Моего коня
Белогривого.

Моего коня
Белогривого...
У меня жена,
Ох, ревнивая.

У меня жена,
Ох, красавица,
Ждет меня домой,
Ждет, печалится.

Как вернусь домой
На закате дня,
Обниму жену,
Напою коня.

К сожалению, должна вас разочаровать -- песня "Когда мы были на войне" -- не казачья.

Итак: «Когда мы были на войне»
Если вы наберете это название в Яндексе, то увидите, что масса народа связывает с этой песней имя Пелагеи и её альбом «Девушкины Песни».
Чуть меньшая масса народа уверена, что песня: а) народная и б) казачья.

А вот если закопаться поглубже, то выясняется, что… песня авторская.
Написал её бард Виктор Столяров на стихи Давида Cамойлова «Песенка гусара» в далекие 1980-е годы.

Оригинальный текст песни выглядит следующим образом:

Когда мы были на войне

Когда мы были на войне,
Когда мы были на войне,
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.

И я бы тоже думать мог,
И я бы тоже думать мог,
Когда на трубочку глядел,
На голубой ее дымок,
Когда на трубочку глядел,
На голубой ее дымок.

Как ты когда-то мне лгала,
Как ты когда-то мне лгала,
Как сердце легкое свое
Давно другому отдала.
Как сердце легкое свое
Давно другому отдала.

А я не думал ни о ком,
А я не думал ни о ком,
Я только трубочку курил
С турецким горьким табаком.
Я только трубочку курил
С турецким горьким табаком.

Когда мы будем на войне,
Когда мы будем на войне,
Навстречу пулям понесусь
На молодо-о-ом коне,
Навстречу пулям понесусь
На молодо-о-ом коне.

Я только верной пули жду,
Я только верной пули жду,
Что утолит мою печаль
И пресечё-о-от вражду.
Что утолит мою печаль
И пресечё-о-от вражду.

Именно так её спели Александр Мордвинов и Виктор Столяров в уже далеком 1992 году.

Николай Николаевич ТУРОВЕРОВ

(1899-1972)

Николай Николаевич Туроверов — уроженец станицы Старочеркасской, донской казак.
Перед войной он закончил реальное училище, а с началом войны в 1914 г. поступил добровольцем в Лейб-гвардии Атаманский полк, воевал,
потом — ускоренный выпуск Новочеркасского военного училища и снова фронт.
После Октября вернулся на Дон, и в отряде есаула Чернецова сражался с большевиками. Участвовал в Ледяном походе, был четырежды ранен.
В ноябре 1919 г. стал начальником пулеметной команды Атаманского полка, музей которого потом вывез во Францию.
За несколько месяцев до исхода награжден Владимиром 4-й степени.
На одном из последних пароходов врангелевской эвакуации покинул Крым.

Затем был лагерь на острове Лемнос, Сербия, Франция. Во время Второй Мировой войны воевал с немцами в Африке в составе 1-го кавалерийского полка французского Иностранного легиона, которому посвятил поэму "Легион". Вернувшись в Париж, работал в банке и активно участвовал в жизни белоэмигрантов-казаков. Создал "Кружок казаков-литераторов", возглавлял Казачий Союз, был главным хранителем уникальной библиотеки генерала Дмитрия Ознобишина.

Умер поэт Туроверов в 1972 г. и похоронен на знаменитом кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

В России вышла книга его стихов: Туроверов Н.Н. Двадцатый год — прощай, Россия! — М., 1999.
В. В. Агеносов, биографический словарь "Русские писатели ХХ века".

Какие скорбные стихи о разрушенной братской любви....

Товарищ.

Перегорит костер и перетлеет,
Земле нужна холодная зола.
Уже никто напомнить не посмеет
О страшных днях бессмысленного зла.

Нет, не мученьями, страданьями и кровью
Утратою горчайшей из утрат:
Мы расплатились братскою любовью
С тобой, мой незнакомый брат.

С тобой, мой враг, под кличкою «товарищ»,
Встречались мы, наверное, не раз.
Меня Господь спасал среди пожарищ,
Да и тебя Господь не там ли спас?

Обоих нас блюла рука Господня,
Когда, почуяв смертную тоску,
Я, весь в крови, ронял свои поводья,
А ты, в крови, склонялся на луку.

Тогда с тобой мы что-то проглядели,
Смотри, чтоб нам опять не проглядеть:
Не для того ль мы оба уцелели,
Чтоб вместе за отчизну умереть?

Классная песня

"Шёл казак..." ⇐ Культурный слой